Something Borrowed

      atermoiements (фр.) – отвлекающие факторы или колебания, ведущие к прокрастинации (Прокрастинация — это постоянное откладывание важных дел, заданий, поручений, которое приводит к негативным последствиям. Например, вызывает душевные страдания.)       hiraeth (уэльский) – тоска по дому, в который вы не можете вернуться, дому, который, возможно, никогда им и не был; ностальгия, тоска, печаль по потерянным местам вашего прошлого              – О чем ты думаешь?       – О том, что в твоих глазах целые галактики.       – Ты не можешь говорить подобные вещи, Кларк.       – Почему нет?       – Ты знаешь, почему.       И Кларк знает. Свадебное платье, которое все еще на Лексе, должно быть достаточной причиной, но главное это печаль в ее любимых зеленых глазах, которая многое говорит о «что, если бы» и «слишком поздно». Это то, как ее бывшая девушка тихонько прикусила губу, когда вышла из примерочной, опустив глаза в пол, ожидая реакции Кларк. Это то, как она не смогла сдержать вздоха, когда увидела самый завораживающий образ, и как ее сердце замерло от осознания того, что это не она будет стоять у алтаря, ожидая ее в этом наряде. Это то, как она выбежала из магазина, а Лекса побежала за ней, не снимая тюля и всего остального, и как они оказались на скамейке в парке.Они испытывали боль, сидя молча в задумчивой тишине, пока на небе не появились звезды. Они были вместе, но их разделяли целые миры.       – Я всегда их любила. Места, где можно затеряться в бесконечных atermoiements.       Бесконечные часы были потрачены на подсчет серых и золотых пятнышек, откладывая хлопоты и дедлайны, чтобы наблюдать, как мир сжимается и расширяется с каждым поцелуем и прикосновением, и еще десять минут, любимая.* Она проживала целые жизни в промежутках между тем, как просто моргнуть и покрыться румянцем.       – Промедления?       – Почти.       – Твой французский стал лучше.       – Да.       – Париж пошел тебе на пользу.       В словах Лексы нет злобы или обиды, только незаслуженная доброта, и тем не менее Кларк все равно чувствует, как узел в ее животе затягивается от того, что, последовав за своей мечтой, она получила парижский выговор** и стрижку de rigueur***, но прежде всего потеряла raison d’être**** рисования.       – Не так, как Полис.       – Кларк.       – Прости. Это смена часовых поясов за меня говорит.       – Я удивлена, что ты приехала сразу с аэропорта.       – Конечно. Ты моя лучшая подруга. Ты сказала, что должна сказать мне что-то очень важное. И мне тоже было что сказать тебе. Думаю, твои новости превзошли мои.       – Прости. Со всей этой суматохой со свадьбой я перепутала даты и место встречи. Не так я хотела, чтобы ты узнала.       – Все в порядке, Лекс. Магазин кофе, свадебный магазин, легко перепутать. – она поддразнивает, но ком в горле говорит о том, что ничего в этом всем легкого нет. – Я счастлива за тебя.       – Правда?       Кларк приходится отвести взгляд. Если не усталость от двенадцатичасового перелета и эмоциональное истощение от того, что она репетировала речь, которую никогда теперь не произнесет, эти галактики точно поглотят ее.       – На самом деле, я счастлива за тебя и Костию. – это также честно, как она может быть, ее hiraeth по Лексе, пронесенная через весь океан, слишком тяжела, чтобы открывать другие правды. Во многом это удар ниже пояса, что ее счастье сидит всего в нескольких сантиметрах от нее, но теперь предназначено для другого человека.       За звуком движения ткани следует долгий выдох.       – Я ждала, – шепчет Лекса, обращаясь скорее к себе и звездному небу, нежели своей спутнице. – Столько, сколько могла.       Кларк знает и это. Растущее количество пропущенных видеозвонков, пропущенных звонков без перезвона и отдаление друг от друга – все это дорога, по которой они шли не раз, пока не осталось единственных отношений, которые еще можно было спасти – дружбы. Хотя было и то, чего Кларк раньше не говорила. Как несколько раз она была близка к тому, чтобы бросить резидентуру и свои шоу, стоя неподвижно в зоне выхода на посадку, с билетом в руках, готовая просить прощения и найти дорогу домой. А потом, представляя улыбку Лексы, небольшую, меньше, чем обычно, но все же улыбку, которая снова появилась после долгого отсутствия, из-за Костии, неизбежно помешавшую ей выйти к взлетной полосе. Вместо этого, она задает более важный вопрос.       – Ты счастлива?       – Она хорошая и добрая.\       Кларк еще не встречалась с ее невестой официально, но это самый лучший ответ, на который она только могла надеяться. Лекса заслуживает лучшего, чем то, что Кларк не смогла ей дать тогда.       – Я рада. – она говорит искренне, даже если и встретиться с ней взглядом все еще трудно.       – Какие у тебя были новости? – спустя мгновение спрашивает Лекса, ее голос звучит также неуверенно, как чувствует себя Кларк.       – Теперь это не имеет значения.       – Имеет для меня.       – Это даже не новости. То есть, это старые новости.       Кларк болтает ногами и, все еще не поднимая взгляда на Лексу, бессильно пожимает одним плечом. Когда она не продолжает, легкий толчок в ее ботинок возвращает ее внимание к созвездиям, что заключены в двух теплых радужках.       – У меня уже есть кое-что голубое, – говорит Лекса двусмысленно, и многозначительно смотрит Кларк в глаза. – Давай, – она подталкивает ее ногой еще раз. – скажи мне что-нибудь старое.       Она тщательно обдумывает свои слова, выбирая между осторожностью и последствиями. Но устав от притворства, пока боль растет все сильнее с каждой секундой, Кларк, наконец, дает выход своим чувствам, которые сдерживались внутри слишком долго.       – Я все еще люблю тебя.       Еще одно бессильное пожатие плечом. На этот раз немного более ранимое, немного более сломленное.       Взгляд Лексы проницателен и не читаем, если не считать непрекращающейся печали. После растянувшейся паузы, Кларк закрывает глаза, не в силах больше выдержать его глубины, их снова охватило ослепляющее сожаление. Они горят от усилия не дать вырваться рыданиям, подступающим к горлу. Не разрыдаться прямо здесь.       – Знаешь, я так и не поняла. – Лекса наконец заговорила, кажется, придя к какому-то выводу, как раз, когда Кларк собирается уходить. Кларк кивает, также не понимая, как она вообще могла отпустить ее. Ей понадобится несколько дней, чтобы отоспаться из-за разницы во времени и выплакаться, ведь все могло быть по-другому. Выдавив слабую улыбку, она разворачивается, чтобы уйти, уже готовясь использовать неудобство самолета французских авиалиний как предлог своего внезапного ухода. Но ее нежно хватают за руку. – Я так и не поняла, ведь никогда не получила его обратно. Ты никогда не возвращала. *****       – Что?       – Кое-что взятое взаймы.       Лекса переворачивает руку Кларк ладонью вверх. Она проводит подушечкой пальца по двум половинкам на ладони, как делала это по утрам, когда, будила Кларк с разной степенью нежности. Прикосновение очень легкое, но сердце Кларк стучит чуть громче в ответ. Разбивается чуть меньше.       – Знаю, это должно было быть на время, я не собиралась оставлять его себе. – Кларк плачет, непрошенные слезы текут по щекам. – Прости. Не думаю, что могу вернуть его.       Лекса надавила посильнее. Нарисованное сердце отпечатывается глубже, также глубоко, как то, что носит Кларк.       – Все в порядке. – переплетая их пальцы, Лекса сжимает их. Ее взгляд смягчается. Нежный, знающий и совершенно отвлекающий. – Оно всегда было твоим.       – Да?       – Да.

***

* в английском очень часто используют обращение «love», или «любимая/милая» по-нашему. Но знаете, мне никогда не нравилось, что нельзя это передать как-то по-другому, и сама я придумать не могу. Когда к тебе обращаются «love», это несколько сильнее, чем «любимая» на мой взгляд, чувственнее. Поэтому знайте, что под каждой «любимой» здесь имеется в виду именно «love», намного более чувственное и эмоциональное. ** выговор – как акцент, хорошо говорит с парижским акцентом. *** стрижка de rigueur – как я поняла, это стрижка, когда волосы по плечи. **** raison d’être – смысл. ***** тут есть игра слов с «I never got it» и «I never got it back». Первое можно перевести и как «не поняла» и как «не получила». Сначала Кларк подумала, что Лекса «не поняла», как Кларк могла отпустить их отношения, поэтому собралась уйти, НО Лекса имела в виду второе. А что «это» второе дальше описано.