Проклятый Эсиарх. Чернокрыл Вэй Усянь (омегаверс)

Раньше Чжулю в комнату вошёл человек, которого Вэй Усянь несколько раз видел в жизни и даже переспал с ним единожды. Этот омега-бастард Цзинь Гуаньшаня, непризнанное дитя - Мэн Яо, который был рядовым адептом Ордена Цзинь. Тот вошёл и с беспристрастным лицом быстро оценил обстановку в комнате, а затем на почтительном расстоянии от ложа, принял самую вежливую из поз, какая только существовала в этикете. -Этот Мэн Яо приветствует досточтимого Старейшину И-Лин, - форма его обращения также была максимально вежливой, чтобы расположить к себе собеседника. Вэй Усянь оценил всю эту актёрскую игру, но чутьё говорило о том, что тот лжёт. Все его действия – ложь, притом не для сокрытия страха, нет. Если Мэн Яо не скрывает страх, значит, желает чего-то другого. -И зачем же ты пожаловал ко мне, паучонок? – Вэй Ин дал ему такое прозвище за то, что тот постоянно плетёт свои интриги и в целом лицедействует. -Этот Мэн Яо встретился с вами случайно, господин Вэй. Моей целью было навестить названного брата Лань Сичэня. Однако, в планах было и намерение искать встречи с прославленным Лао-Яозу, - максимально честно попытался ответить омега. -Вот как. Тогда давай не тяни никого за хвост, переходи к делу. Можешь говорить в присутствии моих омег. Всё, что будет сказано в этой комнате, не узнает ни одна посторонняя душа. Конечно, Ванцзи ещё нуждается в дрессировке, но я ручаюсь за его молчание, - нервно и нетерпеливо потребовал чернокрыл. Его немного раздражали эти церемонии, но в тоже время он был заинтригован. -Этот Мэн Яо благодарит Старейшину за уделённое время. Уверяю, что моё предложение придётся вам по вкусу, господин Вэй, - с мягко-тёплой улыбкой промолвил адепт омега из Ордена Цзинь. Последующие десять минут молодой мужчина в подробностях изложил свои амбиции, а также просьбу о помощи в их достижении, само собой не без соответствующей ответной платы. Мэн Яо желал, прежде всего, добиться признания от главы Цзинь, дабы сменить титул бастарда на «официального сына». После обретения веса в Ордене Цзинь, убить Гуаньшаня и тогда новым главой станет его законный сын Цзинь Цзы Сюань, который и сам недоволен отцом, а также его решением о помолвке с Вэнь Чао. Молодого альфу Мэн Яо уже обработал и стал для него желанным и важным омегой, а потому сможет управлять из тени новым главой Цзинь. Обретя такую власть, омега обещал, что выполнит любое пожелание Старейшины И-Лин, если тот поможет ему. -Что ж и впрямь интересно. Тогда, взамен я хочу, чтобы ты при помощи своей новой власти добился возможности встретиться с Вэнь Жоханем на его ложе. Хочу, чтобы ты добыл его семя. Само собой сохранил его свежим при помощи талисмана «стазиса»*. Если согласен с такой платой, тогда детали планов обсудим в другой раз. Ах да, Чжулю не должен знать о моём интересе к семени главы Вэнь. Вот только и ложь говорить бесполезно, даже если она правдоподобная. Нужна именно, правда, чтобы обмануть чутьё Эсиарха. Хм…остальных отпрысков Гуаншаня собрать в гарем моих личных омег. Вполне неплохо и главное будет правдой. Когда Вэй Усянь умолк, гость-омега незамедлительно дал ответ. -Этот Мэн Яо согласен с условием платы. И с нетерпением будет ждать возможности вновь встретиться с вами для обсуждения деталей плана, - в конце с искренней радостью от успеха, адепт даже поклонился до пола. -Тогда через неделю в Цайи, недалеко от озера Билин. Официально я пригласил тебя на рыбалку и выпить. Оставлю пару засосов, чтобы совсем никто ничего не заподозрил. Я ведь Лао-Яозу, - сразу же назначил время и место встречи, а также алиби, чтобы это не выглядело подозрительно. Щёки Мэн Яо слегка потемнели от румянца. Молодой омега явно вспомнил ту единственную ночь с Усянем, но сделав глубокий вздох, успокоился и вернул свою маску беспристрастности. -Тогда до скорой встречи, досточтимый Старейшина И-Лин. Мне пора идти и успокоить брата Сичэня, - в последний раз отвесив поклон, Мэн Яо встал и вышел из комнаты. В этот же миг Вэй Усянь разлепился с Вэнь Нином и обратил всё своё внимание на Лань Чжаня. Почувствовав Его взгляд, Ванцзи мелко задрожал. Вот и пришёл его час «сейчас». -Что ж, у меня семь дней на то, чтобы сделать тебя послушным, как шёлк, омеженькой. Но если будешь паинькой, то обещаю быть мягким и нежным, - с затаенной угрозой прошептал Вэй Ин, надвигаясь на юношу. Лань Чжань попытался отползти и закрыться, но альфа лишил его такой возможности, резко дёрнув за божественную нить, чем дезориентировал омегу, после чего мгновенно навис, словно грозовая туча. -Итак, маленький Лань Чжань, сейчас ты должен сказать мне, что будешь держать все мои секреты в тайне и не посмеешь проболтаться. Ну же, просто скажи это вслух. Скажи и я приласкаю тебя там, где ты захочешь, - соблазнительным тоном продолжил шептать Вэй Усянь. Но Ванцзи молчал не из упрямства, а попросту онемел от ужаса, страх сдавил горло, а острый аромат мужчины не позволял разуму собраться с мыслями и обрести концентрацию. -Если не можешь повторить слово в слово, тогда просто скажи «да», - оценив степень запуганности омеги, Вэй Ин решил упростить задачу. -Да, - едва слышно выдохнул Лань Чжань. -Молодец. А теперь по порядку давай ответы. Ты будешь молчать о моих секретах? -Да. -Будешь послушным? -Да. -Хочешь меня? -Да. Усянь устало вздохнул и потёр переносицу. Чуть уняв эмоции раздражения от ответов омеги, чернокрыл коснулся дланью горла Ванцзи, не слабо перепугав юного господина Лань этим действием. -Как жаль, что все твои ответы ложь. На будущее, научись сам отвечать и верить своей правде. Хотя в ближайший месяц тебе голос вовсе не понадобиться, поэтому я лишу тебя возможности говорить. Но ты конечно ещё можешь попробовать что-то написать, ну так я не дам времени на такую роскошь, - одной этой тирадой Вэй Ин оборвал все способы для юноши, чтобы даже не могло быть попыток предупредить кого-то. Ванцзи с ужасом понял, что это правда. Ци этого монстра только что сформировалась в печать немоты. Она отличалась от способа семьи Лань затыкать кому-то рот, поскольку влияла не на губы, а на голосовые связки. У него даже стонов не будет! -Конечно, очень жаль, что я больше не услышу твоих сладких стонов, но это ненадолго. В конце концов, если ты не покоришься мне за этот месяц, тогда я полакомлюсь тобой, - убирая длань от горла, Вэй Ин взял юношу за запястье и поднёс ко рту, демонстративно обнажая обострившиеся зубы, которым можно с лёгкостью рвать плоть. Так ещё один слух оказался правдой. Чернокрылый был каннибалом. Оставив алую бескровную отметину, Вэй Усянь отпустил омегу и отошёл в сторону. Алая отметка превратилась в печать, о назначение которой Лань Чжань мог догадываться. В этот же момент в комнату вошёл Вэнь Чжулю с едой, в аромате которой явственно улавливались самые острые специи во всей поднебесной. -А-Нин, конечно с немым учеником будет трудно, но ты уж постарайся, - ласково погладив омегу по щеке, повелел Вэй Усянь, после чего занялся своей порцией риса. -Да господин Вэй, - покорно ответил Вэнь Нин и с лёгкостью встал, вопреки недавнему изнурительному сексу. С этого момента у лишённого голоса Ванцзи начались нелёгкие дни, полные унижения и не менее унизительному обучению. По мнению Лань Чжаня это мало чем отличалось от требования быть проститутом, только личным. День на четвёртый всё усугубилось ещё тем, что Вэй Усянь принёс в его комнату два набора стальных оков. Один был надет на Вэнь Нина, а второй предназначался Лань Чжаню. Это всё было частью обучения, в котором Чжулю не принимал участия, поскольку пока младшие омеги были заняты друг другом, старшему из них приходилось ублажать альфу. И так прошла неделя, а затем и весь месяц… За мотивацию отвечал в основном Вэнь Нин, поскольку Вэй Усяню не хватало терпения тянуть за поводок мягко, в итоге чернокрыл постоянно применял один лишь кнут, чтобы Ванцзи был более сговорчив и выполнял то, что от него требуется. Также именно Вэнь Цюнлин научил Лань Чжаня читать альфу, как открытую книгу и понимать его с полунамёка. Если бы не эта помощь, то вероятно Лань Ванцзи пережил бы больше болезненного насилия, прежде чем стать тем, во что он превращался весь этот год. Каждодневный секс, с обязательными практиками работы ртом, запах альфы держащий его тело и разум в горячке, которую ещё называют «течкой», крайне опасным состоянием, во время которого каждый омега может забеременеть. Но только не от Вэй Усяня, поскольку из-за своего нежеланием иметь потомство, тот попросту блокирует свойства своего семени. Все выше указанные факторы постепенно развращали разум и тело Ванцзи. Он просыпался в своей комнате уже возбуждённый и желающий лишь одного – облизать мужское достоинство альфы, возбудить, дабы потом юношу насадили по самый узел и наполнили горячим густым семенем. Вкус прекума был особенно приятным, провоцируя обильное слюноотделение и желание проглотить пенис целиком. Хотя акт минета имел одну опасную особенность. Если Усяня накроет волна безумной похоти и тот начнёт буквально трахать горло Лань Чжаня, то может случайно даже завязать рот, что может привести к удушению. А пока ещё Ванцзи не научился внутриутробному дыханию, как бы Вэнь Нин не старался помочь своему младшему братику и ученику. Но похоть не оставляла место рассудку и инстинктам самосохранения. Юноша всё равно утыкался лицом в пах мужчины, со всей нежностью и страстью, а также приобретенными навыками ласкал желанную плоть. Когда его альфа, его господин и хозяин, просыпался, то Ванцзи приветствовал его с улыбкой на устах и ждал намёков или же прямых приказов. Обыкновенно господин Вэй нажимом в район затылка ясно намекал ему продолжать утренний минет, наслаждаясь тем, как искажено его лицо похотью и желанием, а в конце ещё обильно испачкано белой липкой спермой. Ванцзи хорошо знал, от чего его хозяин заводится больше всего и намеренно дразнил медленной лаской попеременно шепча пошлости и всё это ради того, чтобы спровоцировать сильное возбуждение, желание… Тогда его хозяин-альфа мгновенно меняет положение тела, каждый раз в разных позах входит резко и до упора, двигается быстро, но ритмично. Наслаждаясь заполненостью в омежьем лоне, Лань Чжань почти всегда старается в перерыве между стонами продолжать пошлые речи, чтобы спровоцировать альфу завязать его. В этих речах юный омега нередко уничижает себя, и при этом ему нисколько не обидно, потому, что это уже становиться правдой с каждым днём. Но не всегда господин Вэй милостив к нему, иногда не разрешает себя доводить, лишая голоса, а затем мучает долгим изнурительным сексом, без желанной вязки и семени, которое не оставит в его чреве дитя. Вот насколько непрекращающееся состояние течки повлияло на разум Ванцзи, изменило его образ мыслей и желания. Однажды Лань Чжань решился чётко обозначить свой статус и заявить о нём ближайшей семье в лице Лань Сичэня. Добившись разрешения от господина Вэя на то, чтобы тот присутствовал при их семейной оргии в качестве зрителя, Ванцзи с максимальным рвением сначала умело поиграл с пенисом, затем покорно замер пока его рот трахал господин, тараня глотку, но под конец часть спермы проглотил, а последние двум выстрелам дал оросить своё лицо. Обнажённый, грязный от спермы своего альфы, с покрасневшими губами от недавнего сношения в рот, Ванцзи развязал свою ленту и вручил в руки хозяину своей души со словами. -Эта лента, как и я, целиком принадлежит вам, господин Вэй. Краем взгляда Лань Чжань поинтересовался реакцией брата и почти не удивился шоку наперевес с ужасом отразившемуся в глазах Лань Хуаня. Оглядываясь назад, Ванцзи понимал корни этой реакции, но в то же время осознавал, что прошлое уже не важно. Здесь и сейчас он – Лань Чжань, теперь другой человек. Он покорный омега, жаждущий своего альфу, и всем сердцем искренне не просто обожает, но болезненно любит этого мужчину – Вэй Усяня. Всё что тот с ним делает, его запах, его голос. Всё в этом Эсиархе буквально пленило Ванцзи, при этом сам юноша рад этому сладкому плену. В тот вечер перед взором его старшего брата, господин Вэй использовал его ленту несколько раз несколькими способами. Для начала связал запястья рук и завёл их над головой, в такой позиции оттрахал до вязки. Затем снова сношал в рот, только теперь лента была на шее точно ошейник с поводком, который мужчина слегка натягивал, создавая эффект удушения. И под конец с её же помощью пережал пенис, лишив возможности кончать. И отныне её место было именно там, когда он в своей комнате. Нет, в супружеских покоях. На людях лента была чистой и на лбу Ванцзи, но наедине с господином, тот пользовался ею и им самим как того желал. И тогда-то Лань Чжань стал по-настоящему счастлив, ведя себя не менее развратно, чем Вэнь Нин. Тогда юноша понял, через что прошёл старший братик А-Нин, не веря, что и ему досталось такое счастье!