We will no longer be a shadow.

Паркер помнит, как пошёл наперекор отцу, решив идти работать в ЩИТ, а не в Старк Индастриз. Глупо и необдуманно, но он не мог больше терпеть эти презрительные взгляды, наполненные снисходительностью и даже жалостью. Можно было бы это ещё понять, если бы умом Питер не отличался, а оказался обычным избалованным ребёнком. Так нет, всё получилось с точностью до наоборот. Только одна проблема появилась ещё в самом детстве. Парень помнит своего первого собранного робота в семь. Всё, что ему говорили тогда, было в духе: «Молодец, ребёнок. Наверняка отец помогал». Нет, никто не помогал, потому что отец всегда находился в мастерской, почти не обращая на него внимания. Он не жаловался, ведь всё понимал. Понимал и молчал, не желая мешать. Правда с каждой фразой, брошенной ему каким-то «критиком», становилось больнее. После пришло осознание всего. В нём видели второго Тони Старка. Раздолбая, наследника миллиардера, мальчишку, пытающегося ухватить славы отца. Из-за этого Питер больше не появлялся на рабочих этажах Башни, съехав затем в общежитие, когда пришло время университета. Позориться желания больше не появлялось, ведь любое изобретение, которое выходило за рамки «нормального» для его возраста, приписывали не ему. Потому что мальчики его возраста не разрабатывают химических формул. Потому что парни его возраста не доказывают теоремы, в которых путаются учёные. Потому что в их времени есть гений, чей сын всегда останется в его тени. Что было самым забавным, так это то, как Старк ничего не замечал. Или только делал вид, ожидая, когда он придёт к нему сам, прося помощи. Однако не дождался. Стало слишком поздно, потому что Питер повзрослел и стал сам решать свои проблемы, добиваясь уважения уже под другой фамилией и в совершенно незнакомой сфере деятельности. После укуса паука это получалось намного легче и лучше. Из-за него же его заметил Ник Фьюри, приглашая на работу. И Паркер очень старался не смеяться, когда отец об этом узнал, ведь сам несколько раз отказывал в сотрудничестве с ЩИТом. И вот, спустя два года, Питер заочно заканчивает МИТ, не пытаясь как-то выделиться из массы других студентов. Просто бессмысленно. Да и незачем ему теперь это. Всё равно люди будут ждать либо какого-то невероятного свершения, как от сына Старка, либо не замечать. Поэтому он становится тем, кто есть — Человек-паук, агент ЩИТа. Но… внутри всё равно что-то клубится, не дающее наслаждаться жизнью. Сколько бы ни размышлял, парень не может понять, что это. С отцом отношения он наладил, хоть и видятся они сейчас не так часто. У него всё есть, чего когда-то хотелось. Что-то всё равно не так, и чутьё даёт об этом знать. Скоро случится то, что поменяет его. И Питер соврёт, если скажет, что не ждёт этого.

***

— Директор, если это что-то не связанное с концом света, то я залеплю паутиной весь ваш кабинет, — хрипло произносит Паркер, заходя в зал штаба, в который его вызвали из отпуска, между прочим. — У меня ещё две недели отдыха должны были быть! — Не ворчи, ребёнок. Отдыхать будем на том свете, — хмыкает Мария, с улыбкой разглядывая растрёпанного парня. — И у нас наступает конец света, поэтому располагайся. — Я ведь пошутил, — хнычет он, падая рядом с ней, и удивлённо смотрит на мужчину, рядом с Фьюри. — Вы ведь Брюс Беннер, да? Боже, я ваш фанат. Я прочёл все научные труды и просто в восторге. — Боже, Старк, ты как всегда. Может, только его выставить против этого Бога? Уверен, что он сам от нас сбежит после встречи с ним, — закатывает глаз Ник, но на губах мелькает быстрая улыбка, что не остаётся незамеченным. — Паркер. Запомните уже, пожалуйста. И я тоже скучал, директор. Все эти пять дней? Или чуть больше? — фырчит Питер, опираясь локтями на стол и кладя голову на ладони. — Подождите. Старк? Ты сын Тони Старка? — удивлённо спрашивает Брюс, разглядывая его. — Да, Мистер Беннер. Я его сын, но нет. Я больше не Старк. Паркер. Питер Паркер, — вздыхает парень, испепеляюще глядя на Фьюри, и машет рукой. — Что там с концом света? Моя родословная, конечно, похожа на это, но я не для этого срывался из отпуска, добираясь сюда. — Напомни мне потом, чтобы я сдал тебя отцу, а то наглеешь, — усмехается директор, переглядываясь с Хилл, которая только глаза закатывает. — Слышал ведь о Торе? Конечно, слышал. Его братец, Локи, тоже решил посетить Землю, заодно решив поработить её с помощью тессеракта, что… Питер слушает его, но смотрит лишь в коридор через стеклянную стену зала, не замечая, когда слова начинают пролетать мимо. А нет, замечает. Смысл слов теряется в тот момент, когда за стеклом агенты ведут кого-то неземного. Однако цепляет не это. Глаза и ухмылка, которая появляется, стоит им пересечься взглядами. Чутьё взвинчивается, заставляя передёрнуть плечами от прокатившей волны мурашек, затем посылая сигналы. Он отмахивается от них, не желая сейчас разбираться, какие именно. — Кто это был? Кого они привели? — спрашивает с интересом парень, поворачиваясь корпусом к Марии. — Давно уже под конвоем никого не приводили. — Это и есть Локи. Бог коварства и лжи, — тихо говорит она и кивает на дверь, намекая, что следует туда обернуться. Питер поворачивается и замирает на миг, переводя после убийственный взгляд на Фьюри. Серьёзно? Тому так нравится его подставлять? Хотя, чего ещё можно было ожидать от конца света? Всех нужно созывать, чтобы справиться с одним Богом. Даже размороженного Капитана Америку позвали. Прекрасно. — Давно не виделись, отец, — хмыкает он, когда видит всех вошедших в зал. — Директор, мне ещё сегодня сюрпризов ждать? Тогда я сразу ухожу домой. — Питер? Ты же говорил, что у тебя отпуск, — выгибает бровь Старк, перехватывая чемоданчик с костюмом. — Вы говорили, что собираете Мстителей, а не агентов. — Да ладно? Эту инициативу закрыли ведь, — хмурится парень, вскакивая на ноги, и складывает руки на груди. — Может, мы и не с Локи будем разбираться? А с каким-нибудь монстром? — Паркер, успокойся. Я не успел тебе всего рассказать, поэтому ты узнаёшь это сейчас, — спокойно произносит Ник и встаёт около стола, вокруг которого почти все расселись. — Да, Старк. Мы собираем Мстителей. Из агентов здесь только я и Мария. Подожди. Питер, он не знает? — И предпочёл бы, чтобы так и было, директор, — вздыхает Паркер, стараясь успокоить своё чутьё, и натыкается на непонимающий взгляд отца. — Я Человек-паук, папа. Возможно, когда-нибудь слышал о таком, если снова не засел в мастерской со своими костюмами. Парень отходит к стене, прислоняясь плечом к ней. Ему не хотелось, чтобы это стало известно Тони. Как минимум, это пропустили бы мимо ушей, как максимум — запретили бы заниматься этим. Глупо, ведь он уже давно не ребёнок, поэтому и смысла говорить не было. А сейчас все тайны раскрываются, делая лишь хуже. — И… давно? Почему, чёрт возьми, я об этом не знал? — хмуро спрашивает Старк, в голосе которого можно различить раздражённые нотки. Кто бы сомневался? — Да уже лет шесть. О, я уже представляю, как прихожу к тебе и говорю: «Пап, меня там радиоактивный паук укусил. Помоги, а?», получая в ответ твоё извечное: «Подожди пару минут». Так я тебе скажу, что я до сих пор жду помощи с литературой второго класса младшей школы, — язвительно усмехается Питер, поджимая губы. — Всё равно уже плевать. Мне не пять и не десять. Я сам могу решать, кем мне быть. А сейчас нас ждут божественные личности, не? Там, кажется, кого-то уже посадили. Вас не смутило, что вы поймали Бога? Паркер знает, что не нужно было всего этого говорить, но он двадцать с лишним лет держал всё это в себе. Как бы ни старался избавиться от этого, люди до сих пор спрашивают только: «Так ты и есть сын Тони Старка?», вместо того, чтобы обращать внимание совсем на другое. Даже тот же Брюс Беннер. Это выводит из себя, заставляя действовать необдуманно, на эмоциях. И под шумок, пока остальные обсуждают это дело, парень выскальзывает из зала, качнув головой на прощание Наташе и Марии, которые его заметили. Питер проходит мимо круглой камеры, чуть хмурясь, видя там того самого Бога. А выглядит и правда, как Божество. Таких с людьми не перепутать. По крайней мере, у него бы не получилось, потому что чутьё даёт о себе знать, рядом с ним, снова и снова на что-то намекая. Паркер пытается понять, на что именно, но не выходит. Поэтому сейчас он просто проходит мимо, чувствуя на себе заинтересованный взгляд, и заходит в пустой кабинет, доставая телефон. — Пятница, детка, ты ведь ещё не сбежала от меня? — спрашивает парень, посмеиваясь, когда слышит почти возмущённый ответ. — Даже если бы хотела, то не смогла бы. — Вот и не нужно. Сделаешь кое-что для меня, чтобы наш дорогой отец не узнал? — Если это не будет угрожать твоему здоровью, конечно. — Скинь на мой телефон видео с его костюма. Сегодняшнее, — просит он и садится на стол, когда приходит оповещение о сообщении. Что-то его настораживает в этом деле, поэтому нужно разобраться. Желательно побыстрее. — Спасибо, Ница. Ты лучшая. — Не за что, Питер, — почти мягко отзывается Пятница и замолкает. Паркер надевает наушники и принимается искать нужные моменты. Вот они с Роджерсом борются против Локи, но тот сдаётся слишком быстро. Даже странно. Зато потом начинается веселье. Гром, молнии и Бог. Что может быть лучше? Ещё и семейная драма выходит. Нахмурившись, парень отматывает назад и прибавляет громкость почти на полную, вслушиваясь в голоса на фоне. «Я помню себя тенью, отброшенной лучами твоего величия», — именно эта фраза заставляет вздрогнуть, пока тело прошивает электрический разряд. Слишком хорошо она описывает его жизнь. Ему казалось, что только в человеческом мире есть такое. Оказывается, что нет. Тогда ему более чем понятны действия Локи. Да, в какой-то мере глупые, но и он не ангел. Всяко пытался привлечь внимание отца, стараясь показать себя, показать, что ребёнок — лучшее творение в его жизни. Однако это было ошибкой. — Что смотришь? — звучит от двери, из-за чего Питер дёргается, убирая наушники, и смотрит на Тони. — Всякие глупости, которые нужно смотреть в двадцать два, — пожимает плечами парень, вопросительно выгибая бровь. — А ты что здесь делаешь? Вряд ли пришёл проверить сына. Ваша вечеринка в другом зале. Чуть дальше по коридору. — Как раз-таки проверить сына я и пришёл, — качает головой Старк и прикрывает дверь, проходя в кабинет. — Я понимаю, Пит, что ты всё равно обижен, даже если мы всё решили, но… — Нет, папа. Не понимаешь, — грустно усмехается Паркер, убирая телефон в карман, и спрыгивает на пол, глядя в сторону. — Мне так хотелось хоть раз скрыться за твоей спиной, пока на меня смотрели остальные. Знаешь, что было в этих взглядах? Презрение, снисхождение, жалость и жадность. Это было отвратительно, но я не мог спрятаться, потому что рядом никого не оказывалось. Ты устраивал свою личную жизнь или сидел в мастерской, а я пытался выжить в этом обществе. — Мне жаль, что я был таким отцом, — тихо произносит Тони и делает пару шагов к нему, натыкаясь на вытянутую руку. — И я хочу это исправить. — Поздно. Честно, уже поздно что-либо менять, — качает головой Питер, быстро моргая, и идёт в сторону двери. — Надо было это делать в семь, когда мне нужен был мой герой. Надо было в десять, когда все вокруг кричали, что я никто, пустышка. Надо было в пятнадцать, когда меня называли искателем твоей славы, а я просто хотел доказать, что сам могу многое. Надо было тогда, когда мне нужна была твоя помощь, а не безразличие. Сейчас уже поздно. И, знаешь, я уверен, что когда-нибудь у вас с Пеппер будет свой ребёнок. Вот тогда стань тем отцом, которого хотел бы себе. Только… — он прикусывает губы, улыбаясь совсем не радостно. — Не позволяй никому говорить, что твой ребёнок пустое место, богатая оболочка, ни на что не способная, и лишь твоя тень. Это убивает, конечно, не так, как твоё равнодушие, но тоже неплохо. Стань для своего ребёнка героем и лучшим папой, о каком мечтают все. А мне уже это не нужно. Я сам стал для себя героем и сделал свой выбор. Паркер касается дверной ручки и уже открывает её, когда оборачивается к отцу и заглядывает в глаза, в которых плещется вина и боль. — Спасибо, что дал мне жизнь и позволил выучиться, не зная недостатка средств. Это тоже важно. Только не забывай, что на ошибках нужно учиться. Пусть я буду твоей ошибкой, которая больше не повторится, — шепчет он и выходит из кабинета, направляясь в свою комнату на корабле. Ему не хотелось никогда так всё заканчивать, но так будет лучше. Особенно сейчас, когда становится понятным, на что намекает чёртово чутьё. Только почему так больно осознавать, что у него никогда не было отца, расположение которого так хотелось добиться? А сейчас нет ничего этого. Да и в голове уже созревает план на ближайшее будущее. Потом в его сторону будут лететь совсем иные слова, однако, это уже давно стало привычным. Неслабый, не сломается от этого. Старки не рождаются слабыми, ведь иначе не выживут. Как бы Питер не бежал от этого, факт остаётся фактом. Он Старк от рождения. Пора уже это использовать.

***

Ночь наступает слишком быстро по его мнению. Паркер успевает только подготовиться и сделать пару очень нужных приспособлений. Убедившись, что все нужные люди спят, парень пробирается в комнату наблюдения, подбрасывая шашку с лёгким снотворным дымом. Ему нужно буквально двадцать минут. Не больше. По крайней мере, на это вся надежда. Дальше идёт комната с круглой тюрьмой. Здесь всё немного сложнее, но и это не проблема для того, кто не первый год работает на ЩИТ, а сейчас так безрассудно предаёт его. Питер привык доверять чутью, которое не заботят все эти морали и кодексы, поэтому следует именно ему. В данный момент оно советует послать все предрассудки и двигаться быстрее, потому что минуты уже тикают. Пока камеры отключены, он быстро оказывается около пульта управления этой темницей, и спрашивает совершенно спокойно: — Готовы к побегу, Мистер Локи? Один шанс на миллион. — Что? — удивлённо произносит Лафейсон, оглядывая его с ног до головы, и не может понять, что творит этот мальчишка. — Да или нет? — торопит его Паркер, сверяясь с часами, и шипит себе под нос, поднимая взгляд на него. — А, да чего вас спрашивать. Нажав на кнопку, парень отходит от пульта, и кивает своим мыслям, когда дверь открывается. Приложив палец к губам, он машет рукой и направляется к выходу из этого отсека, а после и вовсе на борт, где стоят квинджеты. Нахмурившись, Питер оглядывается на Локи и задумчиво смотрит на него. — Странно, что нас не засекли ещё. Камеры наверняка включились, — поджимает губы Паркер и крепит глушитель сигнала на дно самолёта. — Ты, кажется, забыл, кто я, — усмехается Лафейсон, наблюдая за его действиями, и забирается следом за ним внутрь, невольно передёргивая плечами. — Честно, я знаю только то, что вы брат Тора, пришли в Нью-Йорк, чтобы поработить его, и являетесь Богом коварства, — хмыкает Питер и садится за штурвал, надеясь, что не напортачит. С глушителем у них будет какое-то время, чтобы спокойно отлететь на приличное расстояние, а потом уже сигнал об угоне джета дойдёт до агентов. Локи закатывает глаза, садясь рядом с парнем, и внимательно следит за ним, иногда помогая выровнять направление. Что это всё-таки? Человеческий бунт? Глупость? Желание привлечь внимание? Зачем какой-то человек помогает ему? — Спрашивайте. Я прямо здесь ощущаю ваше желание знать ответы, — дёргает уголком губ он, расслабляясь немного, и внимательно следит за дорогой. — Кто ты? — спрашивает Лафейсон совсем не то, что хотел, но это тоже подойдёт. — Питер. Паркер или Старк. На выбор, — пожимает плечами парень, кидая на него мимолётный взгляд. — О, неужели подростковый бунт против папочки? — с ухмылкой произносит Локи, внимательно следя за его реакцией, получая совсем не то, что ожидал. — Он отец, а вот вакансия папочки пока свободна, — смеётся Паркер и качает головой. Этого он точно не мог предвидеть. Да и как-то не приходилось раньше предавать сторону добра, склоняясь к злу, зато внутри всё перестаёт клубиться, позволяя сделать глубокий вдох свободы. — И это не подростковый бунт. Мне двадцать два. Явно не подросток больше. — Тогда что? Почему ты мне помогаешь, Питер? — уже серьёзно спрашивает Лафейсон, складывая руки на груди и забрасывая ногу на ногу, невольно принимая закрытую позу. — Потому что… — парень делает пару размеренных вдохов-выдохов, сжимая руки, и заглядывает ему в глаза. — Я тоже помню себя тенью, отброшенной лучами величия отца. — Откуда?.. — Я Старк, забыли? Ещё немного мутант, с усиленными на все сто десять чувствами. Посмотреть запись с его костюма и услышать ваш с братом разговор — проще простого, — тихо говорит он, покусывая нервно губу. — Я, честно говоря, не знаю, что вы собирались делать. Сдались не просто так ведь? Так вот. Вы так мстите своему брату, пытаясь захватить эту планету? Глуповато. — Знаю. Это было необдуманным решением, но я не привык отступать. Поэтому, так или иначе, всё произойдёт, — хмуро произносит Локи, раздражённо цокая языком, когда тот кривится от его слов. — Что? — А? Совершенно ничего. Вы ведь Бог. Не мне вам что-то говорить, так что удачи. Ваш скипетр, кстати, остался на базе. Я высажу вас на окраине Нью-Йорка, — мило улыбаясь, бормочет Питер, не глядя на него, но чувствуя, как его сверлят взглядом. — От него больше нет нужды, тем более там он сделает своё дело лучше, — пожимает плечами Лафейсон и цепляет пальцами его подбородок, чтобы повернуть к себе и посмотреть в глаза. — И что же будешь делать ты? Теперь тебя считают предателем, и даже твой папочка не поможет. — Боже. Тони Старк мой отец, а не папочка. Я не страдаю этим. Или вы хотите занять эту роль? — усмехается Паркер, когда взгляд Локи меняется на удивлённый, и провокационно шепчет, зная уже ответ. Всё-таки чутьё не ошибается. — Буду искать того, с кем же я перестану быть тенью. — Со мной ты не будешь тенью, — произносит он, позже понимая, что попался. Только жалеть об этом никто из них не начинает, ведь всё было понятно с первого взгляда. — Знаю. Поэтому я здесь, — улыбается Питер и подключает Карен к управлению джетом, откидываясь на спинку сидения. — Это как в математике. Минус на минус даёт плюс. У нас будет немного по-другому. Тень на тень даёт свет ярче, чем до этого светили другие. И для этого нам не понадобится Нью-Йорк. Только маленький кубик, называемый тессерактом. — А знаешь. Мне нравится твой ход мыслей. Думаю, если мы сейчас подлетим к Башне Старка, то успеем вовремя его перехватить, — ухмыляется Лафейсон, понимая, что не зря пошёл за этим парнем сегодня. Рискованно? Безусловно. Безрассудно? Естественно. Триумфально? Не то слово. Возможно, в их жизни всё будет ещё даже лучше, ведь неважно, как ярко они сияют. Важно, чтобы было, для кого сиять. Важно, чтобы для нужного человека они сияли. Им предстоит ещё долгий путь к осознанию, есть ли у них такие люди, которым нужно их сияние. А такие простые истины, как «самое важное всегда лежит перед носом», снова забыты до лучших времён. Возможно, до тех пор, пока они не окажутся перед лицом смерти, чуть не потеряв друг друга из-за чёртового титана, так и не получившего тессеракт. Остальное такие глупости, но, кажется, в их жизнях они ещё не закончились, потому что первый вопрос, который задаёт Паркер, когда джет начинает набирать высоту с крыши Башни Старка, был: — Так что там насчёт моего предложения? Согласен? — Ты идиот, в курсе? — Это значит да? — Придурок.