Home is where you are

В голове барабанами билась боль, но, к счастью, терпимая. Глаза открывать не хотелось, слишком тяжёлыми были веки, но мозг уже проснулся, анализируя происходящее. Судя по общей тишине, едва просачивающемуся через окно шуму машин, а также знакомому запаху кондиционера для постельного белья, исходящему от одеяла, в которое он укутан, он дома. Но он явно был не один — на это ему указала чья-то рука, лежавшая на его животе. Тяжёлая, не похожая на хрупкую женскую, она была горячей, и Кагеяма мог угадать, кто это. В старшей школе они ночевали друг у друга много раз за три года, иногда приходилось делить кровать (делить подушками, чтобы никто не перебрался на чужую сторону, но на утро все равно чья-либо рука оказывалась на другой половине). Кагеяма знаком с этими ощущениями, но, с другой стороны, они уже далеко не подростки, чтобы вот так лежать друг с другом в одной кровати. Впрочем, такие же мысли у него были, когда они встретились впервые не на матче, не как соперники, а как старые товарищи по школе, как друзья. Также он думал, когда они оказались в одной кровати на следующий день после пьянки. Тогда тоже болела голова и тоже горячая рука обнимала его за торс. Кагеяме бы привыкнуть, да только сложно. С новыми отношениями да ещё с таким человеком, как Хината, действительно необычно. Хотя полноценными отношениями это сложно назвать, учитывая то, какой у них график и какие встречи. В основном, все начинается и заканчивается одним сценарием. Ему иногда кажется, что это просто встречи для снятия накопившегося напряжения с постоянным партнёром. И только чувства доказывают обратное. Да, Кагеяма помнил, как Хината улыбался на прощание на выпускном, когда они вдвоём остались в спортзале. Тогда у него волосы вились у сияющего лица, отросли сильно, но остались мягкими. Сейчас Шоё предпочитал короткие, колючие, но Кагеяме все равно кажется, что они такие же мягкие, как и в старшей школе. От той прощальной улыбки, признался себе в то похмельное утро Тобио, у него сердце ухнуло куда-то вниз, пульс ускорился и ему едва хватило сил улыбнуться и сказать "Да, увидимся". Возможно, тогда он правда понял, какие чувства преследовали его во время всего обучения в Карасуно. Сейчас у них все по расписанию. Что у Шоё, что у него всегда разъезды по городам, странам. Иногда они оказывались друг напротив друга в матчах, часто он следил за каждым движением давнего соперника на экране, запоминая каждую хитрость и уловку "приманки" на будущее, но реже всего они были сокомандниками. И Кагеяма не мог понять, сожалеет ли он об этом или нет. Факт оставался фактом: даже с их графиком, они успевали увидеться вне волейбола в каких-либо барах или кафе, где тихо и спокойно играет джаз или классика. Такие, конечно, сейчас днем с огнём не сыщешь, но Тобио знал несколько мест, в которые сам часто ходил с товарищами по работе. Их разговоры состояли из волейбола, в целом, и каких-то повседневных мелочей. Говорил больше Хината, но Кагеяма не против — ему нравилось слушать всегда энергичного друга (он ведь может так его называть после всего?). По вечерам голос Хинаты становился чуть ниже, замечал не раз Тобио, глядя на почти захмелевшего собеседника. Откуда взялась эта привычка? Ему приходилось говорить тихо из-за того, что кто-то спал, пока он бодрствовал? У мужчины было так много вопросов и совсем мало ответов. Потом тема неожиданно сменилась на другую, снова на около-волейбольную, но касалась она перелётов и поездок в дальние страны. Хината иногда жаловался на то, что в последнее время трудно куда-то летать или ездить. Ладно, по Японии, но по другим странам, где он был уже несколько раз на матчах, становилось... Буднично. Не то чтобы ему подавай чего-то нового, просто... Как выразился сам Шоё, "ощущение, будто, каждый раз прилетая в Японию, я теряю связь с домом". Он также говорил, что как-то сроднился с Бразилией, ему полюбился итальянский Рим, и его в принципе все устраивало. Но "дома", как такового, в Японии у него не было. К родителям он ездил каждый раз, когда возвращался на родину, но не оставался там надолго. Эти мысли Кагеяме были понятны и непонятны одновременно. У него самого такой же график с перелётами, но у него здесь, в Японии, есть квартира, куда можно вернуться на так называемую передышку, чтобы спустя сутки снова сорваться с места и лететь, ехать куда-то побеждать... И Кагеяма понял, что имел в виду Хината. Квартира-то есть, но дома, куда хотелось бы вернуться, у него нет. Что ему это пространство в три-четыре большие комнаты? Разве здесь было что-то, что держало бы его здесь, заставляло желать скорого возвращения? Нет. Поэтому он согласился с Хинатой, и тема с "домом" поднималась ещё не раз, но уже как-то мельком. А потом они начали ещё и спать вместе, хотя в квартиру Кагеяма Хинату впервые пригласил. Раньше им хватало гостиницы, откуда Кагеяма всегда уходил первым, чтобы чёртовы папарацци не запалили и не подорвали их репутацию. От мыслей о том, как все произошло, его оторвало движение с другой стороны кровати. Кагеяма посмотрел на щурящегося от солнечного света Хинату и улыбнулся. Сонный Шоё был по-своему очарователен, стоит признать. Карие глаза сначала осмотрели помещение, где они были, а потом обратились к самому хозяину комнаты. Хината протянул руку к его лицу и Кагеяма прикрыл глаза, позволяя ему коснуться. Нечто тёплое в груди поднималось вверх, оставляло на языке приятные, чуть островатые, слова признания, заставляло жмуриться от счастья(?). — Доброе утро, — первым прервал тишину Кагеяма, глядя на него. Хината пораженно замер, будто не верил своим ушам, глазам, другим чувствам восприятия. Неужели ему казалось, что это все галлюцинация? Хотя... Вспоминая свою реакцию после пробуждения, Кагеяма не удивлён. — Доброе, — голос снова выше, хотя все ещё хриплый. Но прошло мгновение, и на губах Хинаты снова улыбка, лучистая и почти нежная. — Действительно доброе утро. Как давно он был так счастлив..?

***

— Давай поговорим, — начал Хината, когда им принесли пиво. Необычно внимательные карие глаза смотрели из-за тёмных стёкол очков, а рыжие волосы едва торчали из-под кепки. Кагеяма кивнул, делая первый глоток из своей кружки. Пенка быстро растаяла на языке, оставляя вкус хмеля. По-другому уложенные волосы слегка лезли в глаза, в которых притаились зелёные линзы, и Кагеяма на автомате поправил чёлку. Снова отросли, надо будет в парикмахерскую сгонять на неделе... — Да, мне тоже нужно кое-что сказать, — кивнул Кагеяма, не отвлекаясь от разговора. Хината все это время наблюдал за ним, в его фигуре читалось напряжение, которого раньше, когда они были наедине, не было. Хината явно хочет сказать что-то важное, но у Кагеямы тоже есть кое-что... — Кагеяма, тебя устраивают наши отношения? — начал издалека Хината, а это уже было не в его достаточно прямолинейном характере. — Я имею в виду, встречаться, чтобы просто поговорить, потом перепихнуться и разойтись снова, — уточнил, специально понизив голос, он. К счастью, в баре, где они сидели в этот раз, было много людей и за громкими беседами не слышно их разговор. Кагеяма и сам думал об этом. Он уже принял решение, ещё когда был на матче почти неделю назад. И уже сделал все, чтобы исполнить то, что хотел. Теперь осталось только поговорить с Шоё. — Если тебя все устраивает, то я хотел бы спросить, предложить небольшое изменение, — видно было, что чем дальше шла речь, тем больше нервничал Хината. Его пиво убавилось на четверть, когда Кагеяма не сделал больше ни глотка после первого. — Я пойму, если ты не захочешь ничего менять... — Хината, говори, — Тобио и не заметил, как сам держался в странном оцепенении. Только заговорив, он это осознал. Шоё после его нетерпеливой фразы как-то парадоксально расслабился и даже смог улыбнуться. — Давай просто попробуем... Встречаться, — на выдохе закончил свою мысль Хината, откидываясь на спинку сидения. — Я много думал об этом, когда возвращался после матчей в Японию. Не поверишь, постоянно думал о том, как мы встретимся. Хотелось тебя увидеть, — Кагеяма коснулся ладонью своей щеки. Что это: пиво уже разогнало кровь или смущение от таких откровенных слов Хинаты? — Ты мне нравишься, Кагеяма. Не знаю, когда это началось... — Ты мне тоже нравишься. И мне тоже всегда хотелось тебя увидеть. С тех пор, как мы впервые встретились после школы, — признался Тобио, пытаясь не запылать ещё больше. Хинате в этом случае повезло больше — на его тронутой загаром коже едва виден румянец, а вот на бледной коже Кагеямы все видно издалека. — И да, я хотел вынести такое же предложение, но с маленьким добавлением, — с этими словами Кагеяма положил на стол железный ключ. Хината недоуменно, почти изумленно смотрел то на него, то на Кагеяму. — Мои двери всегда для тебя открыты. Шоё взял ключик и стал его вертеть в пальцах, рассматривать, как нечто невиданное ранее. Он явно не верил, что все это происходит, и Кагеяме доставляло удовольствие смотреть на такую неизвестную раньше сторону "соперника". — Точно? — вдруг переспросил зачем-то Хината, все ещё глядя на ключ от квартиры. — Точнее некуда, — твёрдо кивнул Кагеяма. Хината неожиданно рассмеялся, сжимая металл в руках. Когда приступ веселья (это же он был, да?) прошёл, он посмотрел на Кагеяму уже совсем другими глазами — блестящий счастьем, карий цвет словно стал ярче, светлее. За очками мало что можно разглядеть, но у Кагеямы всегда было хорошее зрение. Последнее слово в этой теме оставил Шоё со своей широкой улыбкой, которая вводит в ступор и заставляет любоваться этим мужчиной. — Хорошо. И в этом "хорошо" скрывались десятки фраз, которые и без слов были ясны.

***

Кагеяма рывком проснулся из-за шума в коридоре и пары ругательств на португальском. Догадываясь, кто заявился посреди ночи, мужчина пошёл смотреть на гостя. Включив свет, первым он увидел красный чемодан небольшого размера и только потом разувающегося Хинату, промокшего до нитки. — Извини, разбудил? — виновато улыбнулся Хината, подходя к нему. Кагеяма молча кивнул. — Прости-прости, больше не повторится... Наверное. — Ты мокрый, — вяло отозвался Тобио, когда он его обнял. Шоё пах дождём, слегка потом и немного — другой страной. И даже несмотря на то, что он мокрый, Кагеяме хотелось прижать его ближе. Кто бы мог подумать, что он успеет соскучиться за неделю, которую Хината провел в Испании? — Да, пойду переоденусь, а то вдруг наш Король простудится, — хохотнул Хината и убежал в душ. Кагеяма перенёс чемодан в гостиную, где до этого заснул случайно за телевизором. Ключом Хината активно пользовался уже на протяжении почти полугода. В Японии уже вот-вот стукнут первые морозы, скоро декабрь. Кагеяма вспоминал позднюю весну, когда они с Хинатой впервые встретились. Ощущение нереальности происходящего до сих иногда настигало его, но быстро проходило, стоило Хинате появиться в поле зрения. Его вещи теперь были повсюду: на полке появилась сначала пижама, потом спортивный костюм и только недавно другая одежда; в книжном шкафу каким-то образом оказалась манга на разных языках, которую лично Кагеяма читал только на японском (ох уж эти иностранные языки, никогда ему не давались!); в ванной в стаканчике спряталась за его чёрной жёлтая зубная щётка, тоже принадлежащая Хинате. Шампунь, пахнущий чем-то вкусным, тоже здесь. Куча таких предметов, которых раньше не было в его квартире и благодаря которым она стала словно... Живее. Будто с появлением здесь Хинаты все пространство стало ярче, обрело жилые черты. Тобио нравились эти изменения. Пока он задумчиво смотрел в экран телевизора, на котором шла какая-то передача, Хината успел помыться, и аромат цитруса снова завитал в комнате. Прохладные капли попали и на Кагеяму, когда Хината вытирал полотенцем волосы. — О, опять эта передача. Как ни приеду, всегда она идёт. И ты это смотришь? — подметил Хината, указывая на телевизор и Кагеяма вслушался. Господи, опять эти экстрасенсы! — Хахаха, ты явно о чем-то думал, раз даже не слушал, что там говорят. Этот его смех... Как же он нравился ему. Кагеяма просто не мог сдержать своих эмоций, чувств, когда дело касалось этого вечно бодрого парня. — Кагеяма? — тихо позвал его Хината, чувствуя на своих плечах тяжесть головы. — Оставайся, — пробурчал Тобио, прикрыв глаза. Реальность снова приглушила краски, оставив только их двоих, звуки дыхания и ароматы геля для душа. — Оставайся здесь навсегда. Шуршание полотенца прекратилось, молчание повисло между ними. Кагеяма открыл глаза снова, чтобы посмотреть на подозрительно долго молчавшего Хинату. Тот улыбался. Эта улыбка была похожа на ту, когда он пасовал ему мяч, когда они разговаривали подолгу о волейболе, когда встречались вечерами в барах, когда спали вместе, когда он положил перед ним ключ-дубликат от своей квартиры. Эта улыбка, полная счастья, тепла, любви. В глазах вновь тысяча невысказанных слов, но с языка срывается только два: — Конечно, останусь. И на душе стало спокойнее.