Home is where you are

Кагеяме тяжело признаться, но правда в том, что ему нравится, когда Хината ведёт. Этот уверенный в себе, нем, во всём, из чего состоит его жизнь, улыбается так зазывающе, когда дело доходит до интима. Но ему даже не надо ничего делать — Кагеяма и так упадёт ему в объятия. Да, прошли те хорошие времена, когда они оба посвящали себя только и только волейболу. Жизнь ставила их рядом друг с другом не зря. Может, это судьба, а может нечто другое. В любом случае, сейчас они вместе и помимо волейбола у них есть отношения, дом и любовь. Кагеяма верит Хинате — это факт. И то, что он доверяет этому парню-когда-то-сопернику, тоже неспоримо. Порой Тобио и сам не знал, где границы его восхищения, любви к этому мужчине. Он ощущал взаимность своих чувств каждым чувством, слушая слова, вздохи, стоны, свое имя в устах Хинаты. Он ощущал его в моменты их единения, и это было просто волшебно. Как играть в тот же волейбол и выигрывать вместе. Когда Хината целует его руки, он неожиданно смущается, как в первый раз. Но Шоё глаз не отводит, улыбается, светится от счастья. Почему-то его внимание было приковано к рукам Тобио: он с нежностью, с трепетом целовал его ладони с сухой кожей, не оставлял ни один палец без ненавязчивого, но разжигающего пожар поцелуя. Хината любил его руки, лишь однажды назвав одно слово-причину. Связующий. Ну, конечно. "Самый лучший связующий", и почему-то Кагеяме кажется, что там должно стоять продолжение фразы "достался мне". Интуиция? Хината улыбается на его догадки и продолжает свою игру с его пальцами... Хината и сам готов признать, что это его слабость. Эти руки столько раз пасовали ему, что он сбился со счета. Этими руками Кагеяма держал, отбивал мяч, а потом обнимал его, Шоё, и это круто. Хинате нравилось это чувство, заполнявшее его с ног до головы. Он действительно любил Кагеяму. А его руки были маленькой и не единственной слабостью Хинаты. Самому Кагеяме нравилось лохматить, гладить, просто касаться рыжих волос Хинаты. Отросшие волосы были все ещё похожи на иголки, но мягкие. В растрепанном виде они выглядели так мило, что хотелось прижать к себе этого, казалось бы, взрослого мужчину и уткнуться носом в его шевелюру, несмотря на ярые протесты. В старшей школе они вились, когда отросли достаточно сильно. Кагеяма хотел бы вернуться в то время просто ради того, чтобы позволить себе закрутить одну из прядей на палец и тогда проявить свои чувства. Но он также понимал, что тогда все было по-другому. Тогда он бы не смог так прямо сказать "я тебя люблю" в лицо молодого Хинаты, которого все ещё интересовал только волейбол. Они бы разошлись, как в море корабли, и это было гораздо хуже, чем то, как он поступил на деле. — Тебе очень нравятся, как я погляжу, — усмехнулся Хината, нависая над ним. Ёжик волос был так близко, только руку протяни. Хотя зачем, если она и так уже там? Кагеяма улыбался, несильно сжимая и мягко оттягивая, массируя голову любимого. — Не представляешь, насколько. — Какой откровенный, — на губах Шоё все ещё улыбка, он опустился сверху, позволяя гладить, ерошить свои волосы. Обычно ему не нравится эта процедура, но Кагеяме он многое позволяет. У каждого свои слабости... Когда они наедине, это что-то вроде дремлющего вулкана. Нет-нет, да взорвётся. Пальцы переплетаются, тела соединяются, губы не отрываются от губ, одно дыхание на двоих. Души входят в резонанс, объединяясь и деля одно пространство. Это магия. Это самое сильное чувство. Ни Кагеяма, ни Хината не знают, где у этого чувства границы. Но, вероятно, это чувство тоже похоже на сильную слабость. Их общую. Но это не является минусом, скорее плюсом. И если у Кагеямы пострадали пальцы во время матча, то Хината обязательно будет следить, чтобы травма зажила как можно скорее. Он будет с трепетом и такой не свойственной ему аккуратностью целовать больные места, приговаривая "чтобы быстрее залечилось". Тобио одновременно и странно, и приятно слышать и чувствовать такие слова, действия. Если у Хинаты волосы возвращаются к той же длине, что и в конце школы, то Кагеяма иногда помогает ему постричься так, чтобы волосы были в том же пышном ёжике. Ведь если он позволит Хинате пойти в парикмахерскую, мало ли до какой длины там его остригут... Хината смеётся на его выражение лица, когда он сказал, что хочет постричься, а потом принялся убеждать, что "это только кончики". Разумеется, он не соврал и вернулся с волосами чуть короче, но обрезаны только концы "иголок" и не пострадала ни одна другая часть его яркой шевелюры. Кагеяма хоть и был братом талантливого парикмахера, но не обладал её навыками, стоит заметить... Бывали случаи, когда Хината позволял вымыть ему голову, и Кагеяма не знал, куда деться от смущения. Казалось бы, уже год почти живут вместе, прошли через огонь-воду, близость и прочее, а такие мелочи вгоняют его в краску. Но он бережно намыливал массирующими движениями голову возлюбленного, смывал шампунь, а потом сушил полотенцем и феном волосы. Хината все это время наслаждался самой процедурой и руками Кагеямы, которые всегда (не считая некоторых инцидентов, да) осторожно прикасались к нему. Как будто он, Хината, ваза хрустальная, ей-богу... Хината и Кагеяма стали многое позволять друг другу. То, что не позволено никому, кроме них. У них были личные и общие слабости, и о них не знает никто, кроме них. И с этим чувством единства, любви они не хотят расставаться — не расстанутся...