Разбитое счастье

В Саванне царили тишина и спокойствие. Кругом была изнывающая жара и все живые существа, включая львиц, спрятались в тени и впали в ленивую дремоту. Не спалось только одной маленькой львице, которая лежала возле своей матери с печальным выражением мордочки. Нала с тоской вспоминала Симбу и их весёлые совместные игры. Ей всё ещё не верилось, что его больше нет. Казалось, что только недавно они вместе портили нервы Зазу своими проказами и непослушанием, а сейчас его уже нет. Нала до сих пор не верила, что никогда уже не услышит смеха Симбы, что больше никогда не увидит озорных искорок в его глазах, когда он предлагал ей совершить очередную шалость. Она всё ещё не могла смириться со смертью своего друга, и до сих пор ужасно по нему скучала. Нале очень его не хватало, и в её душе образовалась огромная пустота, которую не удавалось ничем заполнить, и её сердце сжималось от боли, когда она вспоминала друга. Также малышке с трудом давалось мирится с тем, что место доброго, великодушного и справедливого короля Муфасы, который подобно Солнцу согревал своих поданных своей добротой и милосердием, занял его злобный младший брат, у которого этой доброты не было и в помине. Вдобавок ко всему, он ещё и привёл сюда этих тварей, от которых король Муфаса в своё время защитил их с Симбой. Сейчас же эти наглые создания разгуливают по их землям, чувствуя себя здесь хозяевами, и львицы ничего не могут с этим поделать. Вздохнув, Нала выбралась из-под лапы задремавшей Сарафины, и пошла к водопою, чтобы попить. Она осторожно огляделась по сторонам, убеждаясь, нет ли поблизости гиен, но увидела вдалеке лишь знакомую песочную львицу, которая тоже захотела погрустить наедине. Сараби тоже была в плену грустных и безрадостных мыслей. Королева, также как и Нала, вспоминала о своих любимых муже и сыне. Не проходило и дня, чтобы она не вспомнила о них. Сараби до сих пор не могла простить себе того, что не смогла уберечь Симбу. В тот злополучный день, когда он попросился на прогулку со своим дядей, она с лёгкой душой отпустила его, не предчувствуя никакой беды. Скар часто оставался с племянником, и кроме того, Симба обожал своего дядю и часто навещал его, поэтому Сараби и не почувствовала никакого страха или тревоги. Сообщение о их с Муфасой смерти стало для неё сокрушительным ударом, и сейчас песочная львица чувствовала свою вину в случившемся, невзирая на убеждения других в том, что в любом случае она бы ничего не смогла сделать. Ещё вдобавок ко всему её тревожили внезапная вспышка чувств к Скару. Сараби думала, что их былые чувства друг к другу уже давно в прошлом, но недавние события показывают обратное. Вдова Муфасы потрусила головой, отгоняя от себя эти мысли. «Это неправильно, этого не должно быть!» — возмущённо думала про себя королева, — «я верна только Муфасе и по-другому просто не может быть!» Но с каждым разом она верила себе всё меньше и меньше, но эти мысли помогли ей на мгновение обрести мнимую уверенность в своей правоте и не замечать очевидных фактов. Вдруг Сараби вздрогнула, почувствовав рядом чьё-то присутствие, но увидев подругу сына, королева улыбнулась ей тёплой улыбкой.        — Здравствуй, Нала, — сказала она дочери подруги.        — Здравствуйте, Ваше Величество, — ответила ей Нала грустным голосом и подошла к львице, сев рядом с ней. Сараби лишь грустно вздохнула, заметив состояние Налы, её тоску и грусть. Сарафина давно уже рассказывала подруге, как болезненно переживает её дочь утрату друга. Фина очень опасалась за состояние своей дочери, но Рафики говорил, что Нале нужно просто выплакаться, вылить душу кому-нибудь и ей станет легче. Но шло время, а подруга Симбы так и продолжала всё держать в себе, как бы её не пытались разговорить мама и остальные члены прайда. Минуту Сараби молча смотрела на Налу, которая с грустью смотрела на своё отражение в воде, а затем положила ей лапу на плечо.        — Всё ещё скучаешь по Симбе, — сказала она. Нала только горестно вздохнула и посмотрела на королеву, а затем снова опустила глаза.        — Нала, — вздохнув, сказала ей Сараби, — я понимаю, что тебе хочется быть сильной, но держа всю свою горечь и грусть в себе, ты делаешь себе только хуже, поверь мне, боль от этого точно не утихнет. Песочная львица погладила Налу лапой по спине.        — Ты всегда можешь поговорить или даже поплакать с мамой или даже со мною, ведь мы все один прайд, одна семья, — продолжала говорить Сараби, — мы всегда будем рядом и разделим с тобой твою радость и грусть. Ведь вместе всегда легче преодолеть любые испытания, которые посылает нам судьба. Не отдаляйся от нас и не закрывайся в себе. Нала слушала слова королевы и чувствовала, как её глаза становятся влажными. Вскоре по щеке маленькой львицы потекла слеза, которая упала в воду, от чего по водной глади сразу разошлись круги, а затем в воздухе прозвучал первый её всхлип. Сараби просто молча прижала дочь лучшей подруги к себе, радуясь тому, что она впервые за столько времени смогла поплакать и выбросить из себя всю боль и негативные эмоции.        — Почему жизнь так несправедлива? — всхлипывая, спрашивала Нала, уткнувшись в лапу королевы, — почему Великие Короли Прошлого забирают всех, кого мы любим? Почему они забирают хороших животных, а плохих оставляют? Сараби только вздохнула, не зная толком, что ответить на такие вопросы, но спустя пару минут она всё же сказала:        — Ты не права, дорогая, все когда-то отправятся к Великим Предкам и станут звёздами на небе или попадут в огненную обитель Шетани, если при жизни делали плохие дела. Каждому предназначено уйти в своё время. Просто кому-то суждено уйти позже, а кому-то, увы, слишком рано, — на этом моменте голос матери Симбы дрогнул и в уголках её глаз блеснули слёзы, — единственное, что мы можем сделать — просто помнить о тех, кто ушёл. Пока мы помним о тех, кого мы любим, они всегда будут рядом с нами, оберегая нас. Нала внимала словам королевы, слушая её с огромным интересом.        — Значит Симба и король Муфаса всегда будут рядом с нами? — спросила она, с детской непосредственностью и надеждой смотря Сараби в глаза.        — Пока мы их помним, они всегда будут рядом, — ответила ей взрослая львица, — ведь часть души всегда остаётся в сердце того, кто её помнит и любит. Муфаса и Симба всегда будут жить в наших сердцах. И когда тебе будет особенно одиноко, страшно или тоскливо, ты всегда сможешь услышать их голос внутри себя, который утешит тебя или направит на правильный путь советом, ведь они живут в тебе. Тебе стоит только прислушаться. При тех словах Сараби сорвался ветер, который ласково коснулся их мордочек. Нала прикрыла глаза и с улыбкой подставила свою мордочку навстречу ласковому, тёплому ветру. Королева последовала её примеру, и в дуновении ветра будто действительно послышался глубокий, ободряющий голос Муфасы, а затем звонкий, весёлый смех Симбы. Сараби и Нала почувствовали, как грусть и горечь уступают своё место покою и облегчению, а в их душах появилась лёгкость. Когда ветер в последний раз прикоснулся к их шерсти и исчез, они обе открыли глаза и посмотрели друг на дружку. Им стало намного легче и на их мордочках появились улыбки, ведь они хоть и немного, но утешили свои израненные горькой утратой души. Сараби обняла Налу.        — Нельзя позволять тьме и безнадёжности отнять свет надежды и радости в твоей душе, — сказала она, — помни и никогда не забывай об этом, Нала. Нала хотела что-то ответить, но вдруг вокруг них раздался хохот, который заставил их души заледенеть от ужаса, и который нельзя было ни с чем перепутать — гиены. Они вскоре появились им на глаза, три самца и три самки с мерзким хохотом взяли Сараби и Налу в кольцо. Вдова Муфасы грозно оскалилась и зарычала, спрятав Налу под собой, но что стоит одна львица против шестерых гиен. Было понятно, что преимущество на стороне гиен. Нала испуганно прижалась к песочной львице.        — Что вам нужно? — грозно спросила Сараби, прожигая врагов яростным взглядом, — вас никто не трогал! Гиены только захохотали в ответ.        — Мы хотим возмездия «Ваше Величество», — с ядом в голосе ответила одна из гиен, — мы прекрасно помним, как ты со своими львицами гоняла нас не хуже Муфасы, но так как ты больше не королева, мы с удовольствием погоняем тебя. И одна особо смелая гиена бросилась на Сараби, но была тут же отброшена сильным ударом лапы львицы. Услышав визг боли собрата, остальные гиены свирепо зарычали, и вторая гиена хотела набросится на львицу со спины, но в тот момент воздух сотряс ещё один львиный рык и она была сбита в воздухе на землю. Это был Скар, который как раз обходил территорию вместе с Шензи, Банзаем и Эдом и, услышав звуки драки, поспешил на место событий. Увидев своего предводителя, гиены испуганно отступили, а Скар прижал сбитую им гиену к земле.        — Сколько раз вам было сказано не трогать львиц! — с рычанием обратился он к гиенам, которые увидев его горящий яростью взгляд, испуганно сглотнули, — но видимо по-хорошему до вас не доходит, значит будет по-плохому! В следующий миг когти льва, блеснув на Солнце, нанесли удар гиене по горлу, и она тут же затряслась в предсмертных судорогах. Остальные гиены вместе с Шензи, Банзаем и Эдом поражённо ахнули, ведь никогда ещё они не видели Скара, предпочитающего вместо драки хитрость и красноречие, в такой сильной ярости. Они испуганно прижали уши к головам. Скар, тем временем, отошёл от окровавленного тела убитой им гиены, прожигая остальных участников нападения сверкающим взглядом своих изумрудных глаз. «Как они посмели тронуть её, твари!» — подумал король. О том, что бы было, если бы он опоздал, черногривый предпочитал не думать, потому что от тех мыслей у него холодело сердце. Но этот их проступок не останется безнаказанным!        — Шензи! — крикнул лев, от чего все присутствующие вздрогнули. Матриарх гиен осторожно подошла к нему.        — Чтобы этих паршивых шавок к вечеру на моих землях не было! — прошипел Скар, — ты лично проследишь за тем, чтобы они покинули земли Прайдленда, и лично доложишь мне о том, что мой приказ выполнен!        — Хорошо, Скар, — ответила Шензи, — всё будет, как ты приказал. Услышав приговор короля, гиены-мятежники попытались что-то сказать в своё оправдание, но рычание льва быстро заставило их замолчать, потому что они не хотели повторить судьбу своего мёртвого собрата. Они лишь испуганно опустили головы и покорно пошли за Шензи, Банзаем и Эдом. Когда все гиены ушли, Сараби и Нала немного успокоились.        — Тебя не тронули? — спросил Скар у Сараби холодным тоном, стараясь скрыть то, как сильно он за неё испугался.        — Нет, — ответила ему львица немного растерянным тоном, — ты вовремя пришёл.        — Ну и хорошо, что всё обошлось, — сказал он, скрывая вздох облегчения, — в следующий раз будьте осторожны, — добавил король и торопливо ушёл, прежде, чем Сараби успела ему что-то ещё сказать. Нала удивлённо посмотрела ему вслед.        — Он спас нас? — спросила она, — но почему? Песочная львица только вздохнула и не ответила на вопрос дочери подруги.        — Пойдём, Нала, — сказала она только, — твоя мама уже наверно ищет тебя. И они пошли к месту отдыха львиц. Всю следующую половину дня Сараби была погружена в свои мысли, снова и снова прокручивая в голове сегодняшний инцидент и поведение Скара. * * * Позже вечером Скар сидел в своей пещере, ожидая, когда к нему придёт Шензи, чтобы сообщить о том, что изгнанные гиены покинули земли Прайдленда. Он думал о сегодняшнем инциденте и о том, что сегодня чуть не потерял любимую львицу по вине этих паршивых шавок. От одной мысли об этом у него в душе снова поднялась волна злости, и лев приглушённо рыкнул. Да, она всё ещё дорога ему. Да, он всё ещё безумно влюблён в неё, как несмышленый котёнок. От этих чувств было уже не отмахнутся и не скрыться. Скар стал раздражённо ходить по пещере туда-сюда. «Но разве это что-то изменит?» — лихорадочно билась у него мысль в голове, — «она меня не любит, остаётся верной, Шетани его подери, Муфасе!» От мыслей о покойном брате Скар яростно прошёлся когтями по стене пещеры, оставив глубокие царапины. Впервые в его голове промелькнула мысль, что смерть Муфасы не принесла ему желаемой победы, как Скар думал раньше. Оказалось, что власть не приносит такого удовлетворения и счастья, а месть не принесла облегчения его душе, принеся лишь кошмары и чувство вины, которое он пытался в себе безуспешно давить. И наконец, смерть Муфасы не вернула ему любви Сараби, которую Скар потерял уже давно. Последняя мысль пронзила его сердце безумной болью сильнее остальных. — Скар, — вырвал его из мыслей голос Шензи. Скар вздрогнул и попытался взять себя в лапы, затем он обернулся к матриарху гиен и встретился с ней взглядом.        — Ну что, — сказал король, стараясь сделать свой голос как можно твёрже, но в нём всё равно слышалось недавнее волнение, — ты исполнила мой приказ?        — Да, — ответила Шензи, — мятежники покинули наши земли. Скар удовлетворённо кивнул.        — Хорошо, — сказал он, — можешь быть свободна. Шензи не дрогнула с места, чем заставила льва удивлённо поднять бровь.        — Что ты так смотришь на меня? Или тебе есть что сказать, Шензи? — спросил он, — или считаешь, что я несправедливо поступил с теми, кто осмелился напасть на королеву?        — Нет, — ответила матриарх, — я по пути у них всё расспросила, они действительно виноваты.        — Тогда в чём дело? — спросил Скар раздражённым голосом. Шензи внимательно на него посмотрела.        — Ты всё ещё взволнован из-за этой львицы, — заявила вдруг она. Такое прямое заявление со стороны гиены заставило его на мгновение растерятся, но затем он нахмурился и раздражённо махнул хвостом.        — Разве я похож на взволнованного? — спросил король, стараясь максимально изобразить равнодушие, — я абсолютно спокоен. Матриарх изогнула бровь.        — Ну-ну, — сказала она и её взгляд упал на свежие царапины на стене пещеры, — оно и видно. Но спорить с тобою не буду, слишком это опасно, учитывая твоё «спокойствие».        — Ты всё сказала? — фыркнул лев, прожигая её злым взглядом, — можешь идти, я хочу остаться наедине.        — Как скажешь, Скар, — спокойным голосом ответила Шензи, — спокойной ночи. И пятнистая хищница ушла, прежде, чем лев успел ей что-нибудь сказать. Скар только вздохнул. Он уже и забыл, когда у него была спокойная ночь без кошмаров. Король лёг на своё возвышение и, положив голову на лапы, приготовился бороться с ночными тенями, которые уже надвигались на него со всех сторон.