Драконорождённый XXI века

«Зачем я вообще это делаю? Какой смысл? Раньше мне это казалось таким смешным и глупым. Ненужным. А сейчас? Столько всего в голове, забываешь половину из того, что слышал и видел… Ладно. В любом случае, лучше сделать, чем не сделать. Как же я ненавижу вести дневники! Пыталась когда-то, но спустя время надоедало. То лень, то слишком много дел, то слишком палевно; миллион причин, чтоб его…» Рука вдруг дрогнула, и на бумаге появилась небольшая клякса. Девушка несдержанно фыркнула и отложила перо в сторону. Васильковые глаза устало начали перечитывать написанное, будто пытаясь найти там что-то воодушевляющее. Треск дров позади, громкие разговоры и хохот, стук посуды, еле слышимый, спокойный перебор струн сбивали с толку. Мысли невольно улетали в какие-то сладкие воспоминания. Так странно, что всё это такое знакомое, но…       — Налить? — Напротив за стойкой появилась невысокая женщина. Голос звучал слишком живо для спокойной обстановки. Взгляд мимолётом перебегал с посетителя на посетителя, затем снова возвращался к девушке напротив. Женщина легко вздохнула и демонстративно вытащила из-под прилавка бутылку вина, поставив её на ровную поверхность. — Ты сегодня грустнее, чем великан без мамонта.       — Я думаю, откажусь. — Вино моментально вернулось на своё место, а женщина начала пилить взглядом собеседницу, чего-то выжидая. Девушка смущённо обернулась по сторонам, закрыла небольшую книжку в тёмном кожаном переплёте и придвинула поближе к себе. — Не хочу запачкать страницы ещё больше.       — Мне кажется, ты что-то не договариваешь, — с хитрым прищуром заявила владелица таверны и опёрлась на стойку. — Пишешь какой-нибудь роман? Любовные письмена? Может, и то, и то сразу? Было бы довольно интересно!       — Хульда, прошу, — сразу взвыла девушка, закатывая глаза, — не надо опять допрашивать. Я и так не в настроении!       — Ладно-ладно, извини. Просто любопытно.       — Любопытство тебя в могилу сведёт, — усмехнулась девушка и, радуясь, что её не услышали, медленно поднялась со стула. Глаза быстро пробежались по присутствующим в таверне. Бард всё ещё наигрывал какую-то невнятную мелодию, парочка человек за столиком у выхода уже летала во снах, пока за ними осторожно убирала Садия; несколько редгардов сидели у костра в центре и по очереди рассказывали истории из приключений, запивая всё небольшими порциями алкоголя; в уголке сидела угрюмая нордка в тяжёлых и устрашающих латах, находящаяся в компании мёда. Типичная «Гарцующая Кобыла». Ничего не меняется, кроме парочки лиц. Но вчерашний день на редкость богаче посетителями, чем сегодня. Как-то… тихо. Но не факт, что утром большего привала не будет.       Что-то многовато путешественников прибывало в Вайтран на этой неделе. Как пчёлы на мёд. Недавно сюда действительно залетела пчела. Пока пьяные спали с открытыми бутылками, насекомое успело допить остатки у одного и даже приняться за другого. Правда, потом это заметила Садия и начала гонять её метлой, попутно попадая по кому-угодно, но точно не по насекомому. Уборка тогда нужна была знатная.       — Жалко, меня тогда не было, — тихо выдохнула девушка и, взяв свой дневник со стойки, двинулась на верхний этаж, в заранее снятую комнату на ночь. Затворив двери, она села на кровать. Наконец-то. Наконец-то ей не понадобится это чёртово перо и чернильница. Все пальцы в этой тёмной жидкости. Ещё и кляксы оставляет. Неудобно и грязно. Девушка достала из небольшой сумки, висящей слева на поясе… ручку. Самую настоящую, шариковую, автоматическую ручку. Если бы она вытащила её при других, то появились бы вопросы. Хотя, скорее допросы. Может, кто-нибудь даже позвал стражу. И отмазки, по типу: «это просто магический инструмент» — не сработали бы: использовать магию в пределах города можно только в случае нападения или для излечения самого себя. В любом другом случае — проси разрешения у ярла. А давать ему разъяснения по принципу работы та ещё морока. Может, легче было бы заявить, что это изобретение? Тогда заинтересуются и попросят чертёж и материалы. А где взять пластик? Пружину? И как их вообще искать? Она даже не знает, как они создаются. Все механизмы внутри ручки настолько мелкие, самому их сделать будет проблематично. И тогда, получается, выходов больше не нашлось, как держать в секрете. Это всё же не магия и не изобретение. Это просто чёртова ручка. Такая мелочь, а какие последствия… Девушка задумчиво оглянула комнату. Она была здесь несчётное количество раз. Можно было даже сказать, что жила здесь. Но всё же место оставалось непривычным. Странным. Порой неправильным, будто оно каждый раз меняется, но настолько незаметно, что есть лишь чувство, и понять конкретно, что не так, не получается. И именно в такие моменты она задаёт себе один и тот же вопрос: «А что я здесь вообще делаю?» Книжка в тёмном кожаном переплёте вновь открылась. Клякса немного растеклась, но уже засохла. Недавно начёрканная дата выглядела так жалко на слегка помятой бумаге. Этот «дневник» был найден на одном из искателей приключений, неудачно попавшим под руку. К сожалению, внутри ничего не оказалось: книжка была пуста. Ни истории, ни заметок, ни одного слова или следа от чернил. Абсолютно ничего.       Девушка щёлкнула ручкой и задумалась. Она так ничего и не понимает. Как? Почему? Зачем? За что её закинуло сюда? Что за всю свою жизнь она успела сделать, чтобы появиться здесь? В непонятном месте, измерении, Вселенной. Какой сейчас год? Месяц? Она так и не научилась определять это. Здесь совсем другие названия, имена, даты. Даже сутки. Сколько она здесь? Считать время с начала всего казалось полностью лишним, а сейчас оно важнее всего. Хорошо, что есть у кого спросить про реальность происходящего, погоду, здешние проблемы, качество товаров у торговцев, деньги. Или как они называют их? Септимы? Золотые? Кажется, это самый хороший плюс из всех. Можно поговорить хоть с кем-то разумным. Иначе просто сойдёшь с ума.       Девушка положила дневник на колени, на какое-то время зависла, смотря пустым взглядом на слова, и продолжила писать: «По ощущениям прошло много времени. Но точно я никогда не узнаю. И даже за этот промежуток мне мало чего известно об окружении. Об опасностях. О природе. О тех существах, которые не могут быть в моём мире. Об этой Вселенной. Обо всём. Наверное, мой мозг просто специально пытается не запоминать ничего из этого, потому что он привык к другому миру и отказывается воспринимать новый, как что-то действительно существующее. И здесь всё… не такое, нереальное. Именно поэтому стоит хоть что-то писать. Оставлять заметки о происшествиях, существах, людях. Обо всём. Чтобы позже перечитывать и перестать считать себя сумасшедшей, или удостовериться, что я точно не под трипом. Может, составить путеводитель для самой себя? «Как принять окружение и не ёбнуться умом» — самое подходящее название. Хах, интересно, станет ли это серьёзным решением когда-нибудь… Сейчас у меня чёткое ощущение, будто с каждой минутой я забываю себя. Ну, в смысле, настолько сливаюсь с этой Вселенной, что перестаю помнить своё прошлое. Ох, мне кажется, я уже даже не вспомню, как сюда попала. По крайней мере, так же ясно, как только всё началось. Может, и это тоже записать? Через время это найдёт какой-нибудь случайный путешественник или простой работяга, прочитает и подумает продать это, как бестселлер. Заработает миллионы и перестанет быть низшим звеном. Заживёт в богатстве и процветании. А всё из-за дневников какой-то сумасшедшей. Хах, ладно. Просто подбадриваю себя мыслью, что это хоть кому-нибудь поможет, кроме меня. Итак… Что я помню?»

***

Осень. Месяц жёлтых оттенков и долгих дождей. А ещё ненависти к школам. Но именно в это время года у меня день рождения. Мир пытается поддержать баланс? Не получится. Потому что я уже давно ненавижу всё это. Но не природу. Всё так… преображается. Цвета перестают повторяться и берут всё от красного до ярко-жёлтого. Иногда встречаются мёртвые или ещё зелёные, но сразу знаешь, что они такие ненадолго — все поддаются круговороту. И понимание, что вся эта красота только ради того, чтобы эти листы безвыходно сгнили, добавляет какое-то странное, но приятное ощущение — другого шанса увидеть такое в ближайшее время не будет. Самая лучшая атмосфера для уединения с собой. Только я всю жизнь живу в нём. Сегодня чёртов октябрь. Через пару дней мне станет на один год больше. Пятнадцать лет. Говорит ли о чём-то мой возраст? Лишь о том, что я всё ещё учусь в школе и не могу принимать взвешенные решения, как взрослый человек. Смех в том, что я так считаю. Слишком импульсивная. Слишком эмоциональная. Слишком подросток. Снова опаздываю. У меня вечное недопонимание с будильником. Он не может разбудить настолько, чтобы не хотелось больше спать. И каждый раз, переводя его на пять минут вперёд, вскакиваешь через секунду, потому что ждёшь резкого, неприятного звона. Но именно перед ним ты вырубаешься и перестаёшь слышать любой шорох. И пропускаешь будильник. Иногда полностью наоборот. Я так и не научилась это понимать. Мой организм просто издевается надо мной!       На улице всё ещё слишком насыщенный воздух — вчера шёл довольно сильный дождь. Неудивительно, что всё им так пропиталось. Несмотря на палящее солнце, небольшие лужи всё-таки встречаются по пути. С деревьев прямо на голову скатываются капли, пробирает мелкая дрожь. Холодновато. Надо было накинуть сверху ещё чего-нибудь. Ненавижу дресс-код в школах. Зачем он вообще нужен? В нём иногда просто неудобно передвигаться. Даже дышать. Хорошо, что хоть разрешают надевать брюки. Сжалились. Чёрт, уже закончился первый урок. Ещё одно замечание? И влетит же мне потом! Лучше потороплюсь… хотя, куда? Я и так опоздала уже. Хуже не будет. Тем более, мне идти осталось не так далеко. Эта школа, считай, через дорогу. И маленькое расстояние ещё больше заставляет лениться. Осталось завернуть и финишная прямая. Мне кажется, я уже отсюда слышу звон и топот…

***

      — Не выспалась? Я резко поднимаю голову с парты. Перед глазами немного поплыло. Слева кто-то стоял. Виски на пару секунд пронзило острой болью, после фокусироваться стало легче. Картинка преобразилась и вновь начала быть чёткой.       — Урок уже закончился, все ушли на следующий, — сказал парень, поправляя лямки рюкзака. Стриженные короткие чёрные волосы, которые лишь скрывали кожу. Будь все локоны направлены вверх, то можно было бы назвать его «ёжиком». Даже если он стоял в полный рост, то всё равно я оказываюсь чуть выше. Его спокойный взгляд всё ещё всматривался в мою сонную физиономию. Я пыталась проморгаться и подняться с места, а он вздохнул и, двинувшись к выходу в коридор, добавил:       — Пойду пока в столовку, а ты иди на математику. Перемена пятнадцать минут. Пелена с моих глаз, наконец, исчезла. Я посмотрела на двери, но его уже там не было. И как давно у меня провалы в памяти? Уже не помню, как пришла, какой урок по счёту прошёл, сколько осталось. Единственное, что всплывает в мыслях, — прихожу, засыпаю, просыпаюсь, иду на следующий и снова отрубаюсь. Кажется, читать ночью фанфики было плохой идеей.       Осмотревшись, понимаю, что в кабинете нет даже учителя. А, точно, столовая. Значит, у меня есть ещё время собраться. Хотя, я не уверена сколько уже прошло. На моей парте лежит учебник по истории, слегка потрёпанная толстая тетрадь с минималистичным оформлением и небольшой силиконовый пенал. Или резиновый. Никогда не понимала, как все разбираются в материалах на ощупь. Может, мне и говорили раньше о различиях, но я, как обычно, ничего не помню. Теперь, когда мои вещи с парты оказались в рюкзаке, надо двигать в следующий кабинет.       — Чёртова алгебра. — Учитель по математике не была для нас хорошей. В основном, из-за того, что она была ещё и нашей классной. Преподаёт предмет хорошо, объясняет нормально, правда, иногда приходится самому напрягать мозги. Для меня учитель она средний. Но для остальных — это чистое воплощение самого Сатаны. Слишком преувеличено, но забавно. Среди нашего класса у неё даже появилось немного обидное прозвище — Ведьма. Не знаю из-за какого случая оно стало использоваться. Скорее всего, сказал один, а подхватили все, как это бывает. В шутку кто-нибудь может обвинить её в проблеме, которая к ней никак не относится. Или в своей неудаче. Это стало своеобразным локальным мемом, использующимся только в кругах нашего класса. Но ненависть к ней есть и у других. Иногда мне её жалко. Сталкиваться с неуважением со стороны тех, кому ты пытаешься дать ценные знания — больно. Нет, мы не говорим открыто или пишем неприятные вещи про неё. Она и так это чувствует по нашему поведению. Возможно, это заслуженно. Но мне кажется, ей просто не повезло. Подросткам нужно куда-то выбрасывать агрессию, а она лишь попала под прицел.       Надев свой рюкзак на плечи, я подошла к дверям. С коридора приятно дуло. Поток свежего воздуха немного оживил и сбил сонливость. Времяпровождение на улице всегда действовало на меня положительно. Я была бы и не прочь сидеть где-нибудь на лавке целый день, но без музыки и в одиночестве становится как-то неуютно. Сразу возникает мысль: «А смысл? Цель?». Иронично то, что, глядя на других таких же, хочется говорить, будто они не обращают внимания на прекрасные мелочи и не в силах просто наслаждаться окружающим миром, обязательно должно быть что-то, ради чего надо выйти наружу. Это я не в силах. Звонка всё ещё не было слышно. По коридору бегали и кричали младшеклассники. Выглянув направо, я заметила на подоконнике часть наших, которые предпочитают не есть в столовой. Они, кажется, делали домашнюю работу. Некоторые давали по-быстрому списать. Я тоже когда-то помогала другим. А сейчас и свои проблемы есть. Сама иногда грешу так, не делаю домашку. И не стыдно. Я двинулась в сторону подоконников. Из окон ярко светило солнце. При подходе меня ослепило, заставив остановиться и защищаться от лучей ладонью. Большая часть одноклассников уже исчезла, были лишь дописывающие. Наверно, они слишком заняты, чтобы обернуться на пару секунд и поприветствовать. Лучше их не отвлекать. В сторону кабинета математики начали стягиваться наши из столовой. Значит, скоро звонок. Я пошла за ними, иногда кидая взгляд через плечо. Он ещё не вернулся?

***

Ещё одно замечание. Избежать не вышло. Ничего удивительного, учитель ведь классный руководитель, следит за нами. Пусть красная паста рядом с более-менее хорошими оценками режет глаза, это всё равно лучше, чем двойка. Но показывать матери я не стану. Зачем? Только настроение всем собьёт. Вновь день прошёл. Сейчас, правда, даже не вечер, но это сегодня можно считать исчезнувшим зря. Как всегда. Так же быстро и незаметно, как и прошлые. И до сих пор не помню большую их часть. Мне кажется, я просто всё проспала. Или, как это бывает, проходила на автопилоте — не отдавая отчёт действиям и не осознавая происходящего. Не понимаю, как я ещё не скатилась до плохих оценок полностью. К обеду небо снова затянуло тучами, только бледно-белого цвета. Луж к этому моменту уже не было. Почему-то становится душно. И для мрачной обстановки не хватало тумана над головой. Погода — это единственное, по-моему, что меняется и даёт понять, что это не один и тот же день. Другого я не замечала. До сих пор. Хотя, эти годы могли быть лишь разными временными линиями одной и той же недели или трёх дней. Никогда не узнаешь правду.       Вновь иду в одиночестве. Я никогда не была изгоем, но так выходило. Постоянно в стороне, молча, стараешься никому не мешать. У меня есть друзья среди одноклассников, из соцсетей и со двора. Но я просто люблю тишину. Иногда хочется с кем-то обсудить было ли раньше лучше или придумать ещё одну причину ненавидеть правительство. Поразмышлять о высоком, в общем. Жалость в том, что не все любят так делать. Поэтому приходится идти одной. Но мне не обидно. Завтра ещё один учебный день. На этот раз последний на неделе. Самое обидное, что это всегда именно суббота. И две литературы подряд. Не скажу, что ненавижу её, просто не могу читать через силу. Неинтересно и скучно. Но все претензии перекрывает одно грозное: «Надо!». И идти против нет смысла — в любом случае заставят. Не учитель, так мать. Домашнюю работу делать нет сил. Наверно, отложу на попозже, когда приду. Главное не зависнуть над какой-нибудь игрой и не пропустить своё «попозже». И никто не напомнит: мать сегодня на работе. Разделять одиночество будет лишь кот, которого я не замечаю, залипая в монитор. Мне жалко его из-за этого эгоизма. Хотя, он сам спит целый день и изредка подходит. Старый совсем. Что ж, пора заняться ничем...

***

«В тот день я больше ничего не помнила. Все воспоминания постоянно расплывались в голове, и оставалось лишь одно ощущение скачка. Будто только моргнув, ты перепрыгиваешь из одного месяца в другой. И следующий день не отличался чем-то от прошлого. Но воскресенье...» Девушка резко захлопнула книжку, поднимая голову на шум. В двери постучали. Ровно три раза. Она подскочила, дёрнулась в сторону своего старого рюкзака, спрятанного за кровать, и закинула туда дневник. В момент, когда двери наконец открылись, за книжкой успела залететь ещё и ручка. Девушка с пару секунд стояла на месте, убирая руки за спину, будто что-то пряча за ней, а затем встала в более расслабленную позу. В проёме стоял Фендал.