Первое мнение не всегда точное

? апреля, 20** год. ????

      Сон это же хорошо? Любой сон полезен для человека, но не когда это кошмар или ужас. Всем наверное знаком момент, когда ты спишь, сладко и спокойно, наконец получив отдых от внешнего, давящего серьёзностью мира, как вдруг тебе начинает сниться что-то ужасное. Пугающими картинками наше сознание не даёт отдалиться от реальности, накаляя все гораздо сильнее, да так, что не всегда понятно, спишь ты, или это происходит наяву. Зачастую в наших снах мы беспомощны, так как не знаем, как лучше поступить. Но если бы каждый мог в любой момент перехватывать ситуацию во сне под свой контроль, то это можно было бы считать за бесплатный поход в кино. Или же из своего хоррор сна сделать такую игру, которой бы реальные разработчики позавидовали бы. Но еще есть те сны, которые снятся не в очень удобные моменты, когда на душе тяжело и горько, и ты ничего не можешь поделать с этим, ты заложник своих действий и страхов. Сны, в которых реальность преследует вас, заставляя грызть себя до глубины души.       Один из таких снов сейчас и снился Казуичи. Сон, в котором его осуждает мисс Сония, за то, что он всегда нарушал ее личное пространство, заставлял ее девушку ревновать и не видел намеков. Сон, где все отвернулись от него, потому что он глупый механик, который не видит очевидных вещей и мешает отношениям друзей. Сон от пережитого стресса тоже оказывал давление на парня, отчего тот и кричал и плакал сквозь сновидение. На душе у него скопилось столько боли, что он не знал, куда ее деть. Тяжесть от чувства вины, ситуация, в которой он, отношение мисс Сонии к нему на кону, это трудно держать в себе. Парень просыпается от собственного крика.       Казуичи совершенно не мог понять, где он. Комната, в которой он оказался была довольно уютной, по сравнению с его комнатой, или даже с его гаражом. На стенах были серые обои с витиеватыми рисунками. Одна из стен была закрыта длинными бледно-коричневыми шторами, так что можно было догадаться, что там балкон или просто окно на всю стену. Парень лежал на полу, а точнее на мягком коврике, окружающем кровать. Сама же кровать не была помята, так что Казуичи догадался, что на кровати он не лежал. Думать было трудно, так как голова ужасно болела. Однако временно взяв под контроль головную боль и собравшись с силами, механик поднялся на ноги и тут же пошатнулся. Хотелось пить. Не важно, где он сейчас был, какой интерьер вокруг и даже почему он не у себя дома, нет, Казуичи хотелось знать лишь одно: где можно попить? Немного покачиваясь и стараясь не наступать себе на ноги, Сода добрался до выхода из комнаты и, слегка нажав на ручку, смог отпереть дверь. « Хах, легко. Осталось одно — дойти до кухни и ни обо что не споткнуться. Только вот… Где тут кухня? Надеюсь это не большой дом» — подумал парень, закрывая за собой дверь в спальню. Судя по размерам комнаты, сейчас он находился в гостиной или проще говоря в зале. Большой белый ковер на полу, симпатичный старый диванчик, старенький сервант около стены, широкий аквариум с аксолотлями и какие-то мешки возле дивана. Ещё Казуичи приметил симпатичное чучело ворона на серванте, поэтому пообещал себе при возвращении из кухни его хорошенько рассмотреть. Уж очень красивым оно ему показалось. У другой стены, от которой вел коридор, стояла крупная доска и какой-то ящик. Из ящика торчали грязные тряпки и коробочка с мелками. Механик решил не обращать внимание на эти предметы и просто пошел дальше. Комната в конце коридора оказалась кухней. «Ура! Это оказалось не так долго, как я думал» — улыбнулся Казуичи и подбежал к графину с питьевой водой, стоящему на столешнице под навесными ящиками. Сосуд был чистым, стеклянным и необыкновенно изящным, так что Сода помедлил с тем, чтобы взять его в руки. «Надо бы найти где то кружку или стакан, нехорошо пить с такой красоты» — подумал парень и стал осматриваться в комнате.       Кухня была довольно небольшой, но зато очень уютной. Синяя плитка с узорами растянулась вдоль всей кухонной стены, от столешницы до ящичков. Все черпачки, вилки и лопаточки висели на стене, рядом со внушительным набором ножей. Возможно это были дорогие ножи, кто знает. Столешница была пуста, а кроме сушилки для посуды на ней не обнаружилось ничего. Тогда Сода решил посмотреть, что же находится на верхних полках, вдруг там найдется хоть какой-то стакан. Но чтобы хорошо осмотреть верхние полки пришлось становиться на цыпочки, так как не все было видно. Стаканов или кружек не обнаружилось и там. «Где еще могут быть кружки?» — задумался Казуичи. Продумывая варианты того, чем можно заменить кружку, чтобы попить, парень присел за стол. На нем, под миской с различными конфетами и печеньем обнаружился небольшой клочок бумаги. Механик вытащил листок и начал осматривать его. Бумажка вся была изрисована какими-то каракулями и символами; на обратной стороне была записка. Я поехал в аптеку. Если ты читаешь это и 1) хочешь есть, то подожди меня, я скоро вернусь. 2) хочешь пить, то стаканы поищи в коридоре между кухней и залом, в большой коробке. Не разбей ничего. Не копайся в моих вещах. — Хм, скуповато как-то. И слишком строго, — хмыкнул Сода и встал из-за стола. Окинув кухню взглядом и задержав его на миске со сладостями, парень одернул себя и поплелся в коридор на поиски стаканов. Пить хотелось очень сильно. Казуичи казалось, что если не пустыня раскинулась в его глотке, то там точно проходила песчаная буря. За все время с момента пробуждения парень думал не только о том, как бы быстрее попить, но и о том, что же произошло вчера и почему он, в мягко говоря херовом состоянии находится хрен знает у кого. «Как я оказался здесь? Я напился? Не могу вспомнить ни одной причины, почему бы мог напиться до такой степени, что кому то пришлось бы принимать меня к себе. Я такой тупой, ужасно. Но у кого я?»— размышлял парень, заглядывая в большой ящик, в коридоре между кухней и залом — Ну и где оно? Почему кому-то вообще пришло в голову хранить стаканы в коридоре, а не на кухне, например? — бубнил про себя Казуичи, осматривая небольшой шкаф в полутьме. Внезапно из зала послышалось какое-то ворчание, а затем шелест. Механик не придал этому никакого внимания и продолжил искать стаканы. «Я даже понятия не имею, как они выглядят? В коробке или в бумаге, в пакете или ещё в чем-то?»       Стаканов или даже кружек нигде не было. Единственная посуда, нашедшаяся в шкафу была милым голубым чайником с влюблёнными голубями. Казуичи нашел его совершенно случайно, в одном из черных пакетов. Холодная и плотная текстура заинтересовали парня, поэтому он решил узнать, что же это. Странным "этим" оказался фарфоровый заварник. Сода взял его в руки и стал осматривать со всех сторон. Голуби по всему чайнику держали в клювах цветы или прижимались друг к другу. «В принципе я могу попить и из этого чайника, если не найду стаканов. Не очень хочу трогать эту милоту, вдруг еще хозяин дома обидится. А мне это не нужно. Я итак в не очень хорошем положении». — Стоп… — произнес парень вслух и нахмурился. В его голове начали всплывать странные образы. Они были слегка расплывчатыми, но по ним можно было понять, что это было что-то наподобие парка.       «Разве я гулял в парке? Вчера? Который час вообще?» — механик тряхнул головой и, сняв шапку потрепал свои волосы, а затем засунул руку в карман костюма. «Где я еще мобильник мог просрать? Чёрт, надеюсь он в спальне, » — Сода подобрал со шкафа фарфоровый заварник и направился на кухню. Неизвестно каким образом, парень споткнулся об угол коробки недалеко от шкафа, и, перецепившись об свою же ногу, полетел на пол. Чайник, который был в руках парня ранее, упал на пол и откатился немного назад. Сам же Казуичи упал прямо лицом в пол, не успев сгруппироваться или даже выставить руки. Из носа тут же начала течь кровь, а губа немного треснула и тоже начала кровить. — Блять! — громко выругался парень и поднялся с пола. Нос ужасно болел, а кровь из него уже начала попадать в рот. Сода осмотрелся: в стороне, где валялся чайник, была коробка, об которую он споткнулся. Сам же чайник вроде бы не пострадал, если не считать какого-то стеклянного шарика, выпавшего из него. Но сейчас Казуичи было не до шаров и заварников, так как он приметил на коробке какую-то тряпку. Сделав пару шагов и быстро подхватив кусок ткани, юноша приложил его к губам, чтобы вытереть кровь. На удивление от тряпки ничем не воняло. Сода плотно приложил ее к носу и пошел в кухню, подхватив с пола чайник.       После падения Казуичи перехотел искать сосуд для воды и решил попить из заварника. Поэтому, одной рукой наполнив водой из графина фарфоровый заварник, парень стал пить жидкость из носика чайника, другой рукой потирая все еще идущую из носа кровь. Со стороны гостиной послышался громкий крик. От испуга Сода поперхнулся, а вода, смешавшись с подтекшей кровью, потекла мимо рта, капая на одежду. " Чё это было блять?! Еще и облился, да что же за день сегодня такой? Пиздец, ну и что это? " — отряхнул еще не успевшую впитаться воду Казуичи и прижав тряпку к носу посмотрел в сторону дверного проёма. Факт того, что на кухне было довольно светло и включался свет, в отличие от темного коридора с перегоревшей лампочкой лишь нагнетал атмосферу.       Всматриваясь в темноту коридорчика, механик не хотел сдвигаться с места, чувствуя на себе взгляд из темноты. «Может мне показалось. Или же что-то просто включилось, а я нагнетаю. Снова испугался без причины, ужас… Который час?» Сода отошел от кухонного стола и подошел к стене напротив обеденного. На ней висели огромные черные часы с римскими цифрами, нарисованными мелом. — Если я не ошибаюсь, то сейчас семь часов, — почесал нос парень и повернулся в сторону дверного проема, — Утра или вечера? Я не знаю, которое сегодня число, — вслух проговаривал мысли Казуичи, чтобы избавиться от внутреннего страха. Тут механик услышал звук проворачивающегося ключа. Дверь скрипнула. Похоже хозяин квартиры пришел. — Э-эй, привет! Я на кухне если что, — неуверенно, вполголоса отозвался парень, чтобы предупредить вошедшего о своем местонахождении. Не услышав ответа, Казуичи быстро взял со стола треснувший, мокрый заварник и засунул его в первый попавшийся навесной ящик, все еще подтирая идущую кровь тряпкой. — Maledicant illum! Демон девятого ранга выбрался на волю! Зачем ты его выпустил, глупый смертный! — из коридора раздался грубый и громкий голос пришедшего. «БЛЯТЬ?! КАК? ГАНДАМ? ЧЁЁ?» — выглядящий недоумевающе снаружи, Сода кричал внутри. Мозг отказывался обрабатывать то, что хозяин дома, в котором он сейчас — Танака. — А-а-ась? Чего? — только и смог адекватно пробормотать механик. — Я же просил тебя ничего трогать, ты чего, читать не умеешь, низший? Для чего ты демона выпустил? — Э-э-э, какого демона? Дружище, я тебе клянусь, никого я не выпускал, — нервно улыбнулся Казуичи и вытянул руки перед чернокнижником, показывая, что не лжет. — Глупый смертный, вот что с тобой не так? Теперь мне снова ловить этого daemonium scurra, — фыркнул Танака и стал осматриваться. Не заметив искомого, Гандам ушел в зал, а Казуичи мелкими шажками поплелся за ним. Сейчас в коридоре было светлее, так как животновод включил небольшой светильник сразу же после своего возвращения. Тем более, следуя за Танакой, у Казуичи появился шанс не удариться не обо что, который, волей удачи, он про…потерял. Ушибленной ногой перецепившись об злосчастную коробку, механик полетел на пол. В этот раз парню хотя бы удалось выставить перед собой руки, чтобы не навредить ещё больше своему разбитому носу. Все бы ничего, если бы не стёклышки, черт знает откуда взявшиеся на полу. Стекло вмиг вонзилось в кожу. Громкий крик разнёсся по помещению. Танака в мгновение ока оказался рядом и с обеспокоенным выражением лица скептически осмотрел товарища. — А ты сказал «я никого не выпускал». Сам же попался на осколки его шара. Зачем солгал? — чернокнижник фыркнул и, поправив шарф, опустился на корточки возле механика. — Да не специально я! Откуда мне вообще было знать, что за покемона я освобожу-у! Я и эти осколки в-в-впервые в-вижу, — дрожащим голосом ответил Казуичи. От невыносимой боли и череды неудач парень не мог сдержать слез. Посмотрев сперва на руки, а потом на друга, Сода расплакался. — Га-а-андам, могу я воспользоваться твоей ванной, пожалуйста? И аптечкой, прошу, — спросил он, тяжело вздыхая из-за слез и пытаясь встать. Чернокнижник нахмурился и подхватив Казуичи за плечо, помог тому подняться. Стараясь не испачкать себя чужой кровью, Гандам повел товарища за собой. Ванная располагалась недалеко от кухни, но так как та находилась в коридоре, то в темноте дверь была просто незаметна. Юноши зашли в комнату. Животновод включил свет и остановил механика возле раковины. — Стой здесь. Я за аптечкой и щипцами, сперва нужно вытащить стекло. Ничего не делай, — на одном дыхании вымолвил Танака и выбежал из комнаты, оставив Соду одного.       Кровь алыми каплями падала в снежно-белый умывальник, собираясь в лужицы и стекая в отверстие посередине. Казуичи поднял глаза и посмотрел на себя в зеркало. В отражении стоял парень в запачканном балахоне, с каплями крови и мокрыми пятнами. На губах и носу его скопилось достаточно много крови, которую утереть он был не в силах. Она стекала по подбородку прямо на шею и капая на костюм. Черная подводка на глазах была слегка размазана, от чего юноша в отражении напоминал панду. Руки с небольшими стеклами в них парень держал перед собой, прислонив их друг к другу. Сам юноша тяжело дышал и дрожал от слез. Казуичи было противно смотреть на самого себя в отражении. Как хорошо, что в этот момент в ванную вернулся чернокнижник, уже без плаща и с коробкой в руках. Поставив коробку на стиральную машину, Танака какой-то шпилькой с рубашки убрал длинную челку с лица. — Опусти руки ниже. Вот так, теперь замри, — голос животновода звучал успокаивающе низко, так что Казуичи бессловесно выполнил все сказанное. Гандам ближе подошёл к механику и аккуратно стал подтягивать рукава чужого балахона. Собрав ткань чуть выше локтей, Гандам едва касаясь надавил на чужие предплечья, чтобы Сода опустил руки под кран. — Что ты… А-а-а-а-ай-ай-ай! Больно ш-ш-ш-ш! Стой!!! — завопил и судорожно задёргался Казуичи, но руки из-под крана не убрал. Прохладная вода попадала на раны и смывала излишки крови. Пока механик мочил раны, Танака вытащил из коробки резиновые перчатки. Кое-как натянув их поверх бинтов и колец, юноша взял из той же коробки что-то наподобие пинцета и вернулся к Соде. — Что ты с-соб-бираешься д-делать? — поинтересовался, шмыгая носом механик. Кровь из носа уже начинала засыхать и останавливаться, но все ещё мешала нормально говорить. — Тебе неудобно дышать, оботри губы об костюм, — посоветовал чернокнижник, выключив воду. Механик непонимающе посмотрел на него. Гандам закатил глаза, но показал товарищу, что плечом вполне можно избавиться от крови под носом. Казуичи отрицательно качнул головой, дав понять, что ещё больше пачкать костюм он не намерен. Танака отложил пинцет и отошёл к унитазу. Оторвав пару кусков туалетной бумаги, юноша сложил их и поднес к лицу механика. Не заметив сопротивления с его стороны, чернокнижник осторожно утёр сперва слезы, а затем и кровь Соды. Тот лишь тихо шипел от боли, но против не был. Утилизировав испачканную бумагу, Танака подобрал пинцет и склонился над раковиной. Теперь, когда практически ничего не мешало Казуичи ни смотреть, ни дышать, ни говорить, он наконец мог спросить. — Т-ты хочешь вытащить осколки? Будет очень больно? — парню было страшно и больно. Поэтому для него важно было узнать, готовиться ли ему ещё большей боли. — Да. Будет больно, тебе нужно потерпеть, — Гандам крепко сжал руку механика и щипцами схватившись за один из осколков, потянул его вверх. Механик закричал и рефлекторно попытался отдернуть руку, хоть и понимал, что ему будет хуже. Танака включил теплую воду, а сам отошёл выбросить осколок. Казуичи же снова расплакался. Животновод ополоснул пинцет под краном и, выключив воду, вернулся к работе. — Чш-ш-ш, спокойнее, Казуичи. Тебе нужно потерпеть ещё немного, всего лишь 7 осколков осталось. Тебе станет легче, дыши, дай мне их убрать. Вот так, молодец, тише, дыши, — тихо говорил чернокнижник, хоть как-то пытаясь успокоить механика. Он понимал, что перед ним не животное, а человек, и пытаться помочь ему, совершенно не зная путей воздействия, равно попыткам напоить змею. Гандам ни за что не стал бы помогать человеку. Это не в его компетенции. Люди — низкие существа, которые слабы и глупы, ему нет причин опускаться до них. Но Сода… Сейчас он в его доме, на чужой территории и сам себе он бы не помог. А Танаке нужно завоевать его доверие. Юноша не знал, как успокоить человека, поэтому говорил что-то интуитивно, пытаясь сконцентрировать чужое внимание на свой голос. Сейчас чернокнижник обрабатывал ладони механика, терпел от него тычки и ругательства, и совершенно не злился на него. Только если чуть-чуть. За то, что тот разбил шар с демоном.

***

      После длительной процедуры извлечения кусков стекла из рук и остановки крови, механик, по просьбе Танаки, пошел купаться под душ, а костюм положил в стиральную машину, ибо: «либо ты моешься и стираешь свой балахон, либо вон из моего дома». Аккуратно, стараясь не касаться ничего только покрывшимися небольшой корочкой порезами, парень принял теплый душ и кое-как помыл голову. Воняющий мазутом и спиртом, грязный костюм отправился в стиральную машину на «быстро 30°», так как механик не помнил, как тот нужно стирать. Переодевшись в какую-то старую, как мир, футболку и лёгкие штаны, того же возраста, любезно предложенные Гандамом, парень вышел из ванной. С кухни доносился стук и шорох, поэтому механик решил пойти туда и заодно поговорить с чернокнижником насчёт произошедшего. Как и подумал Казуичи, Танака обнаружился на кухне, заваривающий чай и поправляющий тарелку с печеньем. Почувствовав чужое присутствие, животновод отошёл от столика и направился к часам. Стрелка на них показывала на 9 часов. Механик тихо подошёл к Гандаму и сделав глубокий вдох спросил — Девять вечера? — Да, уже десятый час. Позднее время, не так ли? — ответил чернокнижник, поправляя шарф. На его плече сидел один из хомячков и еле-слышно сопел. — Пошли выпьем чаю, тебе будет полезно, успокаивающий, — про себя сказал Танака, скорее всего не желая, чтобы товарищ его слышал. Но Сода услышал. Услышал и слегка кивнул, следуя к столу. Юноши присели за столик. Гандам поднес чай в больших кружках и жестами указал механику на вазочку с печеньем и конфетами. Тот пробубнил что-то вроде «ага» или «спасибо», но к сладостям притрагиваться не спешил. Оба парня сидели в полутьме. В кухне, как и во всей квартире было темно, только наверное в зале горела ещё не потушенная лампа. Но даже темнота на кухне не была кромешной. Над круглым столиком висела такая же круглая лампа, с плетёным конусовидным абажуром, которые в это время уже нигде не встретишь. Она мерно покачивалась из стороны в сторону, но не портила атмосферы. Из приоткрытого окна доносился прохладный ветерок, пробегающий по босым ногам Казуичи и заставляющий кожу покрываться мурашками. Гандам взял в руки кружку и, сделав пару глотков, поставил ее на место. Сода окинул взглядом свою кружку. От чая в ней исходил приятный аромат и горячий пар, но механик не торопился пробовать напиток. Вместо этого он поднял взгляд и попытался завязать разговор. — Танака… Ты прости что так все вышло глупо, да и вообще что я тебя тут притесняю, но… я правда до сих пор не вспомнил как я попал к тебе, — с виноватым выражением лица сказал парень и стал наблюдать за реакцией собеседника. Чернокнижник окинул его холодным взглядом и вздохнул. — Ты действительно хочешь это вспомнить, смертный? Я не хочу чтобы ты опять натворил неприятностей. — Я натворил неприятностей? Когда? — нахмурился и тут же поморщился механик. Нос был травмирован и от сильных движений отзывался болью. — Ох-х, ты вынуждаешь меня рассказать тебе, да? Что же, слушай. Только, пожалуйста, сиди при этом спокойно, не срывайся с места, иначе мне придется тебя привязать к стулу, — Танака ещё раз вздохнул и начал пересказ. — Вчера я посещал магазин, где купил пищи, да лекарств немного, ибо простудился. Это было после того, как мы с тобой разошлись домой. Я предлагал дальше провести тебя, но ты ушел сам с весьма понурым видом. По обратной дороге я встретил тебя, без куртки или жилетки, в костюме нараспашку и с бутылем какого-то крепкого спирта. Ты сидел на холодной лавочке в парке, а когда я проходил мимо, ты попытался кинуть в меня бутылку. Когда я спросил, все ли в порядке, ты подорвался с лавки и начал замахиваться на меня, в попытках побить, все время крича о том, что я лгал тебе, а сам ты бесполезный урод, которому не место на этом свете. Я не мог подумать, что мои слова об отношениях мисс Сонии и Нанами тебя настолько ранят, — периодически юноша делал паузы в речи, пытаясь проследить за эмоциями товарища. Сейчас на лице Казуичи, казалось, нет ни эмоции. Либо он наконец вспомнил, либо и вспомнил, и занервничал. Танака продолжил пересказ. — Тогда я оттолкнул тебя и посадил обратно на лавку. Ты все ещё пытался мне навредить, а когда понял, что мне все равно — расплакался. Ты много плакал о том, что теперь не можешь жить, о том, что вел себя отвратительно. Я лишь стоял рядом и слушал. Когда ты замолк, до меня дошло, что ты вырубился. Бутылка из твоих рук выпала и разбилась. Кажется, ты в одиночку почти опустошил ее. Я отыскал телефон в твоём кармане и попытался позвонить Ибуки. С попытки четвертой она мне ответила, покрыла меня бранью, извинилась, поняв, что это не ты и кратко рассказала о том, что сейчас на подработке, а домой тебе лучше не заявляться, так как ваш отец снова напился. Узнав о ситуации, в которую ты попал, Ибуки попросила меня оставить тебя у себя с ночёвкой, чтобы отлежался немного. Я, не зная что мне предпринять, согласился на это. Сейчас ты тут, и до завтра можешь спокойно здесь оставаться, — снова тяжело вздохнув закончил рассказ Танака. Его крайне не устраивало то, что Казуичи сидел и смотрел в одну точку, со слезами на глазах. Юноша встал из-за стола и подошёл к товарищу поближе. Сода, растрёпанный, со слегка влажной головой и не менее мокрым лицом поднял на чернокнижника взгляд и откровенно зарыдал. Танака подвинул табуретку к стулу механика и присел на нее, как можно ближе оказываясь к Соде. — Казуичи, пожалуйста, перестань плакать. Я тебя предупредил, что возможно ты не захочешь вспоминать ничего. Ты сам попросил об этом, — Гандам протянул руку и положил ее на плечо Казуичи. Розововолосый шмыгнул носом, тыльной стороной ладони утер слезы и разрыдался с новой силой, теперь уже облокотившись на руку животновода. — Господи, Гандам, я такое убожество… я всегда был лишним, мешал своим друзьям, вел себя как эгоист по отношению к мисс Сонии, ненавидел тебя… А ты оказался классным парнем и не хотел мне зла. А Чиаки-чи! Она так терпимо ко мне относилась, всегда помогала и даже кормила, в ответ на то, что я заставлял ее ревновать. Какой же я идиот… Любил ли я мисс Сонию вообще? Больной фанатик, что со мной, а-а-а, — парень обзывал и корил себя, давясь слезами. Танака ошарашенно смотрел на него, не зная, что делать. Животновод протянул вторую руку и положил ее на другое плечо механика, а первой взялся за его подбородок и приподнял его. — Не смей оскорблять себя. Плачь, рыдай, бранись, но не оскорбляй себя. Нет твоей вины в том, что испытывал чувства. За ними часто можно не видеть важного, уж не знаю, правда это, или ложь, думаю уж точно не выдумки. Ты в первую очередь человек. Люди думают только о себе или же близких. Тебе не нужно бранить себя без причины, перестань это делать, чувства — не причина, — крепко держа за подбородок Соду, говорил Гандам. Ему не нравилось то, что товарищ поливал себя словесными помоями и так сильно был расстроен. Понять его было трудно для чернокнижника — потерять надежду на отношения с дамой сердца в один день с началом хорошего общения с ней — вероятно это очень больно. Танака попытался посмотреть на ситуацию с чужой точки зрения, но ему не хватало опыта. Он не мог познать эмоций друга, не чувствуя в жизни ни любви, ни влюбленности, ни симпатии. Танака отпустил подбородок механика и слегка поправил шарф, попытавшись закрыть лицо. Казуичи замерев смотрел на него. Человек, которого он долгое время ненавидел, сейчас оказал ему моральную поддержку. Более, он сейчас находится в его доме, в его одежде и за его столом. Юноша шмыгнул носом и, аккуратно вытерев остатки слез, сказал — Спасибо, Танака. За все спасибо. Я ненавидел тебя, не зная причины. Теперь я очень благодарен тебе за все… Чернокнижник поднялся с места и пересел на свой предыдущий стул. Взяв со стола уже достаточно остывший чай, Гандам произнес — Казуичи, чай уже остыл, выпей немного. Тебе нужно отдохнуть. — Я не могу. Кружка горячая, порезы болеть будут, — отмахнулся Казуичи. — Ох, погоди, сейчас вернусь, — сделав пару глотков чая, чернокнижник поставил кружку обратно на стол и ушел с кухни. Сода посмотрел ему вслед. Буквально через пару минут Танака вернулся с маленьким тюбиком и бинтами в руках. — Что это? — тут же поинтересоваться механик. — Медицинский клей. Сейчас склеим твои порезы и забинтуем, чтобы ты мог пользоваться руками и нормально пить чай. — О-ох, Танака, спасибо большое за то, что заботишься обо мне, но может давай без клея? Я слышал от него больно, давай просто бинт, — почесал затылок розововолосый и поморщился — рука болит. — Нет. Сейчас я помогу тебе с руками, потом ты пойдешь отдыхать, низший. Завтра пятница, поэтому мы все ещё должны быть в школе. Сегодня мы с Ибуки отмазали тебя, сказав что тебе плохо, теперь это не пройдет, — говорил Гандам, пытаясь нанести клей на порезы сопротивляющегося механика. — Нет, ну нет, пожалуйста… АААААА, ЧТО ЖЕ ТАК БОЛЬНО А? — завопил Казуичи и дернулся в сторону, чуть не свалившись со стула. — Я уже все, не кричи, смертный. Держи, бинтуй сам, — фыркнул животновод, немного закашлявшись. Простуда Танаки напомнила о своем существовании, как и хомяк на плече, внезапно проснувшийся и куда-то поползший. Гандам ссадил животное с себя, оставив на столе, а сам допил чай и поставил чашку в мойку. — Я принимать душ. Заканчивай с бинтами, пей чай и иди ложись спать в зале. Я положил тебе плед и подушку. Не наступи ни на кого там, понял, — смерил холодным взглядом механика чернокнижник и направился к выходу из кухни. Сода сидел за столом один, пытаясь забинтовать руки и бросая взгляды в сторону Джам-Пи, которому, в свою очередь было пофиг на механика. Хомяк себе на уме чесал пузико и жевал крупинку какой то каши, вытащенную из-за щеки.

***

      Холодная весенняя ночь опустилась на город, завлекая всех жителей в объятия Морфея. На балконе 13 этажа ** дома, в темном плаще стоял юноша. Он смотрел вдаль, на город, потихоньку затихающий, сонный. Молодой месяц выглянул из-за темных облаков, а юноша поправил свой длинный шарф и, окинув луну мимолётным взглядом, произнес: — У меня есть пара недель. Пожалуй приму выбор судьбы. Старик, у нас обязательно все получится.