Лучшая причина не быть вместе

      Гермиона стояла на платформе девять и три четверти, сейчас здесь было пустынно. После войны вернуться в Хогвартс ученики, включая последний курс, должны были не раньше Рождества. Школу восстанавливали беспрерывно, преподаватели и простые волшебники работали посменно.       Однако если здание отремонтировать труда не составило, то на невидимые защитные и прочие чары, обеспечивающие полную безопасность детей, требовалось гораздо больше времени и сил. Хогвартс имел, если так можно выразиться, собственную душу, ощущения, ментальность, как живое существо. И его нехило ранило. Кроме того, нужно было тщательно исследовать все потайные ходы, незаконные порталы. Всю территорию вблизи школ и Хогсмид, и даже Запретный Лес, где откликнулись помочь кентавры, прочёсывали авроры и специальные люди министерства.       Гермионе тоже пришлось покинуть родителей раньше срока и отправиться в некогда любимую школу, и не потому, что без неё не справятся. Конечно нет. Чтобы восстановить Хогвартс вызвали сильнейших магов, даже из других учебных заведений — Дурмстранга и Колдовстворца. И не удивительно — представители этих учебных заведений были сильны в тёмной магии, и кто лучше них мог бы обнаружить пакостные следы Пожирателей и помочь справиться с последствиями? Гермиону ждало очередное личное испытание — встреча со своими лучшими друзьями. Да, с некоторых пор это превратилось в испытание, а не в радостное событие. Как будто ей было мало проблем с собственной головой и семьёй.       Она ощущала весь ужас войны до сих пор, как если бы последняя битва закончилась час назад. Ведьма спала в одежде, с палочкой под подушкой и с собранной сумкой под кроватью. А в довесок теперь она боялась ехать в школу. Да, самая умная и невероятно отважная гриффиндорка боялась ехать в место, которое считала своим вторым домом.       Возможно, когда-нибудь она опять полюбит это волшебное место. Возможно, когда-нибудь она окончательно наладит отношения с родителями, потому что сейчас было всё не просто. Во-первых, восстановить им память оказалось делом сложным. И всё же, она лучшая ведьма столетия как никак. Родители потеряли только какие-то отдельные краткосрочные воспоминания, но основную часть они вспомнили, например, кто такая Гермиона — их единственная обожаемая дочь.       Поэтому обида, хоть и не высказанная, осталась. Ведь она сознательно ушла на войну, причём будучи уверенной, что погибнет. Хоть и ради благих намерений, но она их предала. Ведь супруги могли навсегда остаться с гнетущей непонятной пустотой, которую испытывали ежедневно. Это же сводило с ума — ощущение, что они забыли о чём-то важном. Бывало, мать Гермионы по-нескольку раз возвращалась домой и проверяла: выключила ли утюг, плиту, закрыты ли окна и кран в ванной. И так на протяжении нескольких месяцев. Отец чувствовал то же самое, но боялся признаться. Только после того, как его жена на полном серьёзе решила обратиться к психиатру, он открылся ей. Но от этого стало только хуже. Получалось, что «поехали» они коллективно. Ещё бы чуть-чуть и супруги Грейнджер, на то время Уилкинс, прослыли бы сумасшедшей семейкой, но Гермиона появилась вовремя. После операции «анти-обливиэйт» отношения остались натянутыми. Ведь Грейнджеры считали свою дочь крайне справедливым человеком. Однако они все были живы, это главное.       Сейчас же были проблемы и похуже. За этими размышлениями Гермиона села в купе и достала письмо от Джинни, заученное наизусть. «Привет, родная. Не буду спрашивать, как ты, мы обе знаем ответ. Я должна была написать ещё в начале лета, но думала, что справлюсь. Ситуация с моим братцем и твоим другом выходит из-под контроля. Моему терпению да и силам пришел конец. Мне до Гермионы Грейнджер далеко, как ты с ними справлялась? Ты помнишь о наших теперешних отношениях с Гарри, однако я всё равно за ним присматривала. Тем более, с ним всегда обезумевший Рон, так что, волей неволей я подтирала задницы им обоим все прошедшие месяцы, скрывала их поведение от родителей, иначе моя мама, видит Мерлин, точно сляжет с очередным сердечным приступом. Хорошо, что в «Пророк» ничего не просочилось. Поверь, некоторые их выходки потянули бы на первый разворот. В общем, все подробности при встрече, но ты же знаешь, я бы не попросила тебя приехать, если бы не последняя история, куда вляпались эти двое. Я вытаскивала их из камеры предварительного заключения, созданной при министерстве (ты видела её). Можешь себе это представить??? Герои войны, с разбитыми мордами, пьяные до бессознательного состояния, в камере. Думаю, дальнейшие аргументы излишни. Встречу тебя с поезда. Целую, Джинни.»       Прочитанное всё ещё вызывало у золотой девочки удивление. Что уж говорить, что было с ней, когда она прочитала эти строки впервые. Сначала Гермиона молча открывала и закрывала рот. Перечитала ещё раз. Еще. Её будто ледяной водой окатили, а затем подожгли. Ладони потели, а глаза отказывались читать письмо вновь, от ярости вспыхнули щёки. Она прорыдала два часа кряду. Коктейль непонятных чувств: гнев, обида, раздражение и бессилие накрыли её с головой. Почему она плачет? Она себе не могла объяснить истерику, продолжая глотать слезы. «Несправедливо» — билась мысль в голове.       Они поддерживали связь, хоть и изредка, но переписывались, стабильно раз в месяц прилетала взъерошенная уставшая сипуха с мятым конвертом, щурясь от яркого солнца Австралии. Дежурные фразы о том, что всё хорошо, все здоровы, а об остальном они поговорят при встрече. Но ни одного упоминания ни от Гарри, ни от Рона, что всё так плохо. За что им всем это?! После злости пришла, как обычно, жалость. Бедный Рон, несчастный Гарри.       Все завидовали Золотому Трио, думали, что после победы их жизнь похожа на сказку. Им выделили кучу денег в знак благодарности, открывались любые двери — будь то министерство, учебные заведения, да практически любой дом в волшебном мире. Известность на все магические миры, а не только Великобритании, ведь Вторая Магическая война войдёт во все учебники по истории. Естественно, с именами главных героев и преступников битвы.       На деле картина была диаметрально противоположной. Рон никак не мог смириться с потерей брата. В приступах ярости он кричал, что лучше бы сдох сам, чтобы не видеть, во что превратилась его семья. Молли Уизли ходила как тень, а прежде уютная Нора походила на заброшенный дом. Теперь там не пахло вкусными пирогами, не гремела без конца посуда на кухне и не слышны были крики хозяйки и её веселые песни. Артур сначала пытался вытащить жену из депрессии, потом стал всё чаще задерживаться на работе. Джинни единственная из детей оставалась дома, поддерживая маму и Джорджа. Последний вообще закрылся в себе и не желал ни с кем разговаривать, одному богу или дьяволу известно, что творилось у него внутри. Спустя некоторое время он перебрался в их с братом магазин «Вредилок Уизли». Рон временно поселился у Гарри на Гриммо 12.       Ни в этом мире, ни в мире маглов не было, наверное, человека несчастней, чем новый хозяин квартиры Блэков. Он почти не спал, редко ел, мало разговаривал, чаще просто сидел и смотрел на огонь в камине. Он разжигал его всегда, несмотря на жару. Он потерял смысл жизни — это, пожалуй, самое страшное, что может случиться с человеком. Убийство Сириуса, Дамблдора, Добби, пытки чокнутой Беллы над Гермионой, осознание того, что сам он должен распрощаться с жизнью ради спасения магического мира и правда о Северусе Снейпе — всё это сломило Золотого мальчика. Конечно, он знал, что у него есть семья, хоть и названная — все Уизли и Гермиона, но смысла жить дальше не видел. Пока не видел. А может, и не увидит. И поэтому они нашли способ с Роном хоть на несколько часов забывать о беспросветной тьме в их душах — напивались до одури.       Сначала это были просто дружеские попойки на Гриммо, к ним иногда присоединялся Джордж, Симус, даже пару раз наведывался Невилл и ещё множество сокурсников, кто участвовал в войне.       Начиналось всё как приятельская вечеринка, заканчивалось одинаково — слёзы, яростные проклятья о Волдеморте и его свите, траурное молчание, а утром — гадкое похмелье. И с каждым разом пьянки были всё ужаснее.       Однажды Джинни появилась в квартире Гарри около четырех утра. Переживала — давно не было от них вестей. В эту ночь она никак не могла заснуть из-за дурного предчувствия, а после войны она никогда не претила своей интуиции. Лучше бы спала.       Как только Джинни высунула голову из камина, она увидела толпу народа, в которой практически никого не узнавала. Все в стельку пьяные, большинство из присутствующих она видела впервые, в комнате столбом табачный дым и … куча шлюх. Кто эти дамы, Джинни поняла сразу — по нарядам, по поведению и, в конце концов, по тому, что они посреди гостиной занимались своими прямыми обязанностями на всех плоских поверхностях. В общем, это всё походило на оргию, однако братца и любимого парня среди них Джинни не нашла. То ли пришла позже, то ли наоборот раньше. Их она отыскала с бутылками виски на балконе, парни молча сидели и пили. Младшая Уизли разогнала всех из квартиры, заклинанием взорвала бутылки с алкоголем и открыла настежь окна. На звук, как по команде, выскочили Рон и Гарри, но Джинни уже направила на них палочку: — Инкарцеро! — оба упали на пол.       Джинни левитировала их на диван. Сама села напротив. — В общем, так, я последний раз прихожу сюда, — Рон и Гарри угрюмо посмотрели на неё. — Но, пожалуй, кое-что скажу. Рон, если тебе дорога мама, если ты испытываешь хоть каплю уважения к отцу, умоляю, прекрати. На остальных членов семьи, мне кажется, тебе плевать. Теперь Гарри, — Поттер закатил глаза. — Я не знаю, как помочь тебе… — Я и не прошу, — огрызнулся Поттер. — Замолчи!!! — закричала со слезами на глазах Джинни. — Я долго терпела, но на этом всё. Отношений у нас больше нет, да и не было. Ты волен делать всё, что захочешь. Но не смей больше поганить память Сириуса. Хватит устраивать эти кошмарные сборища в его квартире, — ярость в мгновение высушила слезы рыжей ведьмы. — Если ты не ценишь свою жизнь, то хотя бы в память о тех, кто её лишился РАДИ ТЕБЯ, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ради победы веди себя, как подобает. Пей ночью, в своей комнате, в лесу, в каком-нибудь подвале, но перестань делать свои попойки достоянием общественности. Людям не нужно знать, как ты опустился. В их глазах ты герой, надежда, Гарри, где твоё великодушие? — Я… — Гарри хотел что-то ответить, однако бывшая девушка слушать его не стала. На брата она даже не взглянула и исчезла в зелёных языках пламени.       У всех троих остался отвратительный осадок от встречи. Горечь ощущалась даже во рту. Младшая Уизли уже распрощалась с мечтой, где она и Поттер счастливы вместе и имеют кучу зеленоглазых и, скорее всего, рыжеволосых детей. Теперь девушка молилась о том, чтобы любимые мужчины просто выбрались из этого дерьма. Вообще она никогда не придавала значения всем этим магловским словечкам: депрессия, поствоенный синдром и прочая заумная чушь. Однако после первых «звоночков» она начала аккуратно расспрашивать Гермиону, что она думает о таких проблемах, как бы намекая на Джорджа. Гермиона, естественно, сразу снабдила подругу разнообразной магловской литературой. Джинни прочитала много книг, связанных с «проблемами в голове», чтобы иметь хоть малейшее понятие, что делать дальше, но советы психологов не помогали.       На удивление, после неприятной ночной встречи, целый месяц Джинни не слышала о буйствах парней. Они даже появлялись несколько раз в Норе и выглядели удобоваримо. Но всё хорошее почему-то обязательно заканчивается быстро.       Джинни сидела у камина и просматривала список учебников и остальных вещей, что понадобятся к учебе, который она сама составила заранее. Девушка так мечтала вернуться в школу, что сделала это на пару месяцев раньше. Рядом лежал новый выпуск спортивного журнала «Холихедские Гарпии» — голубая мечта Джинни Уизли, и она во что бы то ни стало попадет в эту команду. Хоть одно-то её заветное желание должно исполниться? Внезапно в гостиной появилось синее свечение, а затем лиса — патронус старшего брата Перси Уизли. Он временно работал в Отделе правопорядка при министерстве: «Джинни, срочно перенесись ко мне, я открыл на несколько минут камин. Забирай этих двух придурков, пока начальство не появилось на работе», — лиса исчезла, а Джинни уже набирала летучий порох.       В везении им не откажешь — именно Перси дежурил в тот день. Каких именно «придурков», объяснять было не нужно. Часы показывали два ночи.