обряд посвящения

Хёнджин всегда мечтал работать в офисе. Ему казалось, что эта работа спокойная, статичная, как раз для него: утром приходишь в офис, скромно здороваешься с коллегами, сидишь в своём кабинете будто в своём мире, попиваешь чашечку горячего кофе, захваченного по дороге. При одном только взгляде на огромные многоэтажки с офисами абсолютно разных компаний у него захватывало дыхание, в сердце приятно отзывалось тепло. Хёнджин закончил факультет журналистики примерно три года назад и с того момента тщательно подыскивал себе работу в журнале. Ему хотелось быть значимой фигурой, хотелось писать какие-нибудь интересные статьи, открывать людям глаза на последние музыкальные новинки, писать о том, что эти брюки в клетку просто ужасно сочетаются с этой футболкой. Хёнджин хотел стать не просто журналистом, а профессионалом своего дела, известным в широких кругах. Примерно двадцать пять компаний он обошёл, прежде чем устроился в издательство «Кимс». Всё, что Хёнджин знал о нём, — это то, что оно было создано около сотни лет назад и передавалось по наследству. Его захватила не столько его популярность, сколько сплочённый коллектив. Во время подачи заявления он успел стать свидетелем двух шуточных драк и примирений. Парень знал, что это то место, в котором он хочет провести большую часть своей жизни. Он определенно был счастлив, увидев письмо о том, что он принят. Вот уже примерно месяц Хёнджин работает в издательстве и совершенно не жалуется. Ему нравится работа, хотя она пока заключается в написании новостей о спорте — которым он, на секунду, совсем не интересуется — нравится дружелюбная атмосфера и немного, может чуть больше, ему нравится молодой директор. Если ему не изменяет память, Ким Сынмин, прямой наследник основателя, вступил на свой пост полгода назад. Джисон посмеялся, сказав, что он пришёл к ним прямиком с вручения дипломов. Хёнджин буквально влюбился с первого взгляда, потому что эти губы, эти невероятные глаза, аккуратные запястья и тонкие пальцы буквально отпечатались в его сердце. А голос директора был настолько мягким, что порой Хван засыпал, слушая отчёт за неделю. — Хёнджин, чего залип? — Джисон трясет его за плечо, заставляя резко дернуться. — Эй, спокойно. Опять пялил на нашего директора? — парень щурится, наклоняясь чуть ближе и заглядывая прямо в растерянные глаза. — Залип! — Что, нет, я просто задумался о том, что писать в колонке, — Хёнджин неловко чешет затылок и отворачивается от окон, за которыми прямо сейчас разговаривает по телефону директор. — Слушай, тут такое дело, — парень улыбается как-то недобро, — ты же новенький у нас, а обряд просвещения мы тебе так и не провели! — Что за обряд просвещения? — Ну, в общем плане, мы тупо делаем всякую фигню, в ходе которой доказываем, что достойны быть частью коллектива. — А, ну, звучит интересно, — Хван улыбается, откладывая в сторону ручку с блокнотом. — Я единственный новенький? — Ну что ж, твой обряд посвящения будет такой, — Джисон растягивает губы в ужасающей улыбке, — барабанная дробь! — где-то Минхо начинает ладонями стучать по столу. — Ты должен, — снова пауза, а у Хёнджина уже от нетерпения руки дрожать начинают, — переспать с директором! — А? — Хёнджин почти кричит, привлекая внимание доброй половины офиса, и толкает друга в плечо. — Какого хрена? — Ну слушай, это не самое плохое, — парень надувает губы, прикладывая пальцы к подбородку, — я бы даже сказал, что это достаточно приятное действие. Поверь, у нас было куда хуже! — Да? И что же? — Ну, мне пришлось бежать голышом по целому району и размахивать флагом Китая, — Джисон закатывает глаза, когда слышит дикий хохот Минхо, и Хёнджин думает о том, что именно он придумал Хану такое задание, — Аннет купила три резиновых члена на липучке и расклеила их на доме своего бывшего, Минхо, — Джисон глазами стреляет в старшего, и тот мгновенно успокаивается, — выпил бутылку текилы, а потом катался двадцать минут на том отвратном аттракционе из парка неподалёку. Это было просто отвратительное зрелище, я тебе скажу. — Подожди, Минхо же работает здесь дольше тебя, — Джисон согласно кивает. — Как ты мог видеть? — Набери в гугле «блевотная карусель», там и увидишь. Если честно, я посмотрел первую минуту, дальше меня чуть не вывернуло. — Что у вас за офис такой? — Самый лучший и неповторимый! Хёнджин не верит в то, что делает. Он оглядывается вокруг, проверяя, не остался ли кто-то ещё в офисе, и заходит в кабинет директора. — Хёнджин? — Сынмин отвлекается от бумаг и удивленно смотрит на вошедшего парня. — Я вас отпустил вроде, вы все отчёты мне сдали, так что можете идти. Ким вскидывает удивлённо брови, когда видит, как его подчинённый вставляет ключ в замочную скважину и закрывает дверь изнутри. Он прячет ключ в карман широкого пиджака и рассеянно встаёт перед директором. Слишком неловко, учитывая, что Сынмин его директор и они оба парни. Руки дрожат, в ногах слабость, а в голове пустота. — Хёнджин? — Прости меня, — вылетает быстрее, чем парень успевает подумать, и Хёнджин впечатывается в желанные губы требовательным поцелуем. Директор сопротивляется, кладя ладони на широкие плечи и кусая губы подчинённого, но Хвану плевать. С одной стороны, он хотел, чтобы их первый поцелуй произошёл в более приятной атмосфере, с другой стороны, у него больше может не быть такого шанса. Хёнджин целует нежно, посасывая мягкие губы, и глухо стонет, потому что после недолгого замешательства Сынмин начинает отвечать. Директор всем телом прижимается к Хвану, руками цепляя крепкие плечи, и отвечает пылко, будто от одного поцелуя зависит его жизнь. — Вы давно мне понравились, директор, — Хван шепчет между поцелуями, стягивая с парня строгий серый пиджак, и улыбается ответной реакции. — Мы можем общаться неформально, — Сынмин тяжело дышит, поэтому фраза прерывается где-то в середине, — всё-таки ты старше меня, хён. Директор хитро улыбается, шепча последнее слово в покрасневшее ушко, и у Хёнджина все тормоза срывает. Хван руками сжимает упругие бёдра, заставляя парня запрыгнуть на него и обвить ноги вокруг тонкой талии. Он целует глубоко, языком играясь с языком директора, и гладит везде, куда могут достать широкие ладони, впитывает в себя приятный запах его тела. Сынмин невероятно лёгкий, поэтому Хёнджину ничего не стоит слегка подбросить парня в своих руках, чтобы удобнее уместить свои ладони на заднице, обтянутой строгими брюками. Температура в комнате запредельно высокая, адреналин увеличивает возбуждение. Хёнджин стонет в мягкие губы от осознания, что его пальцы впиваются в такую прекрасную задницу, на которую он смотрел последние несколько недель. Одним движением спихнув все бумаги со стола, Хван усаживает на него Сынмина, не отрываясь от желанных губ, и начинает медленно расстёгивать пуговки на идеально выглаженной рубашке. Молодой директор целует со всей отдачей, покусывая пухлые губы, и длинными пальцами зарывается в светлые волосы. Ему нравится ощущать то, как мягкие пряди скользят между пальцами, нравится чувствовать такие страстные прикосновения к телу, нравится вдыхать запах одеколона. Сынмину в принципе нравится весь Хван. Он его заприметил ещё в его первый рабочий день, когда они столкнулись на выходе из кафетерия. Одного взгляда хватило, чтобы запомнить эти невероятно красивые черты лица, эти высокие скулы, эту длинную шею. Сынмин ни за что не признается об этом вслух, но ему частенько снятся мокрые сны с участием нового работника, творящего с ним ужасные вещи. Хёнджин отбрасывает в сторону уже мешающую рубашку, открывая вид на хрупкое тело парня, и поцелуями спускается с губ до груди. Он целует нежно, позволяя себе иногда прикусывать бледную кожу и оставлять еле заметные метки, руками поглаживает спину, аккуратно пальцами порхая над выступившими позвонками. Ему нравится видеть, как подрагивает тело под его поцелуями, прикосновениями, как Сынмин хнычет, зарывая пальцами в его волосы и прося большего. — Малыш, ты весь мой, — словно в бреду шепчет Хёнджин, продолжая выцеловывать каждый сантиметр оголённой груди. Пальцами он рисует понятные только ему узоры на впалом животе, а потом медленно, будто нарочно дразня, расстёгивает ремень и стягивает узкие брюки вместе с боксерами. Хёнджин хитро облизывается, когда перед ним предстаёт аккуратный и достаточно возбуждённый член младшего. Он улыбается, закусывая пухлую губу, и накрывает ладонью чужое возбуждение, сразу же сжимая пальцы на манер кольца. Он двигает рукой вверх-вниз и наслаждается тихими стонами, которые с каждым движением становятся громче и мелодичнее. Хван улыбается, решая сделать приятнее младшему, и садится на колени между разведённых ног. Сынмин слегка пугается и пытается свести ноги вместе, но Хёнджин мягко улыбается, сжимает чужие колени, не позволяя парню сжаться, и целует внутреннюю поверхность бедра. Младший совершенно забывает о том, что нужно дышать, и взглядом прослеживает путь пухлых губ, который заканчивается на его члене. Хёнджин языком обводит головку, слизывая выступившую смазку, и сразу же накрывает её губами. Ему хочется поиграть, поэтому он не заглатывает даже до середины и отрывается с громким чмоком. Хочется видеть, как младший умоляет, как он раскрывается, как просит большего. — Попроси, — Хёнджин улыбается, словно демон искуситель, и с садистским удовольствием наблюдает за стремительно краснеющим лицом и вымученным выражением лица. — Хёнджин, пожалуйста, — Сынмин не в состоянии говорить, ему вообще кажется, что он умер и сейчас находится в раю. — Что пожалуйста? Попроси хорошо, детка. — Трахни меня, прошу. Хёнджин улыбается во все тридцать два, получив желаемое, и сразу же заглатывает член до основания. Он втягивает щеки, слегка постанывает, создавая вибрацию, языком обводит выступившие венки. Ему нравятся мелодичные стоны, поэтому парень старается сильнее, помогает себе рукой. Сынмин стонет откровенно, высовывая язык и призывно облизывая покрасневшие губы, выгибается над столом, цепляется руками за углы. Сейчас ему так хорошо, всё возбуждение прямо сейчас одним узлом скопилось в низу живота, а один взгляд на пухлые губы вокруг его члена добивают. Парень громко стонет и кончает. Хёнджин улыбается, наблюдая за проделанной работой, и встаёт с колен, параллельно скидывая куда-то в угол кабинета пиджак. Он наклоняется над Сынмином, и тот приподнимается на локтях, чтобы слиться с ним в нежном поцелуе. Младший не без помощи садится, сразу же обхватывая тонкую талию ногами, и увеличивает напор. Тонкими пальчиками он порхает над пуговицами хвановской рубашки, открывая себе доступ к чужому телу, и сбрасывает ненужную ткань на пол. Горячими ладонями он сразу же начинает водить по прекрасному телу, очерчивает крепкие мышцы под бронзовой кожей. Сынмин кусает губы, прижимает парня ближе, чтобы ни сантиметра между ними, чтобы кожа к коже. Хёнджин улыбается в поцелуй, поглаживая пальцами бока, и позволяет аккуратным ладошкам коснуться оголённой кожи. Младший стонет, и руками тянется к ремню, сразу же расстёгивая его и отбрасывая в сторону. Он стягивает брюки, сразу же накрывая ладошкой член под боксерами. Сынмин поглаживает возбуждённую плоть, нежно сжимает ладонь, срывая с пухлых губ тихий стон, и проникает под обтягивающую ткань. Большим пальцем парень размазывает выступившую смазку по головке, играется с уздечкой, двигает рукой нарочито медленно. — Не нужно играться со мной, — Хёнджин шепчет сквозь зубы, — открой ротик. Хван кладёт пальцы на мокрый язык, и Сынмин послушно вылизывает их, чуть сжимает губами. Старший хвалит его за хорошо проделанную работу и подставляет указательный палец к пульсирующему колечку, удивляясь тому, как легко он вошёл. Хёнджин добавляет второй и третий, и бросает удивлённый взгляд на младшего. — Никто не запрещал мне трахать себя пальцами с мыслями о тебе, — Сынмин улыбается, а потом удивлённо вскрикивает, когда Хван поднимает его под бёдра со стола и сажает на подоконник. — Какого чёрта? — Я однажды такое в порно видел, решил попробовать. Хёнджин целует удивлённого парня и приподнимает его, заставляя обхватить аккуратными ножками его талию. Подставив уже изнывающий член к колечку мышц, парень одним движением заполняет младшего. Сынмин зажмуривает глаза, весь сжимаясь в попытке привыкнуть к размеру, а потом протяжно стонет. Хёнджин целует парня, отвлекая от неприятных ощущений, гладит по изящной спине. Младший хнычет, пальцами цепляясь за крепкие плечи, и тяжело дышит, расслабляясь. — Двигайся, — парень шепчет, и в следующую секунду протяжно стонет от боли вперемешку с подступающим удовольствием. Хёнджин двигается медленно, выходя почти до конца и входя по основание, целует покатые плечи, гладит выгибающуюся навстречу его рукам спину. Сынмин стонет, начиная подмахивать бёдрами, руками царапает широкую спину. Ему нравится эта грань, нравится, как рядом с болью плещется удовольствие, как тело прошибает судорогой от такого контраста, как кровь начинает бить в ушах. Хёнджин гладит младшего везде, куда может дотянуться, целует нежно, отвлекая от боли, метит его шею, чтобы каждый видел, что это тело уже занято, что весь парень принадлежит одному ему. Когда головка ударяет по простате, Сынмин вскрикивает, заводит руку назад, сразу же впиваясь длинными пальцами в крепкие ягодицы Хёнджина, и просит повторить. Хван выполняет просьбу парня и наслаждается его мелодичными стонами, сжимает руками хрупкую талию, оставляя отпечатки. Он увеличивает темп, начиная вколачиваться в тело под собой. Сынмин рассыпается от ощущений, неестественно выгибается, потной рукой опираясь о стекло, из-за чего та с неприятным звуком съезжает. Хёнджин полностью выходит из парня, срывая с его губ разочарованный вздох, и поворачивает его лицом к окну, за которым ничего не подозревающие люди идут домой. Одним движение он заполняет парня под собой, сразу же выбивая из груди громкий и протяжный стон, и начинает трахать со вкусом. Он кладёт руку на тонкую шею и слегка сжимает, прижимает извивающуюся спину ближе к своей груди, наслаждается разгорающимся огнём чувств. Сынмин трясущимися руками опирается на окно, оставляя разводы, и дышит через раз. Его сознание где-то далеко, сейчас вместо него оголенные провода чувств и ощущений, каждое прикосновение как удар током. Руки Хёнджина на шее ощущаются так правильно, что младший даже не обращает внимание на лёгкое удушье. Он высовывает язык, создавая максимально порнушный вид, потому что замечает, как Хван наблюдает за ним в отражении. Хёнджин слегка усиливает хватку на шее, начиная вбиваться с податливое тело с новой силой, и прикусывает мочку уха. Сынмин долго не выдерживает, поэтому уже через несколько движений кончает. Силы покидают его, так что он обмякает в сильных руках. Хёнджин делает заключительный толчок и кончает парню на бедро. — Боже, какого чёрта, — младший говорить не в состоянии, потому что горло немного саднит после крепкой хватки на шее. — Обряд посвящения, — Хёнджин выдыхает тяжело, поглаживая опустошённого парня по голове и целуя шею в местах, где его пальцы оставили следы. — То есть всё ради этого? — Кто сказал? — Хван чуть прикусывает кожу на шее, оставляя засос, и не прекращает гладить обмякшее тело, выводя понятные только ему узоры. — Я влюблен в тебя уже долго, точнее говоря с первого рабочего дня. — Что? — Сынмин крупно вздрагивает в сильных руках. — Да, я влюбился в тебя с первого взгляда, — Хёнджин слегка смущается, хотя, кажется, уже нечего, потому что они голые и уставшие стоят у открытого окна. — Давай оденемся что ли, а то мне неловко. — В порно так же говорили? — Сынмин улыбается, затягивая парня в новый поцелуй и ведя его на мягкий диван в углу комнаты.