На спор

— Если хочешь знать мое мнение, Малфой как раз из тех сомнительных снобов, из-за которых думают, будто все чистокровные прячут по подвалам тёмные артефакты и едят младенцев на завтрак. Андромеда повертела в пальцах обыкновенную маггловскую сигарету, которую они передавали друг другу по очереди, и, подумав немного, все же затянулась ещё раз, выпуская в распахнутое окно струйку сизого дыма. Бледные кольца его вились вокруг её губ, и Сириус невольно засмотрелся на то, какой расслабленной она выглядела в этот момент. — Звучит как обычный вторник наших достопочтенных родственников, — он хмыкнул. Меда негромко рассмеялась и отсалютовала ему сигаретой. — На том и стоим. Они с ногами устроились на подоконнике, сбросив обувь и наплевав на смявшиеся парадные мантии с одинаковыми гербами дома Блэков. Пепел осыпался вниз прямо на куст белых роз. Тетушка Элла насадила бы их головы на пики, если бы застала. К счастью, та была слишком занята приготовлениями к званому ужину. «В жизни девушки нет ничего важнее помолвки! — выговаривала леди Блэк мужу. — Я не переживу, если что-то сорвётся. И ты тоже», — добавляла она напоследок, угрожающе понизив голос с привычного нежного щебета до едва ли не рычания. Сигнус наблюдал за метаниями жены со снисхождением и только подливал себе и сириусову отцу огневиски всякий раз, как Друэлла вновь уносилась, вспомнив об очередном неотложном деле. Леди Вальбурга советовала ей снизить ожидания, поскольку и «Абри», и «эта пустоголовая Хелена», а уж тем более их «очаровательный ребёнок» будут слишком увлечены собой, чтобы заметить, из каких чашек пьют и из чего сделан крем на пирожных. Однако поняв, что та не внемлет ни одному доводу разума, заняла себя тем, чтобы не дать мужчинам напиться перед непосредственным началом торжественной трапезы. Сейчас и уже пару часов как неугомонная тетушка вместе с Беллой, далёкой от испытываемого матерью восторга, убирала волосы Цисси золотыми лентами. Меде чудом удалось избежать этой незавидной участи и ускользнуть с Сириусом в одну из гостевых спален, простаивающих до поры. Регулус намеревался последовать за ними, но был пойман цепкой матушкиной рукой и теперь отчаянно делал вид, что изучал новый выпуск «Пророка», лишь бы не участвовать в беседе, которой Вальбурга отвлекала Ориона и Сигнуса от бутылки. Сириус подозревал, что его ожидал бы подобный досуг, будь maman полностью уверена в отсутствии у него «неподобающих идей». Пока таковых на примете не обнаруживалось, но ведь и уважаемое семейство Малфоев ещё не переступило порог поместья, так что вряд ли он мог поручиться за чистоту своих помыслов. — И все же Малфой — одна из самых отвратительных отцовских идей. Уж поверь мне, я училась с ним. Он настоящая дрянь, — Андромеда сморщила нос и покачала головой, отчего несколько тёмных кудряшек выпало из прически ей на лоб. — Ну, зато он довольно хорошенький, нет? — едко напомнил Сириус и забрал у неё сигарету, блаженно пропуская ароматную горечь дыма в самые лёгкие. — Цисси унаследовала любовь вашей матери к смазливым мальчикам? — Брось! — кузина раздраженно пихнула его босой пяткой в колено. — Вот что, предлагаю пари! Кому первому удастся выпроводить Люциуса из нашего дома, тот… — она задумчиво постучала кончиком указательного пальца по губам. Сириус хитро прищурился, принимая вызов, глаза его блеснули азартом, словно раскалённая сталь на солнце. — Вот как будет. Если ты вдруг меня сделаешь, получишь вот это, — он выудил из кармана мантии ключи от байка и потряс ими перед носом кузины, скептически скривившейся. — Вдруг? — Меда подняла брови и сладко улыбнулась, став пугающе похожей со старшей сестрой. — Я выиграю и заберу твою игрушку на все лето, братец. А ты пойдёшь к моей матушке и признаешься, что засыпал пеплом её цветы. — Ты сука, тебе говорили? — Сириус оскалился, пронзая Андромеду в одно время восхищенным и возмущённым взглядом. — Напомни, почему мне вообще не плевать, от Малфоя Цисси будет рожать наследничков или от кого другого? — Вообще-то меня считают довольно милой, — возразила она. — Победишь — оставляй себе своего зверя, я беру на себя драккловы цветы и пятьдесят галлеонов сверху. По рукам? — И ты скажешь Малфою, что лично видела, как Снейп у него отсасывал, — добавил Сириус, давясь смехом, на что Меда расхохоталась и снова ощутимо пнула его. — Фу, какая пошлость, Сири! Но я слишком хочу посмотреть на лицо Люци, чтобы отказаться.

***

Малфои появились точно ко времени, золотые стрелки старинных часов едва поспели стать в одну вертикальную линию, засвидетельствовав, что пробило ровно шесть, когда в гостиной раздался тихий хлопок. Все трое в полночно-чёрных, отороченных серебром мантиях, отглаженных, как по линейке. Лорд Абраксас первым пошёл навстречу хозяевам, изображая на остром бледном лице скупую улыбку. — Сигнус, Друэлла, — протянул он, пожимая руку старому другу и сухо целуя в щеку его жену. — Надеюсь, вы в добром здравии. — Твоими молитвами, — хохотнул Сигнус, и Малфой-старший, изогнув губы в ответной усмешке, отправился обмениваться любезностями с лордом Орионом и леди Вальбургой. — Ты постарел, Абраксас, — притворно пожурила его последняя. — Надеюсь, милая Хелена следит за твоим питанием? Леди Малфой, завязавшая было вежливую беседу с хозяйкой дома, метнула в неё острый взгляд, но демонстративно смолчала. — Пахнет жареным, — довольно шепнул Сириус стоявшему рядом брату. — Не рассчитывай, — шикнул на него Регулус, накрученный матерью до состояния, когда он не просто не сомневался, что Сириус что-нибудь да выкинет, но и успел смириться с этим. Тетушка пригласила всех пройти в столовую и под руку с лордом Малфоем возглавила небольшую процессию. Сириус проводил взглядом Люциуса, чинно подоспевшего проводить Цисси, и вместе с ехидно посматривающей на него Медой стал следом за сладкой парочкой. Вихляющий по малфоевской спине гладкий прилизанный хвост, нарочито небрежно подхваченный серебристой лентой, наводил его на весьма странные мысли, и делиться ими он не собирался даже с любимой кузиной. Мерлин, стоило собраться. После, когда этот идиотский фарс закончится, ему без всяких нелепых фантазий ни во что не станет получить сколько угодно блондинистых ведьмочек, которых также приятно будет тянуть сзади за волосы, наматывая на кулак… Особенно, если при нем будет Чёрный Монстр. — О чем замечтался, братец? — поддела Меда, незаметно склонившись к самому его уху. Сириус не остался в долгу: — О том, как проедусь по тетушкиным клумбам и свалю все на тебя. Когда все расселись за столом, миссис Блэк хлопнула в ладоши, и бокалы присутствующих наполнились искристо-золотым шампанским. Сириус кисло усмехнулся, вспоминая, что когда тетушка в последний раз выпила лишку, её шальное проклятье едва не снесло его отцу, случайно подвернувшемуся под руку, половину лица. Впрочем, ему не особенно и повредило бы. Словно почувствовав недобрый оттенок в помыслах сына, Орион подозрительно покосился в его сторону, но тут Друэлла изящно приподняла бокал и провозгласила: — За чистоту крови, передающуюся в веках! — За чистоту крови! — подхватили остальные. — И чистоту капиталов, тогда уж, — в поднявшемся гомоне негромко добавила Андромеда. Если она клонила к побочному заработку Малфоев, по слухам, издавна ведущих дела с магглами, то можно было только догадываться, что произошло между ними двумя, раз Меду, не заинтересованную даже в накоплениях Блэков, стали волновать чужие грязные деньги. Сириуса девчачьи счёты не касались — захочет, сама расскажет. Волновало его, по правде говоря, совсем иное. Малфой-младший самым удачным образом сидел прямо напротив них, и Сириус, помимо прочего, мог, как следует, его разглядеть. Разумеется, только для того, чтобы оценить, подходящий ли он кандидат на сердце милой кузины. Вообще-то они были давно знакомы — если не сказать всю жизнь, но в последние годы, а именно сразу после поступления в Хогвартс, он старался как можно реже сталкиваться с, так называемой, магической элитой, в которую входили родители и все их знакомые. Это оказалось легко осуществимо, когда отец смекнул, что склонность матери к скандалам снижается, по крайней мере, до сносного уровня, если держать потенциальные раздражители подальше от неё. Так Сириус стал проводить каникулы либо в школе, либо у друзей, а порой и в таких местах, о которых благородное семейство Блэк слыхом не слыхивало. Иногда он даже задумывался, не уйти ли совсем. Это, наверняка, решило бы все проблемы. Он и в этот раз собирался провести лето у Поттеров, но мать настояла, чтобы сын и наследник присутствовал на негласной помолвке кузины. Вот только в её словах, по обыкновению, пронизанных нездоровым возбуждением, сквозила не столько тоска по нему, сколько страх обнажить перед Малфоями некоторую несостоятельность семейной репутации. Не то чтобы его задевало подобное, сейчас ему меньше, чем когда-либо, хотелось попасть в липучий кокон материнского внимания. Но шанс добавить ложку дёгтя в бочонок медового благообразия Сириус упустить просто не мог. И Меда, кажется, разделяла это намерение. Она тоже пристально наблюдала за тем, как Малфой, прямой, будто Абраксас вбил трость ему в глотку, аккуратно разрезал мясо, само собой появившееся на тарелках. Его подчеркнуто неприступный вид словно говорил — ничто не может вмешаться в то, что уже решено и расписано вплоть до последнего гвоздя в крышке гроба. Причёска волосок к волоску, острое лицо отточено в каждой черточке — прямой нос, резкие скулы, отчётливый подбородок. Сжатый в полоску рот, привыкший к отрывистым приказам, глаза без блеска, скучные и уверенные, не ждущие сюрпризов от жизни. Что ж, тем больше поводов расшевелить его. — Люциус, — сладко пропела Андромеда, без намёка на скандал, но явно с заделом на нечто, не предвещавшее ничего хорошего. — Мы все здесь без ума от очаровательных историй чужой любви, поделитесь и вы с Цисси. Тихая непринуждённая беседа, которую вели взрослые между собой, сразу прекратилась. Взор леди Вальбурги не преминул метнуться к Сириусу, дабы проверить, очевидно, не подорвал ли он свою часть стола. Друэлла же явно не могла определиться, любопытен ей разговор, затеваемый дочерью, или же в нем спрятано нечто, что повредит делу. Видимо, природная страсть до «историй» все же возобладала в ней, и тетушка с самым заинтересованным видом повернулась к будущему тестю. Тот медленно оторвался от трапезы, отложил прибор и посмотрел прямо на Меду, причём до того холодно, что Сириус окончательно убедился в подозрении, что между ними осталось некая старая недосказанность. Нарцисса ласково дотронулась его бледной ладони своей, затянутой в белоснежный шёлк перчатки, и тонко улыбнулась сестре: — Ты бы знала все истории, милая сестрица, если бы уделяла больше внимания семье, — заметила она. — Да разве за всем уследишь? — поддакнул Сириус и якобы задумался, вспоминая что-то. — Разве ты, Цисси, не собиралась за Гринграсса, а мистер Малфой — за каждую волочащуюся за ним юбку? — невинным тоном уточнил он. Меда громко фыркнула, но вовремя прикрыла рот салфеткой, да так талантливо, что сидящий по правую руку от неё Регулус осведомился, все ли в порядке. Сириус понял, что, бив наобум, попал в цель. Когда Малфой заканчивал Хогвартс, он был только на втором курсе и мало что замечал вокруг себя. Слизеринские похождения так уж точно не входили в число его интересов. Так что Сириус не имел ни малейшего понятия о жизни Люциуса ни в школе, ни за её пределами. Зато отлично знал, что по ночам из змеиной норы несло отнюдь не аристократизмом, которым те так кичились при свете дня. Вряд ли во времена Малфоя было иначе. Тот скривился, едва заметно раздувая ноздри. — Времена меняются, — с напряжённой усмешкой ответил он, слова выходили у него лениво, неохотно, будто Люциус делал всем величайшее одолжение, соизволив открыть рот. У Сириуса зубы сводило от этой манеры. Оба его родителя поглядели на него с особым выражением, означавшим, что эта часть жизни их славного мальчика была скрыта от них. — Не нужно судить всех по себе, мистер Блэк, — миссис Малфой хищно сузила светлые, как у сына, глаза. — А по кому же судить, если не по себе? — Сириус, не хами, — вмешалась Вальбурга, впрочем, без особого пыла, как если бы и ей было любопытно, чем все закончится. Меда, сосредоточенно сортировавшая овощи у себя на тарелке, пока он раздувал зажженное ею пламя, подняла голову, будто ей явилась счастливая идея. Сириус был более, чем уверен, что даже этот жест у неё отрепетирован перед зеркалом, не говоря уж о речи. — Так жаль, что у вас не вышло с Элайзой Стокер, — она скорчила скорбную гримасу. Лицо Малфоя точно окаменело: — Не понимаю, о чем ты говоришь, — процедил он, вцепляясь в тонкую ножку бокала. — Ну, как же? — изумилась она. — Полукровка, милые ножки и никаких обязательств, кажется, так ты сказал? — Андромеда, пожалуйста, не надо сцен! — воскликнул вдруг Малфой, притом рука его дёрнулась с такой силой, что шампанское едва не расплескалось ему на снежно-белую рубашку, обнаружившуюся под мантией. Тут уже не выдержала даже Нарцисса. Ангельские глаза её вспыхнули, рука, которой она успокаивающе поглаживала жениха, теперь сжимала нож. — Полукровка, Люциус? Ножки?! О чем она говорит?! Сириусу было так весело, что он напрочь забыл о пари и увлечённо переводил взгляд с одного раскрасневшегося лица на другое. Как чувствовал, что будет горячо! — Мерлин, было бы что делить, — присоединились раздосадованная спором Белла. Её новоиспечённый супруг уехал во Францию, и она предоставляла ему тем больше свободы, чем дольше он обещался не возвращаться. А тут свара из-за павлина и его куриц! — Ножки-то и впрямь хороши были или ты просто захотел сбежать от нашей очаровательной Меды? — попытался выяснить Сириус, за что кузина пребольно припечатала ему каблуком по ноге. — Получше, чем у некоторых, — мстительно высказался Малфой, хотя, конечно, никаких ножек уже не помнил. — Так значит Гарольд* не спроста жаловался, что после твоего появления в отделе никакой дисциплины? — внезапно прогрохотал Абраксас. — Я заверил его в абсолютной чистоте твоей репутации! А ты — со всем, что плохо лежит?! Ещё эти твои дружки… Леди Хелена поспешно приманила бутылку огневиски и стакан, стоявшие на соседнем столике, и плеснула мужу. — Тише, любовь моя, — приговаривала она, взглядом меча молнии в сторону сына. — Это же полная чушь, — неуверенно пробормотал тот. — Зато сразу карты на стол и никаких неожиданностей по ходу счастливой семейной жизни, — бодро заметил Орион, за что получил от жены полный убийственного яда смешок: — Ты, я погляжу, самый удивлённый среди всех! Однако не было никого злее Нарциссы, обратившейся в ледяную статую и цепко всматривавшейся в лицо надувшейся сестры. — Мне следует знать ещё что-то, Андромеда? Больше никто здесь не крутил роман с моим Люциусом? — Все знали, ты не знала, — Беллатрикс покачала головой. — Он тогда был ничьим, ничьим навсегда и останется, — отрубила Меда, гордо вскидывая подбородок. — Просто выпускай иногда муженька погулять, Цисси. Или посели дома кого-нибудь из его дружков, подобранных на дороге, — прибавил Сириус, намекая на Снейпа, заметно скисшего после того, как его «покровитель» закончил школу. Он сверкнул глазами на Малфоя, пошедшего красными пятнами от возмущения, и, дав себе волю, расхохотался в голос. Снова поднялся шум, но уже несколько вялый. Мать и тетушка попеременно зашикали на Сириуса, леди Малфой проклинала не то его же, не то собственного сына. Нарцисса опять вознамерилась вступить в перебранку с Медой, а Белла затыкала их обеих. Люциус обреченно откинулся на спинку стула и обратил отрешенный взор в потолок, моля небо, чтобы все это, наконец, закончилось. А лорд Абраксас отпивался огневиски, ловя на себе завистливый взгляд хозяина дома. — Думаю, как раз время для десерта, — объявила леди Друэлла, дождавшись мгновения тишины, и на очистившихся вмиг тарелках возникли крошечные пирожные, крем которых так сильно волновал её накануне. Но несчастный жених, видимо, был сыт. До конца семейной жизни, уж точно. — Если позволите, я пойду подышу, — промолвил Малфой и, не дожидаясь ничьего дозволения, поднялся из-за стола. Сириус почти неосознанно проводил его долгим взглядом, который, конечно, перехватила Андромеда. «Даже не думай» — предостерегающе горело в её чёрных, как пропасть, глазах, но когда его волновало чужое мнение? Выждав минуту для приличия, он якобы случайно разлил на себя шаманское и, рассыпаясь в насквозь фальшивых извинениях, с чистой совестью бросился вниз. Малфой курил на улице, стряхивая пепел на многострадальные тетушкины розы. Делал он это специально, из мстительного удовольствия, или же после всех потрясений, свалившихся ему на голову, попросту не замечал столь малозначительной вещи, определить было сложно. Вероятно, в действительности имело место и то, и другое. Выглядел он уже не столь безукоризненно, как прежде, когда даже Сириус не мог на него не засмотреться — неудивительно, что и Меда, и Цисси, отличавшиеся друг от друга, как пламень и лёд, одинаково повелись. А как не повестись, когда с детства в воображении цветёт и зреет образ совершенного аристократа, а на деле один ростом по плечо, другой вдвое превосходит годами, а третий туг на все извилины? Скользкое нутро в сравнении кажется мелочью, впрочем, ровно до того момента, когда выясняется о полукровках, их ножках, а, быть может, и ручках в неположенных местах. Теперь из Малфоя всю душу вытрясут, как пить дать. И вид его говорил о том, что он прекрасно сознавал это и отдавался во власть судьбе. Ветер трепал безвозвратно спутанные волосы — кончик серебряной ленты небрежно торчал из кармана брюк, на рубашке, закатанной до локтей, виднелись следы пепла. Едкий запах дыма овеял его шлейфом какой-то дешёвки. О чем Сириус не преминул ему сообщить: — Куришь какое-то дерьмо. — У молокососов советов не прошу, — отрезал Малфой беззлобно, но снова на мерзкий манер растягивая слова. Сириус хмыкнул — дело ваше, Ваша Светлость. — Я думал, ты трансгрессировал отсюда к чёртовой матери, — поделился он вслух, за что сразу был обличён: — Неправда, ты так не думал. Иначе бы не пришёл меня добивать, — он замолчал, чтобы затянуться и выпустить дым, но через паузу все же не утерпел и спросил. — Чего ты-то ко мне цепляешься, а, Блэк? Запал на сестренку? — Не на сестренку, — без обиняков выдал Сириус. У Малфоя буквально позеленело лицо, так что волей-неволей пришлось отмахнуться. — Да не дрейфь. У нас пари, кто первым заставит тебя сбежать отсюда, сверкая красивыми туфлями, — он оскалился, сверкнув торжествующей улыбкой. Люциус даже от сигареты отвлёкся и с весёлым удивлением обернулся к Сириусу. Явно не сразу поверил, что на него осмелились спорить. Глаза у Малфоя оказались точь-в-точь дым, сизые и какие-то поплывшие. — И что, высокие ставки? — поинтересовался он участливо. Сириус пожал плечами. — Да не особенно. Из всего только байк отдавать жалко будет, если что. — Пригонишь его сюда? — ни с того, ни с сего предложил Малфой. — Чего?! Сириус опешил. Во-первых, от самого предложения, во-вторых, от того, что Малфой вообще знал, что такое байк, который все его родственники, под стать матушке, называли не иначе как «чудовищная маггловская тарахтелка». Хотя под подобное определение, исключая маггловское происхождение, куда больше подходила тетушка Элла. — Ты оглох? — Люциус выжидательно поднял брови, глядя на него, как на последнего кретина. — Поехали отсюда, говорю.