Home is where you are

Пьяным Хинату видели немногие на самом деле. Первый раз он выпил алкоголь в конце старшей школы, когда всем клубом отмечали получение аттестатов. Позже его привёл домой в наихудшем состоянии Педро, который забеспокоился о своём соседе и пошёл искать его на пляже (обычно именно там пропадал Шоё, но с мячиком в руках). Он был очень удивлён, потому что Хината ни разу не пил при нем, даже отказывался, —по его словам, не пьёт совсем. Тогда Педро и узнал, что пьёт Хината редко, но метко, так, чтобы на утро ничего не помнить. Для Хинаты выпивка — способ что-то забыть. А так как плохих воспоминаний, в целом, у него нет, то и пьёт он раз в год примерно. Кагеяма видел Хинату распивающим алкоголь впервые после Бразилии (до этого он с этим не сталкивался, на последней школьной вечеринке он не был из-за дел). Только Шоё не напивался так, чтоб в зюзю. Он просто составлял компанию и пил лёгкое пиво, от которого запьянеет с первого глотка только новичок. Но сейчас он, видимо, что-то упустил из виду, потому что видеть Хинату, пьянющим в хлам, он не ожидал. В голове крутились навязчивые вопросы. Зачем пил? Какова причина? Он что-то от него утаил? Или может праздник какой-то? Забывчивый на всякие события Кагеяма проверил календарь — да нет, нет ничего такого особенного. — О, Тобио-о, — нежно протянул Хината, глядя на него мутными и, в то же время, блестящими глазами и протягивая к нему руки. Кагеяма подошёл ближе, уже чувствуя соответствующее амбре. Нет, реально, сколько он выпил? Вслух повторив вопрос, он совсем не удивился ответу: — Мно..ик..го. Не помню. Молча вздохнув, Кагеяма взял своего пьяного парня за локоть и повёл к выходу, благодарно кивнув бармену. Именно этот доброй души человек и вызвал с телефона Шоё Кагеяму, который только недавно прилетел с матча. Усталость била по плечам, ногам, всему телу. Кагеяма ведь только присел, подумав, что Хината вышел в магазин, слегка вздремнул, а, когда проснулся, забеспокоился — за окном тьма, а Хинаты нет дома. Пары часов мало, чтобы выспаться или даже просто отдохнуть, после трудного матча. Кагеяма все ещё хотел увалиться в кровать и проспать десяток часов. И хотелось бы, чтобы Хината был под боком, но у того тоже, вероятно, что-то случилось. По крайней мере он сейчас не буянит, а просто молча идёт за ним к уже подъехавшему такси. — Ну и в чем повод? — тихо поинтересовался Кагеяма, наклонившись к уху Хинаты. Тот сверлил сонным взглядом свои ноги, клевал носом, но от вопроса Тобио вздрогнул и встрепенулся. — Да так, захотелось, — отмахнулся Хината, но по тому, как он отводил взгляд, было ясно, что он врет. Нет, без причины Хината не пьёт. Это простая истина отпечаталась в мозгу Тобио, в отдельной папке с именем возлюбленного. Решив, что дома будет лучше поговорить, чем при посторонних, Кагеяма стал ждать. Хината вроде как задремал, уткнувшись носом в его плечо. Кагеяма теребил рыжие прядки на его макушке и смотрел в пустоту. Его беспокоило поведение Шоё. Его не было всего неделю и Хината тоже только недавно, буквально позавчера, вернулся домой. Что могло случиться за этот короткий срок? Дома было тихо, тепло и легко. Кагеяма расслабился автоматически, когда зашёл на кухню. Все ещё нетрезвый Хината сел за стол, уткнувшись в локти. Он молчал, но не спал, по дыханию понял Кагеяма, заваривая чай. Ему очень хотелось знать, что произошло, но он также не хотел и давить. Хината в таком состоянии — сама непредсказуемость, неизвестно, как он отреагирует на вопросы. Возможно, если бы Кагеяма чаще сталкивался с подобным настроением любимого, он бы уже знал, как с ним говорить, но, по правде говоря, это первый раз, когда Хината выпил так много в их отношениях. —... лись, — пробормотал Хината что-то непонятное и Тобио сел рядом, чтобы лучше слышать. — Что? — Говорю, мне признались, — поднял медленно голову Хината, но на Кагеяму он не смотрел. Он смотрел как-то печально на деревянную поверхность стола. Но Кагеяма все ещё не видел причины для такого количества алкоголя. — Кто? — Атцуму, — коротко ответил Хината, а Кагеяма едва не подавился чаем, чувствуя, как сердце снова заплели терновые ветки ревности. Он сжал челюсть, чтобы не выдавить ничего злобного в сторону этого Мии. Он и сам не понимал, почему так сильно ревнует Хинату к Мие Атцуму, а теперь всё встало на места. Видимо, интуитивно он предполагал, что тот парень, сеттер Шакалов, что-то чувствует к его Хинате. — Нет, я замечал, что он смотрит на меня как-то... Не так, как раньше. Но смахивал все на то, что мы вроде как друзья и на свою паранойю... Кто бы мог подумать? — Хината, видимо, на автопилоте, потому что он легко схватил кружку Кагеямы, которую тот отставил, пока не отойдет от ревности. Отпив глоток, Хината даже не поморщился — он не любил тот сорт чая, полюбившийся Кагеяме, но в этот раз ему, кажется, все равно, что пить. Кагеяма молчал, потому что не знал, что сказать. Хинате не раз признавались уже, он привык к этому, но даже для него полной неожиданностью стало признание от члена команды. О чем думал этот Атцуму, признаваясь в чувствах? Он вообще понимал, что теперь Шоё в таком состоянии из-за него..? А может этого он и добивался? Но зачем, если, как однажды упоминал Хината, все в его команде знали, что он встречается с сеттером Адлерсов? — Я отказал ему. Мы были хорошими друзьями... Я не знаю, что теперь делать. Он сказал, что я могу забыть об этом признании, если ничего не чувствую. И я могу забыть, ведь мы просто друзья... Но не получается, — Хината неровно вздохнул, и Кагеяме стало больно от такого сгорбленного, несчастного вида возлюбленного. — Я пытался. Алкоголь обычно помогает, но, видимо, не в этот раз. Я просто не забываю такие вещи, понимаешь? Для меня признание в чувствах — всегда что-то светлое, искренное. И даже если отказываю, я все равно запоминаю лицо признавшегося. Не знаю, зачем, со временем все равно забудется... А здесь... Через сколько я забуду, если алкоголь не помогает? — Хината впервые посмотрел на него, и этот взгляд Кагеяма вряд ли когда-нибудь сотрёт из памяти. Грустный, почти слезливый, Шоё был на грани. Хината уткнулся лбом в плечо любимого и снова дрожаще выдохнул, будто пытаясь успокоить истерику. С его губ срывается хриплый шепот: — Что мне делать, Тобио..? Он ему предоставляет выбор? Кагеяма гладит по спине и шее мужчину и сам без понятия, что сказать. С одной стороны, его эгоизму бы понравилось, если бы Хината просто разорвал общение с этим Атцуму, а с другой... С другой совесть и любовь говорит, что так нельзя. Хината дружит со многими, но именно с Бокуто и Мией крепче всех. Потерять друга... Кагеяма не желает такой участи для Хинаты. И побеждает светлая сторона. — Шоё, ты вправе сам выбрать, что делать дальше. Ты можешь сделать вид, что забыл, хоть это и будет болезненным опытом... — слова дальше не шли, только яд. Хотелось выплеснуть ревность куда-то, но он запихнул её поглубже, потому что не это нужно сейчас, совсем не это. Хинате нужна поддержка, а Кагеяма не такой человек, который будет вываливать негатив на него такого. — Ты хочешь продолжать с ним дружить? — Да, конечно, но... — Тогда продолжай дружить. Дружить не значит любить. Он не виноват, что влюбился в тебя, а ты не виноват, что не любишь его в ответ. И, если он сам сказал тебе, что можешь забыть, значит, он тоже хочет продолжать быть твоим другом, — "Да он просто хочет быть рядом с тобой! Греться под твоим боком, даже если ты занят", — ворчала внутри ревность, а Кагеяма поджимал губы, чтобы это не вырвалось наружу. Хината ведь начал успокаиваться... И правда, Шоё уже куда трезвее смотрел на мир и на него, Кагеяму, с благодарной улыбкой. Его теплые пальцы переплелись с его, чуть прохладными, а карие глаза согревали его не хуже натурального тепла. На щеках все ещё пьяный румянец, но Шоё ведёт себя уже куда более осознанно. — Какой ты разговорчивый советчик. А обычно и слова не выдавишь, — хохотнул неожиданно Хината. Кагеяма нахмурился. — Я люблю тебя, Тобио. Только тебя. — Я знаю. Просто... — Кагеяма тоже позволил себе немного ослабить контроль над ревностью и собственнически обнял Хинату. Тот все ещё хихикал. — Просто ненавижу этого Мию. — Потому что он мой друг? Или потому что он хороший связующий? — И то, и другое, и третье — ненавижу за то, что ты тоже ему нравишься. Но ты мой, так что... — Кагеяма опустил голову, пытаясь остановиться. Он снова может зайти далеко в словах. Однако Хината поднял его лицо, держа его в своих руках, и ласково улыбнулся, чуть наклонив голову. — Да, я только твой, Тобио. Я здесь, с тобой, — Хината ткнулся своим лбом в его, прикрывая глаза. Теперь стало понятно, что он тоже вымотался. Помимо пьянки, видимо, он совсем не отдыхал, мучился с этим чертовым признанием от Мии. — Идем спать. Вряд ли ты продержишься на ногах ещё дольше, — хмыкнул Кагеяма и на выдохе поднял Хинату на свое плечо. Тот с удивлённым возгласом просил его поставить на пол, но Кагеяма улыбнулся и потащил его в ванную. — Тобио, пусти! Я тяжёлый и... — Не такой уж и тяжёлый, на самом деле. —.. И сейчас блевану, — Хината приложил руку ко рту, и пришлось ускориться. Кагеяма и мысленно, и вслух проклинал весь мир и некоторых личностей в частности. Хината редко напивался так, чтобы забыть все. Но иногда такое случается, и Кагеяма не знает, что делать. Но ларчик довольно просто открывался — для Шоё важна поддержка, и Тобио её даёт так, как может. А Хинате большего и не нужно. Иногда, по секрету, достаточно просто присутствия Кагеямы, чтобы чувствовать, что он не один. А все остальное решится. Даже если алкоголь не помог, решится...