и время подошло к концу

как ты скажешь прощай, зная, что это навсегда? /// цинхуа откидывает волосы назад. его пальцы стискивают поводья. лошадь под ним — нетерпение чистое, копытом бьёт. проблески капели — отлитое из серебра, скопление историй над головой, — уже стекают по небу первыми звёздами. если взглянуть направо — волшебство персикового заката ещё горит вдалеке. слева — чернильница опрокидывается, ночь несёт. мобэй подъезжает к цинхуа. смотрит внимательно. рассеянно оглаживает шею своего коня ладонью. — мы ещё можем повернуть назад, — замечает мобэй. цинхуа качает головой. эльфы любят уходить, не прощаясь. они кидают один взгляд через плечо — и не прочитать в их глазах ни тоски, ни горечи. но цинхуа не был воспитан как эльф. и не несёт в себе статной гордости, мягкой пренебрежительности. он весь — вселенская нежность стежками в позвоночнике, что-то слегка тоскливое в голове — не вещее, но связующее с миром вокруг, — и абсолютно человеческая привычка говорить прощай, уходя. — я не могу уехать так просто, — цинхуа слабо улыбается. с плеч стекают легкие лазуритовые одежды. от запястий до локтя — тугой обхват — всё расшито золотом. если приглядеться, можно увидеть, как нити рассказывают историю: снегопад, падение с высоты поднебесной и мгла вокруг. когда-то мобэй поймал в руки эльфа. его волосы были темны и растрепаны. проглядывали белые пряди в тонких косах, что были заплетены от висков. мобэй поймал в руки цинхуа, облаченного в летние ханьфу: лёгкий шелк салатовый, простота и золотые браслеты на запястьях. цинхуа тогда вспомнил: много раз эльфы влюблялись с первого взгляда. словно красная нить — от мизинца к мизинцу. (так и было: с мобэем, принцем северных земель, произошел цинхуа, упавший на него с неба. а с цинхуа, пятым принцем лесных эльфов, случился мобэй) — поспеем к рассвету, — мобэй вздыхает. цинхуа кивает. он скажет прощай, даже если это станет смертью тысячи тысяч порезов. /// в замок его величества цинхуа с мобэем прибывают к девяти утра. их лошадей уводят напиться воды и отдохнуть. за пятнадцать лет здесь сменилась охрана. достроились стены — белый мрамор и серый камень из рудников северных эльфов. река — зеркало неба, — кашемировым тихо течет под мостом. цинхуа видит сады, видит кусочек леса своими зоркими глазами. их приветствуют поклонами и кивками. уважение и почет — они несут их на плечах так же, как носят плащи и броню в годы войны. тяжелее ли прощания в мирное время? цинхуа знает ответ. его старший брат, на голову которого почти возложили венок из — шипов — пьянящих роз — золотых листьев, был рождён, чтобы править. он откинул свое право на трон, отказавшись от бессмертия эльфов. ты же знаешь, цинхуа. в момент, когда я встретил сяо цзю, всё закончилось, вся эта эльфийская вечность стала такой блеклой. я бы возложил на его голову корону из звёзд, если б он захотел. но ему не нужны были звёзды. цинхуа отстегивает плащ, отдавая кому-то из слуг в замке. — его величество вас ждал к обеду, принц цинхуа, — говорит старый советник. его лицо — целое полотно историй, что выразили себя в морщинах. цинхуа видел его юным. резвым, неугомонным. без конца спорящим, в вызывающих нарядах. рубиновые камни в ушах и малахитовые кольца. угольный черный — под глазами. смотреть на вэй ина теперь — смотреть в зеркало, что показывает прошлое. — не будь таким вежливым, — цинхуа улыбается. внутри всё сводит судорогой. словно гремит гром: грядет гроза, сгрызающая дома и крепости, и жизнь твою. как будто он лежит на дороге и внутри всё дрожит от страха. потери. перетертые в труху события, ставшие легендами, сказками, записями о былом. расскажи мне о том, что грядет. соври мне, что это не конец. — мне пора бы, — вэй ин тихо усмехается. его волосы побелели, обратившись в седину. — заходите, король уже приступил к работе. и было так: юэ цинъюань встретил на пути домой юношу — шум сплошным, иглы-слова и нулевое уважение к "эльфийскому дерьму", — который, как говорят в каждом доме, стал настоящей погибелью принца. шэнь цзю тоже был принцем. в опале, в середине войны, с рассеченной щекой и таким гневом, что гасли костры. даже если шэнь цзю и стал для цинъюаня погибелью, цинхуа знает одно: такой же погибелью стал и цинъюань для принца людей. мобэй кладет ему на спину ладонь. цинхуа чуть поворачивает голову, встречаясь с ним глазами. я в порядке. мобэй едва заметно щурится, но склоняет голову. ладони, однако, не убирает. когда распахиваются двери в тронный зал, кажется, будто ничего не изменилось. сводчатые потолки, высокие окна — лучистым свет льётся, словно мед, — и всё точно такое же в золоте и охре. мнится: не было ни года. словно только вчера цинхуа прискакал к замку громко ругаться с братом, столь глупым и опрометчивым. отказаться от бессмертия? отказаться уплывать на запад? оставить дом? но тогда у цинъюаня волосы были — медово-каштановые реки. ясные глаза. он как будто вышел из расцвета юности, нетронутый временем. тогда у цинхуа не было мобэя. их встреча — случайности складываются в сказки, в истории, в легенды, — не произошла внизу обрыва в страшный снегопад. — цинъюань, — зовёт цинхуа мягко. шагает к трону, слыша, как одежды шелестят за его спиной. он единственный из всех уплывает на запад, оставляя что-то — талым, сплошным потоком печали пепельной — в волосах, в сердце, в костях, — навсегда. — я ждал тебя позже, — отзывается цинъюань. у него седые волосы до плеч, золотая корона с сапфирами и абсолютно человеческие одежды короля. тёмно-синяя мантия мягко падает на пол. — я ехал всю ночь, чтоб повидаться, — шаг цинхуа лёгок, в отличие от его сердца. там — война и хрипы. — ну-ну, принц эльфов не должен ехать всю ночь к королю людей, — цинъюань мягко улыбается. эта улыбка совсем не изменилась. как будто она — путеводная нить, звезда северная, что ведёт домой. цинхуа подходит к трону и задыхается от печали. она льнёт к его ладоням, царапая мякотку сердца ржавым кинжалом. — я всегда не отличался благоразумием, — он качает головой. пряди серебра в его волосах — не старость, а просто отзвук его матери. её волосы всегда были белы. и на ощупь были — шелк и бархат. теперь же серебра в волосах цинхуа даже больше. потому что он принадлежит мобэю. цинхуа колеблется на мгновение, а потом опускается на колени. берёт морщинистую ладонь цинъюаня в свои руки — кислым на языке от эха юности, ветреной и звонкой, — и утыкается в неё лбом. мобэй шумно выдыхает за спиной. — почему ты не хочешь оставить это все, — отчаянно произносит цинхуа, желая, чтоб его голос звучал властно или громко. получается лишь шепот. — цинхуа, — цинъюань вздыхает. это неслыханное дело для эльфа — и особенно для принца эльфов, мужа будущего короля, — садиться на колени перед человеком. но история знает: для цинхуа юэ цинъюань всегда был в первую очередь братом. а когда-то — и будущим королем. перед ним не было стыдно плакать, стыдиться себя за трусость и злиться из-за глупости мира. они остались вдвоём. какое дело цинхуа до традиций, правил, законов и слухов, когда его брат остаётся здесь? он бы преклонил колени, сложил голову и срезал все свои волосы, чтоб вернуть цинъюаню хотя бы половину вечности. — я буду скучать, — говорит цинхуа, и его голос — скол, скалы в трещины, картинка нерезкая, — садится. цинъюань касается его волос так, как касался в детстве. мягко, пряди перебирая. гладит по затылку. — поднимись, — произносит он. и цинхуа с ужасом понимает, что подними он голову — и слезы настигнут его в ту же секунду. словно бы он не хоронил близких, словно не терял никого. словно всё сжалось до одной секунды — дышащей щемящей нежностью в затылок, — что длится, пока цинхуа держит ладонь цинъюаня в своей. — не хочу. — не будь ребенком. — ты старше меня, я отказываюсь отвечать на этот аргумент. — через пару сотен лет ты будешь старше меня. цинхуа возмущённо вскидывает голову, и слова крошкой, галькой, углем осыпаются. словно сгорают на языке. да. через несколько сотен лет цинхуа перегонит по возрасту цинъюаня, просто потому что продолжит жить, а его брат — умрет. цинъюань улыбается. — ты приехал попрощаться, так скажи прощай и будь свободен. будь свободен — бескрайние леса солёным моря на языке кромка полей зеленеет тепло тепло ломким, но несломленным — судьбы эльфы — в песни о давно утраченном всё про жизнь, всё про смерть встречи венки из цветов, венки из золота ветки под ногами босыми потрескивают башни, дворцы, троны по тропам тайный тихо пробираться с братьями никого не осталось всё подходит к концу. цинхуа гладит ладонь цинъюаня. — как себя чувствует шэнь цзю? — спрашивает он. цинъюань вздыхает. едва слышно, словно рябь по воде бежит. — всё хорошо. (уже нет) (человеческий век короток, как торчащая нитка из подола ханьфу — оборвать и забыть) — он — старый друг для меня, — говорит цинхуа с неохотой. — жаль, что не повидаемся. "старый друг" — это про недавнее, в эльфийском смысле. первое время они ругались, потом приходил брат шэнь цзю — шэнь юань не обладал терпением, но умел сглаживать углы, — и разводил их в разные комнаты замка. потом уже, когда случился мобэй, случилась морозно-синяя любовь, цинхуа признал: иногда стоит идти против всего мира за нужным человеком. магия угасает, но так угасают и люди. несколько сотен лет — и эльфийские места скроют леса, реки затопят берега, где когда-то играли дети, и не останется никого помнящего. — когда отплываете? — спрашивает цинъюань, плавно уходя от незаданного вопроса. — сегодня на закате, — цинхуа поджимает губы. они с мобэем здесь не задержатся. корабли уплывают домой. один за другим, пока горит апельсиновый закат. цинхуа хотел бы остаться, но его душа зовёт его уйти, вернуться туда, где он всегда должен был быть. — тогда поторопитесь, — цинъюань гладит его по волосам. — давай, цинхуа. всё будет хорошо. когда они обнимаются, ничего абсолютно не хорошо. он хоронил братьев. он уходил на войну, не зная, увидит ли свой лес в цвету ещё раз. он падал с обрыва, не зная, выживет ли. где он встретит их? где он встретит ци-гэ? прости. мне бесконечно жаль. я буду скучать по тебе и нашим братьям и сестре вечность тысячи легенд. — мобэй-цзюнь, — вдруг зовёт цинъюань, когда цинхуа стискивает его в своих руках особенно крепко. он гладит его по спине. так цинъюань делал, когда маленький цинхуа никак не мог научиться стрелять из лука. когда боялся идти в темноту. когда они были юны и бесконечны. — да, ваше величество, — цинхуа оборачивается, чтоб увидеть, как мобэй уважительно склоняет голову. наверное, это первый раз, когда он проявляет уважение к кому-то из людского рода. — присматривай за моим братом, — произносит цинъюань, и в его голосе звучат стальные нотки. когда-то этим голосом он звал эльфов за собой на войну. — обязательно, — мобэй кивает. — вы можете быть уверены, что он будет в порядке. — хорошо, — в голосе цинъюаня слышится улыбка. облегчение. он тоже навсегда теряет брата. это как похороны — но только все живы. просто теперь никогда не дотянуться друг до друга. — давай, принц, — цинъюань хлопает цинхуа по спине. — однажды ты опоздал на возложение серебряного венка, не хотелось бы повторения. не заставляй меня краснеть перед нашими предками, когда я их увижу. цинхуа сердито трёт глаза. расцепляет руки и делает шаг назад. — я расскажу тогда всем, как ты прятался в низине со своим сяо цзю, — сообщает он. — все будут в восторге, сплетни любят все. цинъюань смеётся, и смех его — золотист и светел. никакой горечи, но горечь он научился хоронить в себе много лет назад. — до встречи, цинхуа, — говорит он. словно — нет, точно зная, что цинхуа не хочет говорить прощай. — до встречи, ци-гэ, — цинхуа склоняет голову, положив ладонь на сердце. когда он отворачивается, всё взрывается болью. как будто голыми ногами шагать по бесконечности раскаленных углей. ты помнишь, брат? когда-то я думал, что нам не придётся прощаться. /// мобэй обнимает его, когда цинхуа начинает задыхаться от слёз уже за стенами замка. его словно скручивает спазм, словно отрава в горле застряла и её нужно выхаркать, выплакать, выкричать. цинхуа прячет голову на плече мобэя и старается не сорваться в скулеж. его волосы растрепались, а ханьфу внезапно кажется бесконечно тяжёлым. — ты будешь рассказывать о нем, — говорит мобэй уверенно. — придумай самую красивую историю, каких ещё не создавал. цинхуа закрывает глаза, вздрагивая. он расскажет. и про леса, и про ругань, и про тропы, и про смех братьев, и про жизнь, жизнь, жизнь. — пойдем домой, — говорит цинхуа. мобэй убирает прядь волос ему за ухо и целует его в лоб. он весь — королевская стать и независимость ледяным. они забираются на лошадей, и цинхуа, бросив последний взгляд на сияющий замок, выдыхает. их дорога ведёт в гавань. есть время жить. а есть время — /// как ты скажешь прощай, зная, что это навсегда? будешь тайно верить, что однажды любое навсегда превратится в пыль, и вы встретитесь вновь.