Под маской, которая улыбается или плачет

Цзюнь У забирает его с собой — все, что от него осталось. Се Лянь не противится этому. — Ты так устал, Сяньлэ, — говорит Цзюнь У с заботой и лаской. Тепло его голоса как будто слишком далеко — Се Лянь не может окунуться в него с головой, захлебнуться в нем, утешиться им. Первый рассветный луч, едва касающийся его щеки, — вот что это такое. Се Лянь не против. Это — уже больше, чем то, что у него было прежде. — Я устал, — послушно шепчет он, и Цзюнь У гладит его по щеке. — Пойдем. Се Лянь не спрашивает, куда: ему все равно. Ему кажется, ничто больше не коснется его души. Он ни с кем не разговаривает на Небесах — только с Цзюнь У, если тот заговаривает с ним первым. Се Лянь ходит на собрания, остается до самого конца, а потом Цзюнь У подзывает его ближе, касается лица, перебирает волосы. Се Лянь усаживается возле его ног и кладет голову ему на колени, закрывает глаза. Цзюнь У спрашивает: — Ты хорошо спишь? Или: — Ты сегодня что-нибудь ел? Или: — Тебе точно нечего возразить по поводу прошедшей встречи? Или: — Хочешь, я отправлю кого-нибудь с тобой на это задание? Это почти трогательно, эти его первые вопросы, такие нелепые. Се Лянь улыбнулся бы, но лицо плохо ему подчиняется. Он не хочет улыбаться. Он отвечает коротко: «да» или «нет». Первый вопрос и не требует большего. Цзюнь У вплетает пальцы ему в волосы и нежно гладит, массируя голову. Это самое прекрасное чувство в жизни Се Ляня, он никогда не чувствовал столько, сколько в такие моменты. Ему хочется плакать и кричать, но он только жмется ближе. Иногда Цзюнь У говорит после этого: — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, Сяньлэ. Се Лянь поднимает голову, смотрит ему прямо в глаза. — Я сделаю для тебя все, что угодно. Цзюнь У улыбается ему и стирает с его лица слезы. Се Лянь не спит. Он лежит в спальне дворца, отстроенного специально для него, прекрасного дворца, в нем великолепна каждая деталь. На великолепном ложе Се Лянь не может сомкнуть век и смотрит в пустоту над головой. Он поднимает руку — и она выделяется особенно непроницаемой чернотой в окружающей дрожащей темноте. Он кладет руку себе на шею — и чувствует, насколько ледяные у него пальцы. Он проводит ими по шее вниз, вдавливая короткие ногти в кожу. К утру его шея исцарапана в кровь, но ему мало. Цзюнь У качает головой, когда видит его. Он спрашивает: — Зачем ты сделал это? В его голосе любопытство, интерес, как будто он уверен, что у Се Ляня есть сознательная причина. Се Лянь прижимает пальцы к шее и снова ведет вниз по запекшимся царапинам. — Мне не больно. Цзюнь У шагает ближе, поднимает его лицо за подбородок, внимательно смотрит. — Ты хочешь, чтобы тебе было больно, Сяньлэ? Нет, Се Лянь хочет не этого. — Скажи мне, — настойчиво требует Цзюнь У. Се Лянь размыкает губы и со свистом выдыхает. — Я не знаю. — Лжец. Теперь хватка Цзюнь У крепче, он не позволяет отвернуть лицо. — Может, ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — спрашивает он, и его глаза опасно сощуриваются. Это лицо, которого не знает ни один небожитель Верхних Небес. Не лицо Владыки Шэньу. Лицо без маски. У Се Ляня едва не подгибаются ноги. Если Се Лянь скажет «Сделай мне больно» тому, кто стоит перед ним, — это создание без раздумий причинит ему боль. Нет, он не хочет такой боли, он не хочет боли от призраков прошлого, он боится, что его сломают. — Отвечай! Он отвечает: — Я не знаю. Цзюнь У улыбается по-особенному зло и насмешливо. — Лжец, — повторяет он и целует Се Ляня в лоб. А затем кладет руку Се Ляню на шею и сильно проводит согнутыми пальцами вниз. Се Лянь резко вздыхает от неожиданности. Царапины жжет изнутри, и он чувствует, как из-под полусодранных корочек сочится кровь. — Так тебе нравится? — спрашивает Цзюнь У, прижимая Се Ляня к себе. Се Лянь закрывает глаза. — Сяньлэ, я дам тебе все, что ты захочешь. Он чувствует, как рука Цзюнь У теплой тяжестью лежит на его затылке. — Да, — шепчет он. Се Лянь ничего не делает. Он выполняет задания, которые дает ему Цзюнь У, выполняет его просьбы, когда тот просит. В остальном он предоставлен самому себе. Это ужасное общество. Он слоняется по комнатам в собственном дворце, в котором нет ничего, что принадлежало бы ему, но в конце концов всегда приходит к Цзюнь У. Тот никогда его не прогоняет. Иногда говорит: — Я сейчас занят, Сяньлэ, подожди немного. Тогда Се Лянь ждет. Он не хочет мешать. Цзюнь У никогда его не прогоняет. Когда Цзюнь У заканчивает, он говорит: — Иди сюда. И Се Лянь чувствует облегчение, как будто он старая вещь, которой наконец — наконец — нашлось применение. Ни с чем не сравнимое чувство. Он опускается на колени у ног Цзюнь У. Он умоляет о ласке и снисходительности — братской, отеческой, хозяйской. Которую бы из них Цзюнь У ни предложил. Цзюнь У благосклонно улыбается, кладет ладонь ему на голову, отделяет прядь волос и проводит по всей длине, позволяя ей в конце выскользнуть из пальцев. Се Лянь прислоняется щекой к его колену и наслаждается тем, как Цзюнь У перебирает ему волосы. — Мой дорогой наследный принц, — зовет Цзюнь У, и Се Лянь послушно поднимает голову. На лице Цзюнь У мечтательность и добрая привязанность, как будто в его руках — верный и любимый клинок. Самодовольное сравнение, но Се Ляню нравится это чувство. Может, так себя чувствует любой клинок из коллекции Цзюнь У, оказавшись в его руках. Се Лянь чувствует его руки на своем лице, чувствует, как Цзюнь У мягко проводит большими пальцами по скулам и принуждает Се Ляня подняться на коленях, выпрямиться и чуть наклоняется сам. Се Лянь заглядывает ему прямо в глаза и не может отвести взгляда. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. — Я сделаю все, что угодно, мой господин. Цзюнь У улыбается и надевает на него маску.