Письма о звёздах

Иногда они появляются, да. Мы зовём их звёздами, потому что след от них на небе похож на хвост кометы, и никто не заподозрит неладного, если мы между делом скажем, что вчера упала ещё одна звезда. Но они не звёзды. Похожи на обычных детей. Прыгают, смеются. Любят сказки, мы часто читаем им по вечерам. Неделю назад я нашёл ещё одного из них. Он дрожал на стуле в кухне. Смотрел на меня своими огромными чёрными глазами, бросался в меня иглами, ждал, пока я что-нибудь скажу. И я сказал.  — Так как, говоришь, тебя зовут? Он дёрнулся, будто не замечал меня здесь раньше, и тонким голоском шепнул:  — Бинако. Я… Я помню… Моё имя — Бинако.  — Ты помнишь свой язык? — нетерпеливо спросил я, зная, что ответит мальчик. (Маленькая заметка: у звёзд есть свой язык. Мы неоднократно старались выведать его и узнали, что он состоит из символов, проще — иероглифов. Но записать их алфавит полностью нам так и не удалось. Как и не удалось выяснить, почему они знают наш язык с самого падения.)  — Да, я помню! — И мальчик залепетал что-то на тихом, мягком языке. Звуки забрались мне в самую отмороженную душу.  — Тише, Бинако, — я покачал головой. — Тебе стоит поберечь силы. Ты шёл до базы пешком?  — Угу, — смутился он, вспомнив, что значит «идти пешком». — Я подумал, что мне нужно куда-то идти. Потому что мне стало скучно сидеть в белых горках, и…  — Они называются сугробы, — кивнул я. — И ты пошёл?  — Да, пошёл.  — Куда?  — Не знаю. Просто пошёл. Тишина. За окном воет метель. Мы всегда удивляемся, как их, таких лёгких с виду, не уносит ветром. Звёзды часто приходят сами.  — Пей чай, Бинако. Здесь, в кружке — чай. Мальчик смотрел на дымящуюся чашку несколько секунд, а затем осторожно притянул её к себе и сделал пару глотков. (Маленькая заметка номер два: звёздам не нужно пить и есть. Иногда они находились в бесконечной снежной пустыне неделями, никак не могли добраться до нашей метеорологической станции. Холод и голод им не грозит. Едят или пьют звёзды ради удовольствия. Они единственные, кому нравится, как я готовлю.) Я вглядывался в его блестящие белые волосы, такие же белые руки. Он ничем не отличался от других звёзд, но был бы отличным примером для тебя.  — А как зовут тебя? — вдруг, отвлёкшись от чашки, спросил он.  — Яс. Но ты можешь называть меня… Через секунду он назвал меня сам, тихо и мягко:  — Аис! (Маленькая заметка номер три: так называли меня звёзды. В их языке, который был им приятнее и удобнее, не имелось буквы «я».) Я коротко усмехнулся.  — Что ж, Бинако, — начал я, отбивая кончики пальцев о стол. — Таких, как ты, мы здесь зовём звёздами. Несколько звёзд сейчас живут с нами.  — Таких, как я?  — Да, таких, как ты. Ты сможешь с ними подружиться. А ещё есть работники станции, и некоторым из них лучше лишний раз не попадаться на глаза, ладно?  — Угу, — чай на дне в его чашке остался плоским ковриком.  — Я отведу тебя к другим, хорошо? Не волнуйся. Он встал и белым пятном замаячил у меня перед глазами. Только чёрная радужка продолжала впивать в меня иголки.  — Они не будут меня обижать? Тихая надежда на дружбу. Тихий вздох.  — Нет, что ты. И я отвёл его к другим. Надеюсь, это письмо поможет тебе чуть больше понять детей-звёзд. Пиши, если будет нужно разъяснить что-нибудь ещё, и удачи, Эмили. С приветом, Твой Яс.