Home is where you are

Кагеяма признался себе и Хинате, что ревнует, сильно ревнует, когда к Хинате липнут всякие сокомандники и другие люди. Он теперь знал свои границы, понимал, как справиться с этим, ведь они с Шоё поговорили насчёт этого. Да, будет трудно, но когда было легко? Да, Кагеяма ревновал. Но не он один... Колёсики чемодана равномерно катились следом за кроссовками. На плечах тёплая куртка, которую скоро предстоит снять при посадке на самолёт, водолазка укрывала горло, с головы давно снята шапка. Он не любит шапки, да, даже если эта вещь со вкусом подобрана и подарена любимым человеком. Кажется, именно этот вид головных уборов его ненавидит, эти шапки ему не идут. Хината смотрел прямо, хотя очень хотел опустить голову. В этот раз у Кагеямы снова Италия, и он улетает туда на месяц. Что он там будет делать? Судя по коротким репликам и краткому пересказу самого Тобио, там будет и матч, и тренировка. Только в разном порядке. В общем, скучно точно не будет. Но весь месяц... И так, целых тридцать дней он будет приходить в квартиру, где есть запах, акула и остальные вещи Кагеямы, но самого мужчины нет. Конечно, это не проблема, они будут общаться, как обычно делали во время всяких таких туров. Ничего не поменяется. Только Шоё все равно не спокойно. Поправив капюшон толстовки, надетой под куртку, Хината вздохнул, останавливаясь с Кагеямой в очереди на регистрацию. Они приехали раньше его команды, вроде как, так что у них есть время. И все равно Хинате придётся убежать раньше, потому что одно дело проводить пару раз на глазах у товарищей, а другое, когда уже пойдут слухи. Им это не нужно, конечно. Хината не любил молчать, это правда. И стоять на месте тоже. Поэтому он переминался с ноги на ногу, лихорадочно пытаясь придумать тему разговора. Это было так странно — он не понимал, что его так волнует. В соседнем ряду две девушки начали перешептываться, глядя на высокого и красивого Кагеяму. Ах, да. Вот что. — Хината? — тихо и недоуменно позвал его Кагеяма, глядя на него. Хината улыбнулся, скрывая свое истинное настроение в глубине души, сознания. Главное, чтобы он не понял, что не так, иначе... Но Тобио, похоже, научился различать настоящие и искусственные улыбки Хинаты Шоё, раз скосил взгляд в ту сторону, куда он смотрел минуту назад (он наблюдал за ним?). Девушки перестали шептаться, мило улыбаясь и помахав руками. На их щеках расползался румянец, и Хинате почему-то стало плохо. Сердце сжалось, замедляя пульс, знакомое чувство, посещавшее его несколько раз за все время общения с Кагеямой, всплыло на поверхность. От противных ему самому мыслей отвлекла рука Тобио, которая легла на его плечи. Он даже растерялся, ведь Кагеяма сам никогда на публике не позволял себе такого. Но это было приятно — стало легче. Пройдя регистрацию, они отошли в сторону от толпы и встали у стены, ожидая, когда появится на горизонте команда Адлерсов. И хоть Хинате стало легче, осадок от того чувства остался. А мысли наподобие "Что если эти девушки тоже летят в Италию?", "А ведь Тобио и там будут уделять внимание..." поселились у него в голове, вряд ли планируя уходить. Смешок со стороны вырвал его из мрачных раздумий. Хината поднял голову к Кагеяме, прикрывающему рукой улыбку. — Чего смеёшься? — Теперь я знаю, как выглядит твоя ревность, — Кагеяма не выдержал и хохотнул громче. Хината нахмурился. Нет, он не отрицал, что ревнует, считая это вполне естественной реакцией. Кагеяма ведь далеко, очень далеко не урод, высокий и статный. К такому девушки будут липнуть пачками. Фанаток у него едва ли не больше, чем у Хинаты, и это не то что огорчало. Скорее заставляло Хинату завидовать белой завистью или ревновать. Но, какими бы смешными шутки ни были, а ревнивые вопросы никуда не делись. Шоё сжал кулаки в карманах куртки. Черт, досадно-то как было от самого себя. Сам же говорил буквально недавно, что это нормально, а теперь это чувство стало таким сильным, что просвечивается наружу. Хината не хотел бы, чтобы кто-то видел его ревность... — По твоему взгляду не поймёшь, хочешь ли ты убить кого-то или так кажется, — заметил Тобио, положив руку на его голову, Хината скривился. Вот эта поза снова указывала на его рост, который, по сравнению с Кагеямой, был низковатым. — Так кажется, — "Хотя я сомневаюсь, что это действительно так," — добавил мысленно Хината, глядя на проходящих мимо людей. Италия, весь месяц. Кагеяма улетает. И там наверняка будут такие же девушки, женщины или, быть может, мужчины, которые западут на Тобио. Или же он на них... — Тебя явно что-то беспокоит, Хината, я же вижу. Говори, что там у тебя, а то скоро улечу, — хмыкнул Кагеяма, но в голос просочились нотки тревоги. Вот как, значит, он волнуется. Неужели у Хинаты все на лице написано? — Кагеяма, что если ты влюбишься в кого-то, пока будешь в Италии? — решился задать главный вопрос Хината, не глядя на возлюбленного. Но даже не смотря на него, он мог ощутить на себе его шокированный взгляд. — Дурак, что ли? Этого не случится. — Откуда ты это знаешь? Вдруг будет кто-то получше... — Эй, ты серьёзно? — Кагеяма неожиданно повернул его лицом к себе, глядя такими тёмно-синими, чистыми и глубокими глазами, что у Хинаты затрепетали бабочки в животе (так вроде это чувство характеризуется во всех сёдзе-мангах, да? Шоё читал). — Хината, помнишь, что мне говорил насчёт этого? — Я люблю тебя. — Да, именно так. Я люблю тебя. И я ни в кого не влюблюсь, даю слово. Ты можешь пнуть меня, если это не будет так, — улыбнулся Кагеяма, но вот последнее он зря сказал. Хината, конечно, наконец-то коротко засмеялся, но на секунду внутри все замерло. — Кагеяма, ты не умеешь шутить. Бросай это дело. — Идиот, я тут серьёзно к делу подхожу! — Я заметил, ага. Ладно, — краем уха он услышал название рейса Кагеямы и его команды, а также вдалеке послышались знакомые голоса тренера Адлерсов и других ребят. Значит, у них осталось очень мало времени. — Пора. — Хината, — позвал его Кагеяма, и Шоё в который раз изумленно замирает, лишь успевая прикрыть глаза, автоматически расслабляясь в крепких объятиях и поцелуе, лёгком как та пресловутая бабочка. Прощальный поцелуй такой сладкий, но с мелкой горчинкой. Губы горели, а в голове ничего кроме трех слов и ещё одного, не менее важного ("не хочу отпускать" и "люблю"). — Увидимся. Пиши мне, — прошептал как завороженный Кагеяма, смотря на него немного смущённо. Он наклонился к нему, чтобы поцеловать и сказать эти слова, обнять напоследок. Черт, они не увидятся весь этот месяц! — Обязательно, — улыбнулся Хината, чувствуя, как сердце скачет в груди то ли от адреналина, то ли от передоза эндорфинов. — Ну, я ушёл. Хорошей игры! — Люблю тебя, — напомнил ему Кагеяма тихо, пока он не отстранился. Хината сделал шаг в сторону большого скопления людей, чтобы там же скрыться. Его улыбка была такой же широкой и яркой. — Я тоже. И через два шага между ними возникло расстояние, которое только увеличится через сорок минут. Но это их не пугало. Потому что они знали, что это временно. Это ненадолго, а потом Кагеяма вернётся домой. Выйдя из аэропорта, Шоё посмотрел на серое, пасмурное небо. Зонт он с собой не взял. Дождь будет холодным, а куртка не спасёт от него. Душа была спокойна, но скорее всего скоро его снова одолеют чувства и мысли. А пока... Он усмехнулся. Ну, стоит запомнить, что Кагеяма не умеет шутить. Особенно на серьёзные темы...