услышь меня!

      очень больно. больно. ужасно больно. уставши от ожидания, я ринулась вперёд. я бежала из этого места так быстро, как только могла. здесь было лишь это мерзкое ощущение, будто бы ты забыл что-то очень и очень важное. и как бы ты не силился вспомнить, как бы не напрягал свой обессиленный разум, эти образы вновь растворялись.я стояла здесь и говорила с ним целую вечность. все это отдавало горькой беспомощностью. и только поэтому, поэтому я бежала. сейчас я больше не контролировала себя. ноги будто налились свинцом, но я все еще двигалась очень быстро. я бежала, наверное, сотни километров. появился туман. и я вдохнула это едкое испарение, что растворяло его образы в моих воспоминаниях. мои легкие обожгло. они тоже будто бы растворялись в всепоглощающем (в прямом смысле) тумане. я видела что — то через этот смог, но было слишком поздно. я не успела остановиться и взлетела в стеклянную стену. в каждую клетку моего тела впился миниатюрный осколок. меня обожгло, будто бы пламя здесь заменило воздух. я никогда в жизни так не кричала. наконец, я полностью контролировала свои действия. я оглянулась. сзади стояла та же стеклянная стена. полностью целая, она даже не треснула! я начала растворяться. мое тело и исчезало, оставляя после себя тот самый смог. моей последней мыслью стало: «тот туман — это след чьего-то, некогда, существования здесь?»       пробуждение. пробуждение в холодной поту. неприятно, правда? именно так я проснулась сегодня. я резко села на кровати. в голову ударила боль. на мне была моя (!) футболка из комплекта пижамы. та, что была на Ястине на той фотографии из кулона. я уже год как просыпаюсь и засыпаю в ней. нежно-голубого цвета, по длине больше напоминающая сорочку, ужасно растянутая, застиранная и родная для меня, она вдруг стала вызывать страх и отвращение. она стала чужой для меня. для меня было ужасно мерзко просыпаться в его футболке. я попыталась как можно скорее сбросить ее с себя, словно грязь, прилипшую к моему вспотевшему телу. пока я проходила в себя, меня окликнула мама. что — то вроде: «вставай, я на работу.» она всегда уходила рано, но сейчас мне совершенно не хотелось оставаться одной., но ничего не поделать, дверь уже закрылась, а от маминого присутствия остались лишь тапочки и прощальный щелчок ключа.       в последнее время мне часто снятся тревожные сны., но никогда, никогда не было таких реальных. и странных, к тому же. это не друг детства, точно нет. на том кулоне я примерно своего реального возраста., а он? он… я ничего не помню о нем. Ястин. моя «пижамная» футболка. это все., но не было на все это времени. на часах уже полвосьмого. я не могу опоздать в первый учебный день., но мысли разлетались, словно осы, и больно жалили меня неожиданными вспышками в голове. каждый раз хотелось кричать: «эврика!!!»., но на это не было сил. ужасная слабость. я сидела, тупо смотря в пустоту, пытаясь собраться с мыслями.       телефонный звонок вернул меня к реальности. на экране было имя моего старого друга. я без раздумий нажала на зеленую трубочку. — привееет, Ситро. — хей, мы же договаривались! ты как? хотя, нет! у школы встретимся и все обсудим! ты, как обычно, проспала? я вот, как добропорядочная школьница, встала в шесть. ладно, давай быстрее. и никакого «Ситро»! — хах, ладно — ладно. никакой «Ринаты», мисс незлопамятная. я пойду, давай. — окей, но мы ещё поговорим. щелчок. завершение вызова. я пыталась говорить максимально «замотивированно», но по недоверию в ее голосе, я поняла, что с треском провалилась. Сатро такая Сатро… стереотипная блондинка из глупых комедий.       увязалась за мной ещё с первого класса, когда я была откровенной хиккой среди шумных семилеток. молча сидела в дешевых наушниках и слушала «Барбариков» и другие детские группы, закачаные в мой телефон и рисовала себя и своих приятелей из детского сада. «тяжёлая адаптация.», — сказала школьный психолог. заинтересованность Сатро во мне — скорее научный интерес, чем желание общаться со всем, что движется, но это я поняла позже. сначала я боялась., но ее настойчивость победила мои сомнения. — привет! грустишь? я, как обычно, отвернулась (на что я рассчитывала?). Сатро обошла меня, наклонилась прямо к моему уху (она всегда была высокой), и прошептала: «пойдем!». не дожидаясь моего ответа, она схватила мою руку и потянула меня в неизвестном направлении. смеётся., а мне страшно. очень страшно. поднимаемся по лестнице: один этаж, второй, третий. остановилась, оглядывается. забежала в рекреацию, дошла до конца, и за угол. моё сердце бешено бьётся. там мы опускаемся на пол, она снова смеется. «окошко, закрытый туалет и уединение!» — поясняет она. и снова хихикает. эту фразу я запомнила на всю жизнь. умная, начитанная и коммуникабельная семилетняя Сатро выбрала именно меня тогда. она ещё долго рассказывала мне истории, смеялась, хмурилась, жестикулировала и забавно хлопала своими голубыми глазами. когда прозвенел звонок, мы едва успели забежать в класс. она, подмигнув, шепнула мне: «на перемене в том же месте!». после этого Сатро демонстративно фыркнула, отвернулась от меня и пошла к своей парте. в тот день я впервые за прибывание в школе, улыбнулась… и, на самом деле, Сатро не изменилась. ничуть.