Эйфория.

Миша снова щеголяет по квартире в пашиных вещах, хотя знает, как Пестель это ненавидит. Он знает, что Паша потянется снять их с него, потому что это его вещи, у Миши свои есть. Но Бестужев он есть Бестужев, не позлить Пашу — прожить еще один день зря. - Миша, мать твою за ногу. у тебя своей одежды не хватает, оборванец? - чего? - чего, чего… свою одежду носи, а не мою таскай - моя вся в стирке. - так постирай, епта! Пестель хватает Бестужева за талию и на колени себе усаживает. Он жмется щекой к футболке хлопковой, от которой приятно пахнет горечью одеколона вперемешку с сигаретным дымом. Паша руками нагло под футболку чужую (хотя какая она чужая, это, блять, его футболка) лезет, пальцами проводя по позвоночнику и вверх, к лопаткам. Миша руками в плечи широкие упирается, губу кусает в порыве эмоций, в спине выгибается, когда руки под футболкой касаются сосков. Пестель тянет Бестужева на себя, в шею горячо целует, кусает почти, след едва заметный оставляя. - твою мать... Ругается на выдохе Миша, ногтями царапая чужие плечи. Паша недовольно шипит, зубы скалит, но продолжает целовать. Шея, ключицы. Он стягивает наконец с него футболку, продолжает целовать грудь, живот. Бестужев тормозит Пестеля когда тот едва касается губами низа живота, почти у самой резинки белья. - что, страшно? - нет, с чего бы? - тогда чего остановил? - хочу кое-что сделать... Миша с коленей слазит и на пол падает, коленями глухо ударяясь об ламинат. Паша молчит, наблюдает, что же это золотоволосое чудо будет делать. Мише повезло, Паша уже был без футболки, а так было намного проще. Он принялся повторять действия Паши: целовал грудь, спускаясь все ниже и ниже, пока сам не коснулся губами той резинки. - м? Слышится сверху и Миша голову задирает. Он встречается с Пашей взглядами и невольно улыбается. Паша улыбается в ответ. (как дурачки, ей богу...) - да ладно, Мишель. таки сделаешь это? - а почему нет? пф, хочешь - могу не делать. - не-не-не. сидишь там внизу - сиди и дальше. мне видок нравится. Миша недовольно закатывает глаза, усмешку при этом не сводя с лица. А Паша не врёт, видок-то ему ещё как нравится. А ещё ему нравится рукой провести по золотым кудрям, запустить в них пальцы и сжать едва ощутимо. И он, и Миша от этого просто млели. Миша улыбается снова так хитро, словно лис. И Паше это нравится, Пашу это заводит сильнее. - будешь или помочь? - сам справлюсь. Бестужев снова целует живот, снова едва касается губами резинки. Он пальцами оттягивает ее, стаскивает вместе со штанами. Затем он пальцами проводит по члену чужому, доводит до головки и обхватывает ладонью, сжимая едва ощутимо и приятно. Откуда-то сверху слышится тихое "блять". Паша губу от удовольствия прикусил почти до крови. - ты уж поосторожнее будь. - ты лучше помолчи и займи уже свой рот чем-то кроме болтовни. - окей. Миша губами члена едва касается, по головке языком ведёт, берет все больше. - ебаать... Бестужев должен сосредоточиться, но только смеётся с этого едва слышного пашкиного "ебаать" и отстраняется, падая на локти. - че смешного? - с реакции твоей смеюсь, вот че Миша словно насмешливо губы облизывает, большим пальцем смахивая влагу с уголков. - да господи... иди сюда. Паша за руку Мишу хватает, с колен встать заставляет и снова на колени усаживает. Он снова целует его в шею, прямо в место старого укуса, вновь оставляя едва заметный след. Пальцами ведёт по спине вниз к копчику. Резинку со штанами оттягивает, дальше ведёт, ягодиц касается. У Паши пальцы холодные, от них у Миши дрожь по всему телу. Он только руки снова на плечи чужие кладет и сжимает, едва ногтями кожу царапая. Паша сначала один палец вводит, затем два. Когда в Мишу свободно входило три, он развернул его у себя на коленях к себе спиной и обнял за талию. - Паш, погоди... Слышится тихое спереди. Пестель в спину Бестужева целует, по позвонкам губами ведёт. - хочешь остановиться? - нет... - тогда не тяни время, а то я и обидеться могу. И Миша от чего-то кивает. Он снова чувствует спиной касания губ чужих. Паша мог бы войти быстро, как обычно, но он решил растянуть это удовольствие. Он знал, как медлительность сносит Бестужеву крышу и пользовался этим частенько. - твою мать... Шипит в стиснутые зубы Миша, запрокидывая голову от удовольствия Паше на плечо. Внутри все горит, пылает и разгорается только сильнее с каждым новым неспешным толчком. Миша голоса своего уже не скрывает и каждый стон его эхом отскакивает от стен, а Паша этому только рад. Ему нравится мишин голос, нравится эта надрывная хрипотца, эта дрожь. - я... я почти... Едва слышно стонет Рюмин, хватая Пестеля за руку. Паша вторую руку с талии Миши на член переводит, сжимает также не сильно, едва ощутимо. Пальцем смазку проступившую по головке размазывает. Он и сам плохо держится, чувствует, как все пульсирует внутри. Минута и они кончают. Внутри горит, в руке липкая эйфория, а по телу проходит какая-то мелкая дрожь. И ее не унять. Миша ещё с минуты две так сидит у Паши на коленях, на свои ног встать опасаясь, вдруг от переизбытка эмоций не устоит и рухнет прямо на пол. - футболку оставь себе. Паша лбом прижимается к спине влажной и выдыхает шумно. Миша снова роняет голову Паше на плечо, громко восклицая: - ну нихуя себе щедрость! Миша смеется звонко, Паша улыбается, руку с талии тонкой убирать не хочет.