Грустный одуванчик

"Сколько он уже со мной не разговаривает?.. Больше месяца прошло! Ужас, я ведь хочу помириться, но он меня избегает..." - думал Вася, когда к нему в голову пришла отличная мысль. Он решил попробовать позвонить с чужого телефона, тогда Женя может быть ответит. - Маша, эй, Маша! Уф, запыхался пока тебя догонял. Слушай, а не одолжить свой телефон на 5 минут? А? Очень надо позвонить!!! - А что с твоим телефоном? - Ничего, просто оооочень надо. - Ну, раз оооочень надо, то вот, бери! Он быстро взял телефон и набрал номер. Гудки, но вот послышался знакомый, неуверенный голос: - Алло... - Одуванчик, привет! Это Вася, пожалуйста не отключайся, просто послушай, - на одном дыхании выпалил рыжий, а в ответ только молчание. - Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, правда! Давай поговорим, я правда хочу знать о тебе больше, ведь ты мой друг. Приходи завтра ко мне домой к 12, хорошо? Всё ещё молчание... - Л-ладно... Оба парня очень волновались и почти не спали, думая о предстоящем разговоре. Настал день встречи. Мальчики расположились в разных концах комнаты и минут 10 просто молчали, пока Вася не решился заговорить: - Жень... Ты тогда не захотел рассказывать мне про своих родителей, помнишь? Так вот, я понимаю, что у людей разное в жизни случается, но... но я ведь твой друг, ты можешь мне доверять! И что бы там ни было, я не стану тебя осуждать или смеяться над тобой. И уж точно я не собираюсь кому-то об этом рассказывать. - Угу... - Хочешь, я тебе расскажу о себе и своей семье? Может тебе тогда будет легче говорить?.. - Не знаю, может быть. - Ну, ладно... Так, с чего бы начать?.. Наверное, всякая дичь началась года 2 назад, в 7 классе. Тогда я только начинал общаться с Сашей, а потом и с Машей. До них у меня не было друзей, вообще, в началке надо мной часто смеялись, типа: " Рыжий-рыжий, конопатый! Убил дедушку лопатой!" Ахаха, очень смешно... меня это обижало, но я старался не реагировать, потому что моя мама всегда говорила, что они ещё просто маленькие и глупые и когда-нибудь до них дойдёт, что так делать не стоит. В общем-то так и случилось. Потом со мной просто никто не общался. Не знаю, что хуже. Но потом я перешёл в 7 класс и, как я уже говорил, начал общаться с Сашей. Тут я начал смотреть аниме, фильмы, сериалы, мультики, читать мангу, комиксы и фанфики. И это было весело... до определённого момента. Девочки часто обсуждали парней из нашего класса, да и не из нашего. Саше тогда какой-то чел нравился, старшеклассник. Тут я начал думать над всем этим, типо: а кто мне нравится? Я достаточно долго не понимал вообще ничего. То есть, как бы девушки милые и всё такое, и по идее они должны мне нравится, но меня совсем к ним не влекло. В какой-то момент я думал, что вообще асекасуал... Но я видимо просто не хотел принимать тот факт, что мне нравятся мальчики. Потому что мои родители иногда говорили об этом и считали это не правильным. Я не хотел быть ошибкой для них. Но я принял это... и опять же до какого-то момента всё шло хорошо. Был уже конец 7 класса, когда случилась неприятная ситуация. Мама, непонятно зачем, рылась в моих вещах и нашла рисунок двух целующихся парней, который для меня нарисовала Саша. Она не стала рассказывать об этом отцу, но со мной она говорила очень долго. Это было просто отвратительно. Сначала я пытался доказать ей, что это нормально и что они такие же люди, но нет. Она только больше злилась. Мама наорала на меня. А на следующее утро как ни в чём не бывало разговаривала со мной. Просто ужас. После того разговора я около недели чувствовал себя просто отвратительно. Ни хотелось делать ничего, даже "двоек" в школе понахватал. Плакал по ночам и почти не ел. Я чувствовал тогда себя ничтожеством, не достойным жить. Ошибкой. Я совсем не знал, что делать с этими чувствами. Когда было совсем плохо, слёзы текли ручьями, голова раскалывалась и хотелось кричать, я шатался по комнате и оглядывал её, пытаясь найти хоть что-то, и я нашёл... Нашёл канцелярские нож, который лежал на полке... - в этот момент Вася закатил рукава, обнаружив свои руки. Ровные рады шрамов и несколько свежих порезов украшали тонкие запястья. - О том, что я тогда сделал знает только мама, у меня не получилось долго от неё это прятать. Но это ничего. Самое отвратительное заключается в том, что я не перестал этим заниматься, и с каждым разом это помогает всё меньше и меньше, а меня разрывает всё больше и больше. И я совершенно не знаю, что с этим делать и как перестать себя ненавидеть... Наступила тишина, Вася боялся посмотреть на Женю, ведь никогда никому этого не рассказывал и не знал, как друг на это отреагирует. - Я... я тебя понимаю... - Что? П-правда? - Да, я тоже... тоже причиняю себе вред... - Женя сказал это так тихо, что наверное сам не услышал. Он снял с себя рубашку, которую носил как верхнюю одежду. Обе его руки, от плеча до запястья, так же были в шрамах. Кое-где были прикреплены пластыри. Без них нельзя было обойтись, ведь порезы были глубокими. Но это было не всё. Под одеждой скрывались ещё много ран, на ногах, на животе. Даже кое-где на пальцах. Женя опустил голову, он понимал, что они с Васей похожи, но всё равно было страшно. Вася впал в ступор, но когда вышел из этого состояния, он встал и присел рядом с Женей. Ещё немного помолчал, но всё же решился снова заговорить: - Одуванчик, может быть теперь ты что-нибудь расскажешь? Я не настаиваю, если не хочешь или не можешь, не заставляй себя... - Нет, всё хорошо... - немного помолчав, ответил кудрявый, - я расскажу... Мои родители... они.. в общем они очень много пили. И до моего рождения и после. У них почти никогда не было денег и нам очень часто приходилось переезжать, ведь мы жили на съёмных квартирах и нас постоянно выселяли. То из-за того, что было недоплачено, то из-за многочисленных жалоб. Я постоянно менял школы и не мог завести друзей... не только потому, что не задерживался долго, а в основном из-за моей неуверенности. Я просто не могу нормально разговаривать с людьми. Мне просто становится страшно. А вдруг я что-нибудь не то скажу и меня будут считать каким-то глупым или странным, хотя в конечном итоге всё так и получалось. Я всё больше и больше ненавидел себя, это ещё и поткреплялось ненавистью со стороны родителей. Отец постоянно... бил.. меня... Было ужасно. Эти вечные синяки, иногда даже переломы. Потом отец погиб... его кримировали, чтобы не заморачиваться с гробом и похоронами. Мать не обращала на меня никакого внимания, в общем-то как и до этого. Я научился всё делать сам. Готовить, убирать, стирать. Хорошо, что была бабушка. Просто прекрасный человек. Она всегда меня поддерживала. А сейчас, когда мою мать лешили родительских прав, я нахожусь под опекой бабушки. И она очень за меня переживает. Она так обрадовалась, когда ты в первый раз позвал меня в гости, надеялась, что я на конец то найду себе друзей... - немного помолчав, он продолжил, - самам тяжёлым был момент, когда мои родители не возвращались домой несколько дней, а когда они всё-таки объявились, устроили мне такую взбучку, просто ни за что. А потом они снова пропали, уже на неделю. Мне тогда было очень плохо... и я... я попытался отравить себя... таблетками, но ничего не вышло. Потом начался селфхарм. И продолжается по сей день, хах, но это никогда мне не помогало, не знаю зачем мне это нужно, но всё-таки нужно... Пока ничего лучше не нашлось... кхм, вот, как-то так... После минутного молчания и осознания всего сказанного, Вася просто крепко обнял Одуванчика. Они сидели так долго. И пожалуй это было самое лучшее мгновение за очень долгое время. Оба парня обрели по-настоящему понимающего их человека, которого не хотелось отпускать ни за что, ведь другого такого может уже и не быть...