Это не наша война

— Говори, паршивая сучка! — перевёл мужчина, и Ливэй стукнул кулаком по ладони девушки. Некогда красивое лицо было избито до крови. Кровь из носа на губе уже начала подсыхать, правый глаз заплыл, и вокруг был огромный сине-фиолетовый синяк. Елена не могла поднять голову. Сидя в холодной ледяной комнате со связанными руками, она уже который час допрашивалась полковником. По его словам, бить он её не хотел, просто наказывал упрямую ослицу. Только ей так не казалось. Пальцы рук ужасно ныли, она не могла ими пошевелить ни капли. Юшенг начал с них, оттягивал с такой силой, что девушке казалось, что вот вот и он их оторвёт. Когда она хотела отдёрнуть руку, он бил своим огромным кулаком по всей ладони. Рядом лежал очень страшный инструмент — он выдёргивал ногтевую пластину как сорняк из земли. В этом Лена не сомневалась. В отличие от других, которыми обычно занимались его подчинённые, Кузнецовой он решил заняться сам. Неглубокий порез на плече, оставленный ей неделю или меньше назад, ещё не зажил, и за своё испорченное тело он хотел отомстить самолично. Рядом стоял переводчик в чёрном как душа Юшенга костюме, показывая сострадание девушке. По его еле шевелящимся пальцам рук и синим ногтям было понятно, что делал эту работу он насильно. Ещё больше это показывало отсутствие ногтевого покрытия на больших пальцах. — Где вы спрятались?! — закричал Юшенг, и переводчик послушно сделал свою работу. Она хотела поднять голову, да только та потяжелела на тонны. Будто кто-то налил туда вёдра воды, мысли плавали и не хотели сформировываться в нормальные предложения. Язык не слушался совсем, он заплетался и вытворял всякую ересь. Заплывший правый глаз видел лишь расплывчатые картинки, а правый дальше терял фокус из-за отсутствия очков. Она всё видела, просто не так чётко, как хотелось бы Лене в дали. Но вот рожу Юшенга она видела чётче своих рук. Кузнецова жалела, что у неё близорукость, а не дальнозоркость. — В… — языком девушка двигала с таким трудом, будто его накачали жидкостью. — Ро… — каждое, даже мелкое шевеление губами приносило боль рту и носу. — Сии… Перед тем, как перевести ответ, мужчина жалостливо посмотрел на Елену. Юшенг, услышав фразу девушки, от злости ударил по ладони ещё раз, пронзив ту огромной болью, из-за чего Лена закричала. — Слушай сюда, блядь. Если ты сейчас же не признаешься, кто прикрывает ваши задницы, и где сейчас Дженни, я возьму этот инструмент и начну вырывать твои красивые ногти. Мужчина смягчил фразы, но смысл всё равно дошёл до девушки. Она не могла сейчас раскрыть Хосока и Розэ. Тем более, у них намечается в воскресенье встреча с Ливэем, которая может плохо обернуться для шпионов. — Не хочешь говорить? Значит всё правильно, — Юшенг достал… …письмо? Откуда потерянное письмо Дженни у Юшенга?! — Значит вас прикрывает кто… Сейчас посмотрим, — он достаёт фото-переводчик и фотографирует символы. — Хосок и Чеён. — Н-н… Н-н… Н-н-нет! — еле мычит девушка. — Э-это н-н-н-не так! М-м-мы ос-с-станов-вились в отел-ле! Она еле подняла голову, тяжёлую, будто наполненную водой, и посмотрела почти невидящими глазами на китайца. Язык заплетался, она еле выговаривала слова. Мысли стали летать в голове как бешеные, сердце застучало быстрее, а на глаза навернулись слёзы безысходности. Юшенг погано оскалился и достал из кармана какую-то жидкость. — Это то, из-за чего ты потеряешь память. На какое-то время. Ведь я хочу тебя отпустить. Только толку от этого не будет никакого, — он ввёл препарат в вену девушки, не смотря на то, что она сопротивлялась. Но что может слабая, избитая девушка, против здорового двухметрового военного? Как раз вовремя. По ту сторону двери послышались выстрелы, и в комнату ворвалась Вика с двумя своими охранниками. Переводчик тут же кивнул в сторону Виктории. Всё было как во сне. Была битва, что-то кричали, но Лена не слышала этого. Её голова была затуманена. В голове стуком сердца играла одна единственная мысль: «не забудь… не забудь», но боль и препарат неизвестного состава ударили в голову, и Лена отключилась. Она не слышала, как Вика приказала Мелкому взять её на руки; не слышала, как Вишневская причитала Юшенга, уворачиваясь от его ударов; не слышала перестрелки «Ди-эф» и воинов КНР. Не чувствовала, как её закинули в машину и увезли в больницу. Она этого не слышала. Она это не помнила. И боюсь, не вспомнит.

***

После резко вбежавшей Дженни, Хосок стал проверять базу данных и искать Лену по телефону. Гаджет они нашли в парке, вместе с сумочкой и новыми очками — от самой девушки не было и следа. Джей в обязательном порядке дозвонился до Юнги (редко они так делали) и попросили его о помощи. Мин максимально быстро собрал около пятидесяти бандитов, и они ворвались к Юшенгу. Где находился их лагерь они узнали с помощью спутника. У Юшенга с Викторией были компромиссные отношения: они не трогают его, он не трогает их. Включая друзей и близких. (Ливэй не учёл тот факт, что Вишневская девушка общительная по природе, и знакома со многими). На удивление всей банды «Dangerous flowers», полковник не стал сопротивляться, и обе стороны ничего не потеряли. Они отвезли её в больницу поздно вечером, оставив на карауле переводчика, а к обеду следующего дня в здание ворвалась компания из Чимина, Тэхёна, Хосока, Дженни и Розэ. Их послушно впустили в палату, где их ждал переводчик и Лена. На её лицо было страшно смотреть. Несмотря на то, что кровь убрали, огромный синяк всё ещё освещал её личико. Руки были перевязаны, а сама она всё ещё спала. Увидев её в таком состоянии, Дженни испуганно ахнула вместе с Розэ, и девушки обняли друг друга. Мужчина тут же позвонил Виктории, и та тоже должна была подъехать в скором времени. Тэхён отчасти винил себя за произошедшее. У него был шанс пойти с ней — значит и был шанс не допустить этого. Он отгонял плохие мысли, но чем больше он этого делал, тем больше убеждал себя, что именно так оно было. «Ты мог её спасти! Почему не сделал этого?» — вертелась фраза у парня в голове. Сердце сжималось так, что он внушил себе, что чувствует её боль. На кровати послышалось шевеление и жалобный скулёж. Кузнецова открыла глаза. — А-а-а… — заныла девушка, чувствуя, как болит лицо и тянут руки. — Моя голова… Раскалывается просто… — Лена захотела прикоснуться ладонью к вискам, но они были настолько тяжёлые, и каждое движение было делать не просто с огромным усилием, но ещё и с огромной, огромной болью. Ощущение сравнимо с тем, когда ты пришёл с мороза и у тебя онемели руки от холода, и ты еле ими шевелишь. Только вместо приятного покалывания, ты чувствуешь иглы в своих пальцах. — Лена, Лена! — подбежала Дженни, мягко трогая ту за руку, но Кузнецова всё равно зашипела. — Что случилось? — ореховые глаза с сожалением и страхом смотрели на девушку в постели. — Я не помню… — снова заныла та. — Но я должна вспомнить что-то важное… Я… Я не помню! Я ничего не помню! — Елена, — на русском обратился мужчина. — Я видел и слышал всё. Ты ничего ему не сказала. Он ввёл тебе препарат стирающий память на некоторое время. Аналогов подобному ему ещё нет, но он проходит через какое-то время. Головные боли — побочный эффект. — А-а-а, — понимающе протянула девушка. — Долго он меня… Того? — Нет, он только пытал. — Фух! — выдохнула Лена. — А как я оказалась здесь? — спросила Кузнецова на русском, но потом поняла, что тут есть ещё и корейцы, и повторила вопрос. — Я позвонил Юнги и он быстренько освободил тебя оттуда, — ответил Хосок. — И примерно сколько меня пытали? — на двух языках повторила девушка. — С пяти до девяти, — ответил мужчина. — Нихера себе! — воскликнула Лена и собственный возглас отозвался головной болью. — Уху-ху, — снова заныла Лена. — Можно мне ещё морфия? — Нельзя, — ответила только что вошедшая врач в белом халате. — Не такие уж у вас, милочка, и большие травмы. Завтра утром выпишем. Нечего тут вам прохлаждаться, каждый день раненные поступают, — заворчала женщина. — И вообще, пошли все вон. — Они вас не понимают, — ответил переводчик. — Они корейцы. — О-ой, нашли проблему, — врач достала телефон и включила переводчик на английский. На экране красовалась надпись: «Get out», и все послушно вышли из палаты. — Ну вот, мне скучно теперь… — Не ной, дефка, потерпишь.