Лучшая причина не быть вместе

Когда они вошли в кабинет, на стуле вместо красивой женщины сидела волшебница, лет за шестьдесят, с седыми волосами. Однако, ее лицо ещё не потеряло красивых черт, а черные глаза были даже пугающе красивыми, с каким-то ненормальным блеском. — Константин? — еле выдавила она. — Мария? — безразличным тоном ответил он ей. — Так, я жду объяснений — врезался в диалог Кингсли, который понемногу начинал понимать, что к чему — Как мне доложили мои коллеги, это ваша мать, не так ли, Константин? — Совершенно верно — спокойно ответил мужчина. — Вас зовут Мария? — министр обращался уже к пожилой женщине. Вообще, маги живут гораздо дольше маглов. И стареть начинают гораздо позже. Но видимо, чрезмерное употребление оборотного зелья оставило свои следы. Некогда красивая женщина, походила на колдунью, которой дашь не меньше ста. — Да, я Мария Злотева, урождённая Новак. Я происхожу из древнего рода Фоггея. Поэтому предпочитаю носить его фамилию — она высокомерно смотрела на министра магии, забыв, что несколько минут назад горько рыдала, после того, как поняла, что видела тогда в пабе сына и сейчас смотрит на него. — Вы подтверждаете, что находились на стороне Волдеморта, служили ему и следовали его идеям? — Бруствер неприязненно посмотрел на нее. — Я не просто была на его стороне, я была одной из близкого круга людей. Лорд высоко ценил мои волшебные навыки, я была его правой рукой, если хотите. Даже Белла не была настолько близка к нему — Мария победно улыбнулась. Малфой едва не фыркнул. Все здесь ясно. Он видел уже подобный блеск в глазах и это подобострастное выражение лица, когда произносят имя Волдеморта. Она была такая же чокнутая, как и Лестрейндж. Слизеринец недоумевал, что эти женщины находили в нем, ведь они были неординарного ума, превосходные ведьмы, но что двигало ими, когда они становились буквально его рабынями? — Это вы похитили Драко Малфоя и Гермиону Грейнджер? — допрос продолжался. — О, эта грязнокровка была мне не нужна — при этих словах у Драко непроизвольно сжались кулаки — Она приманка для Поттера. А вот белобрысенький да, нужен был. Отмечу, что мальчик-то ничего, годным вырос, не то что его папаша — она мерзко захохотала и подмигнула Драко. — Пасть закрой — вспылил Драко. Она бесила его одним своим видом, а тем более, когда сравнила с отцом. — Мистер Малфой — спокойно урезонил его Бруствер. — Миссис Злотева, успокойтесь, или как вас там. Вы не в том положении, чтобы так себя вести — строго сказал Кингсли. — Я — Фоггей, запомните уже это наконец — сказала она таким тоном, как будто они все здесь ее подчинённые, и она разносит их на очередной планёрке. Допрос продолжался ещё около часа. Константин, слушая ответы своей, кхм, матери, все больше убеждался, что у нее не все в порядке с головой. Она в бешеном восторге рассказывала об убийствах, нападениях на дома маглов, пытках волшебников, что отказывались вставать на сторону Волдеморта. И за все время, что она повествовала о своей разбойной жизни, она не упомянула, что у нее когда-то была нормальная семья и ребенок. Все ее мысли занимал Тёмный Лорд. А когда она рассказывала, как получила вести о смерти темного Лорда, у нее чуть не разорвалось сердце от горя. В буквальном смысле, она получила микроинфаркт. Она, кстати, в это время, по заданию своего предводителя находилась в Болгарии, активно налаживая связи с теми, кто дал понять, что не против присоединиться к Волдеморту. Наполеоновским планам не суждено было сбыться, спасибо Поттеру. Перед тем, как ее увести в камеру временного содержания, пока не приедут колдомедики, Кингсли обратился к Злотеву. — Не хотите поговорить наедине? Не беспокойтесь, чары инкарцеро очень прочные — успокаивал Бруствер. Ему было очень жаль черноволосого мужчину. Брустверу от выясненных обстоятельств стало ужасно грустно и тоскливо, когда он представлял себя на месте Злотева. Что уж говорить о том, что чувствует сам черноволосый хмурый мужчина. Кингсли старался понять, что теперь делать с этим Злотевым, а тем более с Малфоем, который однозначно замешан конкретно в поимке Пожирательницы. — Да, пожалуйста — ответил Константин, и голос едва заметно дрогнул. Когда все покинули кабинет, Злотев стоял у окна, сложив руки за спиной и молча смотрел на мать. В сердце ничего не ёкало. Абсолютно. Ни ненависти, ни сожаления, ни жалости, ни тем более любви. Ничего. Страшное слово. — Что ты хочешь услышать? — спросила женщина. Она казалась сейчас совсем чужой. К чему тогда был весь этот спектакль со слезами, когда она узнала, кто вошёл в кабинет? — Почему ты бросила меня? — Я не бросала тебя. Я ушла конкретно от той жизни, где не могла раскрыть свои таланты, не могла открыто говорить о своих идеях и политических взглядах на наше общество. Твой отец меня никогда не поддерживал. Он говорил, что я одержима и мне нужно лечение. Я не была создана для семейной жизни, материнство это не мое — на этих словах она рассмеялась, по ее мнению, это была смешная шутка. — Он был прав. Ты не в себе. Я не представляю, что у тебя внутри вместо сердца, да и не хочу, собственно говоря. Но ответь, а если бы вдруг оказалось, что я полукровка? Что отец грязнокровка? Ты бы меня тоже убила? — Константин чувствовал, как внутри разгорается огонь ненависти. — Я бы никогда не родила от нечистокровного мага. В этом можешь быть уверен. Я на все сто знала, кто твой отец и всю его родословную. К слову, я замуж-то за него вышла, потому что у него была безупречная родня — она ухмыльнулась — А Том, то есть Волдеморт — она подобострастно произнесла оба его имени — Он был неземной. Он сверх маг, ты понимаешь? Мужчина почувствовал, как к горлу подкатывает волна отвращения. И это чудовище — его мать? Он даже не хотел слушать причины, по которым она была так предана Волдеморту. Она сумасшедшая, жестокая, бессердечная ведьма, которая проведет остаток дней в Азкабане. И он был безумно счастлив, что похож на своего отца, и благодаря его любви смог остаться человеком.

***

В Хогвартс Драко и Злотев вернулись глубокой ночью. Слизеринца переполняли эмоции. Он искренне сочувствовал своему преподавателю, к которому без сомнения проникся уважением. Драко был ему благодарен, что Злотев смог скрыть правду от министра, с помощью чего они вышли на след Марии Фоггей. Парень в глубине души восхищался им, его выдержкой, стойкостью, он многое бы отдал, чтобы стать другом Злотева. Этот человек был действительно сильным внутри. Так рассуждал Драко. Злотев отомстил за свое ущемленное детство, но сделал это красиво, и справедливо. Да и не только за детство. Она ведь монстр, как и все Пожиратели. Они не заслуживают прощения. А ещё, Драко сегодня был настоящим героем. Он помог в поимке опасного преступника. Да, не все его пожелания сбылись. Ведь Малфой хотел вернуть обидчику все круцио, что он послал на них с Грейнджер. Но главное было сделано — преступник в тюрьме. А Малфой не трус, он тоже чего-то стоит, пусть и победы добился не один. Его распирало от желания все рассказать Грейнджер. Драко понимал, что скоро вся история вылезет на свет, но гриффиндорке новость должен сообщить именно он. Малфой жаждет увидеть в ее глазах то восхищение, с которым она смотрит на Поттера. И, черт возьми, в этот раз он будет его достоин. Драко лежал в постели и представлял из разговор. А ещё он четко осознал, что всего лишь за сутки, что не видел ее, его снедала тоска по ней. Он впервые с кем-то хотел поделиться своими успехами и ему было действительно важно, что ведьма об этом скажет. Утром слизеринец спешил в библиотеку. Он встал пораньше, и планировал застать там ненаглядную заучку. Однако, по пути он встретил совсем не ту, что жаждал. Но вид Фэй заставил Драко остановиться и поговорить с ней. — Здравствуй — бесцветным голосом произнесла она. — Привет. Фэй, слушай, давно хотел с тобой поговорить, но ты куда-то пропала... — начал слизеринец. — Да, мне тоже нужно тебе кое-что рассказать — от этих слов Малфоя покорежило — Пойдем в укромное место, разговор будет долгим. — В туалет Плаксы Миртл? — Сойдёт — она устало махнула головой. В помещении, как всегда, было холодно и сыро. Данбар приняла ещё более бледный вид, а руки тряслись, то ли от прохлады, то ли от нервов. — Что ты хотела сказать? — решил предоставить первое слово даме Малфой. — Ты ее любишь? — внезапно спросила девушка. — Кого? — попытался включить идиота Малфой. — Не прикидывайся, Драко. Я вижу, как ты смотришь на Грейнджер, как ловишь ее взгляд, и следишь за каждым движением. — Не неси чепуху — уверенно сказал Малфой. — Ну, а о чем ты хотел со мной поговорить? Официально объявить о расставании? Это и так все уже поняли. Но ты ведь это все для нее делаешь? — тон Данбар бесил Драко. Как будто ей было все равно что с ней порвал Малфой, но ее заставляют с ним вести беседу. — Да, я хотел расстаться. Грейнджер здесь ни при чем — весь этот разговор вызывал у слизеринца недоброе предчувствие. — Драко, послушай. Я попала в очень непростую ситуацию. Я бы ни за что не стала тебя втягивать в это, если бы здесь не была замешана моя семья — Фэй подняла на него огромные печальные глаза. — Ближе к делу — Малфою это все не нравилось, ох не нравилось. — В общем, все состояние, что у нас есть, формально принадлежит родной сестре моей бабушки. И этой маразматичке, под старость лет, взбрендило, что перепишет она все наследство только в том случае, если я выйду замуж за парня себе под стать. Ты понимаешь, что это значит — девушка невесело улыбнулась, Драко молча кивнул — Все бы ничего, но я сдуру ляпнула родителям, что мы с тобой вместе — Фэй вдруг заплакала. Не картинно, чтобы вызывать жалость, а искренне. Слизеринец абсолютно растерялся. — Я была так счастлива, что моя мечта сбудется, что я тебе тоже нравлюсь — шмыгала носом девушка — И тетка прознала. Она сказала, что я безмозглая ветреная дрянь, связалась с бабником и хамом высшей категории… — Прости, перебью — саркастично вставил Малфой под шумные звуки девушки — Откуда у нее такие глубокие познания обо мне? — Она сказала, все Малфои одной породы, особенно Абраксас ей чем-то не угодил. Но это она ворчала для вида. На самом деле, бабка на седьмом небе от счастья, какого знатного и богатого жениха я себе отхватила. Поверь, я ни словом не обмолвилась, что собираюсь за тебя замуж. Я, конечно, мечтать люблю, но не настолько верю в фортуну — девушка посмотрела на Драко. — И что, она угрожает лишить тебя денег, если ты не выйдешь за меня? — если Данбар скажет «да», Драко не удивится. Аристократу высшего общества, чокнутые до денег и семейных уз знакомы такие экземпляры. — Ладно бы только меня, но и мою семью. Но я думаю, это все можно было бы замять, и через некоторое время она бы забыла, что был у меня такой «жених», как Драко Малфой. Если бы не одно "но"... — Какое? — Малфою категорически не нравился тон Фэй, он прямо чувствовал, она скажет сейчас что-то ужасное. — Малфой, я беременна. Это твой ребенок — лицо Малфоя вытянулось и он впервые узнал, что такое психологический шок, и что это не шутка. Все что говорила девушка дальше, он слушал сквозь звон в ушах. — Я была у мадам Помфри. Она провела необходимые заклинания, но с сомнением подтвердила мои догадки. Лекарь сказала, что плод скорее всего очень маленький, или слабый. Она явно видит, что внутри меня он есть, но он не выдает нужного свечения. Тогда я решила проверить магловским способом. У них есть такие тесты, на беременность, знаешь — Драко мотал головой, как-будто его контузило. Он не мог воспринять ее слова, а Фэй старалась говорить быстрее, пока слизеринец вообще не потерял связь с реальностью от услышанного. — В общем, я сделала несколько тестов, результат положительный — по щекам ведьмы побежали горячие слезы — Драко прости. Я не хотела, да и потом, мы ведь всегда предохранялись, ты же знаешь! Как такое вышло, ума не приложу — девушка окончательно разрыдалась. А голова аристократа шла кругом. Удивительно, как жизнь может разрушиться за несколько минут. Всего несколько минут назад он был так счастлив. — Я думала об абороте. Ты должен мне помочь. У тебя ведь есть связи? К своим родителям я с этой проблемой не пойду — решительно заявила Данбар. — С ума сошла? — прохрипел Малфой, он наконец обрёл дар речи. — Нет, как раз-таки не сошла. Я люблю тебя, и мечтаю прожить с тобой всю жизнь. Но привязывать тебя к себе ребенком и наблюдать, как ты будешь ненавидеть меня с каждым днём всё больше? Нет, не о таком будущем я мечтала. Но я не могу оставить своих родителей без денег. Сам знаешь, что это такое, когда ты родился и вырос в роскоши и ничего, кроме как тратить деньги и вести мало-мальский бизнес не умеешь. Они просто пойдут по миру, когда тетка узнает, что я залетела и сделала аборт. А уж о твоей репутации она непременно позаботится, не сомневайся. И если честно, я абсолютно не понимаю, что нам делать дальше — ведьма посмотрела на Малфоя огромными глазами, полными слез и надежды. — Что в таких случаях делают? Женятся конечно. И желательно сейчас, пока не стало окончательно ясно, что эта свадьба «по залету». Ты прости, я сейчас хочу побыть один. Я найду тебя через несколько часов, обсудим детали помолвки. Не смей с собой ничего делать — на этих словах Драко чуть было не разревелся и не рассмеялся одновременно. Такого пиздеца в его жизни ещё не было. — Да, конечно. Драко, прости, пожалуйста — тоскливо смотрела на него Фэй. — Мы оба виноваты, не извиняйся. Малфой обнял девушку, и прислонился щекой к ее макушке. Незнакомый запах шампуня ударил в нос, и он немного поморщился. В его душе начинала кровоточить рана, потому что Малфой осознавал, тот запах от которого он сходит с ума, больше он никогда не почувствует. Фэй ушла, а Малфой сел на пол, обхватив голову руками. Ситуация безвыходная. Вернее, выход был один — к алтарю. В голове со страшной болью всплывали картинки их свадьбы с Данбар. Именно сейчас к нему пришло осознание, что никого кроме Грейнджер он видеть рядом не хочет. Ни сейчас, ни после школы, ни после смерти. Он, черт возьми, любит ее. Любит, любит, любит!!! Драко больно ударил кулаком в пол. Почему жизнь так к нему несправедлива?! Слизеринец не представлял, как посмотрит Грейнджер в глаза, и сообщит ей, что они больше не вместе. Более того, что у него скоро помолвка и свадьба. Малфой рассмеялся. Он так боролся с матерью против свадьбы с Гринграсс, а теперь женится одним из первых на Слизерине. Это какой-то бред, абсурд, злая шутка. Он не любит Данбар, и скорее всего, никогда не полюбит этого ребенка. Но бросать наследника рода Малфой низко, даже для Драко. Он, конечно, не законченный моралист, как Поттер, однако, эту ответственность с себя снимать не будет. И он станет лучшим отцом, чем был для него Люциус. Малфой снова рассмеялся — его ребенок? Да он сам дитя, ему восемнадцать, о какой семье может идти речь?! На этот случай есть Нарцисса, она будет в восторге. Но что же теперь ждёт Драко? Нелюбимая жена, взрослая скучная жизнь, и ночные кошмары о той, что возненавидит его также сильно, как любит. Если не больше. Решение Малфою пришло само по себе — он не расскажет Грейнджер всю историю. Просто поставит перед фактом, что он передумал и все же любит Данбар, на которой и женится. Она ему в лучшем случае расцарапает лицо, в худшем попытается убить, но главное — возненавидит. Ей будет легче пережить разрыв, она его забудет, и возможно, выйдет замуж за хорошего парня Вэйна. А Малфой, вероятнее всего, сопьется. Он вышел из туалета Плаксы и направился к директрисе. Нужно срочно попасть домой, и обрадовать мать. Такие новости через сову не сообщишь. Фэй плелась сама не своя в башню Гриффиндора. Состояние ее было ужасное. Ее постоянно тошнило, она не могла есть, она все время хотела спать и не представляла, что будет дальше, если в первые недели ей уже настолько плохо. Как назло, навстречу шла сердобольная Грейнджер, которая не могла пройти мимо. — Боже, Фэй, что с тобой?! Давай помогу — девушка была настолько вымотана, что согласилась — Ты что, плакала? Почему у тебя такие опухшие глаза? — Грейнджер и правда обеспокоилась. — Все хорошо, я немного приболела — ответила Данбар — Гермиона, ты меня прости за все — вдруг сказала ведьма. — Ты о чем, Фэй? — Гермионе стало не по себе, ведь по сути, это она должна простить у однокурсницы прощение. — Ты поймёшь, за что. Но поверь, я здесь не одна виновата — девушка ссутулилась и поднялась к себе. Гермиона стояла в растерянности. Здесь явно замешан Малфой. Грейнджер неслась по коридорам, направляясь в подземелья. Плевать, что ее увидят, плевать на их секретность отношений. С Данбар что-то творится, и Малфой обязан это выяснить, если не он приложил к этому руку. Но на счастье Грейнджер, как ей тогда казалось, Малфой шел по коридору навстречу. Время было обеденное, и все находились в Большом Зале. — Привет — выдохнула Гермиона. — Ага — кивнул Малфой. — Я встретила Данбар — начала девушка — Драко, ты что, пил? — девушка чувствовала запах алкоголя, и пришла в бешенство. На дворе белый день, что позволяет себе этот белобрысый хорь? — Допустим. Не твое дело — нагло ответил Драко. Его тон все больше не нравился Гермионе. Да что происходит?! — Ты проговорил с ней? Что произошло, почему ты себя так ведешь? — Как так? Да я поговорил. Я женюсь, Грейнджер, вот отмечал — он пьяно подмигнул. — Очень смешно, Малфой, я серьезно. Ты видел в каком она состоянии? — девушка не понимала, как вывести парня на адекватный разговор. — Грейнджер?! Ты глухая?! Я поговорил с Фэй. И мы решили пожениться. Кстати, тебе за это спасибо. Ты была моим планом, чтобы заставить Данбар поревновать — Малфоя тошнило от собственных слов. Он видел, как в глазах Грейнджер гаснет все светлое, что она дарила ему, но отступать некуда. — У нас через месяц официальная помолвка, извини, тебя не приглашаю, о Малфой-мэноре у тебя свои представления — парень картинно развел руками. — Это что, твой глупый розыгрыш? — шепотом спросила Гермиона. «Мерлин, не поступай так со мной...» — билось в голове ведьмы. — Нет. Блять, Грейнджер, тебя вроде самой умной считают, хорош тормозить. Я люблю Фэй, она меня, свадьба, бла-бла-бла. Она из чистокровной семьи, ну сама понимаешь, что я тебе объясняю? — Скажи, Малфой, для тебя что-то значили те события, что случились в домике, пока мы жили вместе? И все наши встречи после? — она горделиво задрала носик и сложила руки на груди. Но ее взгляд выдавал гриффиндорку с потрохами. Ее глаза кричали: «Прошу тебя, умоляю стоя на коленях, Драко, не убивай во мне последнюю надежду, что ты не законченная сволочь, какой хочешь казаться. Я не жалею ни об одной ночи, что провела с тобой. Я знаю, что больше никогда и ни с кем не получу таких ощущений, что дарил мне ты. Я знаю, что у нас нет будущего, но позволь мне сохранить эти воспоминания о нашем прошлом в сердце с теплотой и любовью. Признай, что испытывал ко мне что-то большее, чем спортивный интерес или похоть, ведь это было светлое и чистое чувство, признай, пожалуйста, Драко, пожалуйста? Я ведь тебя так люблю, больше жизни люблю, и после смерти буду любить…» Слизеринец смотрел в эти глаза, утопленные в неистовой мольбе, а его сердце вторило: «То, что было между нами, лучшее, что случалось со мной, чертова ты заучка. Все от макушки до пяток в тебе меня бесит и возбуждает одновременно. Такого кайфа и адреналина я не испытываю больше ни с кем. Любая, кто стоит рядом со мной не вызывает во мне абсолютно никаких эмоций, потому что она — любая другая, а не ты, Грейнджер. Я люблю тебя. Так, как умею любить. Я всегда считал, что это чувство не для меня, что мне не дано. Но ты доказала обратное. Я люблю тебя Грейнджер, и говорю все эти гадости ради тебя. А ещё я трус, и поэтому я принимаю решение закопать на глубину сотни метров все, что связано с тобой. Я трус, и мне страшно оставаться с тобой. Но я люблю тебя. Тысячу раз люблю». Но вместо этих слов, слизеринский принц ухмыльнулся самой гадкой своей улыбкой и сказал — Брось, Грейнджер, нам было скучно, мы же были заперты там хрен знает насколько. Вот и развлеклись. Нечего из этого раздувать любовную драму. Было и было — он ей весело щёлкнул по носу и ушел прочь, еле сдерживаясь, чтобы не вернуться и не задушить ее в своих объятьях. Малфой быстрым шагом удалялся. Ещё мгновение, он не стерпел бы и обнял Грейнджер. Он бы все ей рассказал, признался в любви, осыпал ее горячими поцелуями и вымаливал бы прощение на коленях. Но тогда он обрёк бы ее на страдания, которыми теперь связан сам, как колючей проволокой. А так, она оклемается через месяц другой, и шагнет в свое светлое, многообещающее будущее. А Грейнджер медленно осела на пол и, захлебываясь в собственных слезах, потихоньку выла. Плевать, что ее могут увидеть. Ее била дрожь, тушь растеклась по всему лицу, а она продолжала обливаться солёными слезами и скулить, как брошенная побитая собака в грязной подворотне. Боги, сколько грязи. Она продолжала смотреть ему вслед, и вспоминала о том, как часто ходила к стоматологам в детстве, так как ее родители зубные врачи, и рьяно следили за здоровьем дочери. Существует негласное правило, что родственников стоматологи, да и вообще медики, не лечат. Поэтому маленькая Гермиона ходила к друзьям Грейнджеров, которые отлично знали, что Гермиона не переносит обезболивающее. У нее на препараты такого действия аллергия. И лечить кариес приходилось, что называется, на живую. Когда ей задевали нерв, Гермиона стонала от боли, видя круги перед глазами, а волосы становились дыбом. Девочка проклинала профессию врач, в особенности зубной, потому что они доставляют невыносимую боль. Зубная боль была для маленькой Герми настолько страшной, что она выполняла все рекомендации и вскоре в кабинет к зубному заходила только на обследование. Самым страшным кошмаром для Гермионы Грейнджер была вернувшаяся зубная боль, а она в белом кресле, сжимает ручками подлокотники. Она считала это самым великим наказанием, что придумал бог для человека. Конечно, до того, как она узнала, что есть круцио. Так вот, то что сделал Малфой, по сравнению с фобией Грейнджер и самым сильным круциатусом Лестрейндж, это как ледокол и маленькая шлюпка. Душевная боль была настолько сильной, что девушку почти вырвало. Внутренности скрутило и ей на мгновение показалось, что сердце остановилось. Так и было, теперь она была мертва.