Сон, просто сон

«Он такой красивый… — подумал Чес. — Такой тощий и холодный и… красивый.» Парень облокотился о дверной косяк и вздохнул, не отводя взгляд от спящего. «Неужели, это началось так давно? — мелькнуло у него в голове. — Аж на прошлой неделе, в четверг…» Глэм сидел верхом на мусорном баке и нервно играл шестую струну на разных ладах. Вдруг дверь служебного входа в клуб открылась и показался Чес. — Ты опять? — без укора и даже без удивления спросил он, будто ответ совершенно его не интересовал. — Там был он… — Нет, дружище. Это был просто очередной блондин с голубыми глазами. Слушай, ты заразил меня своей истерией. Теперь, прежде чем выйти на сцену я тоже выискиваю взглядом людей с именем Густав. — Подожди, ты ищешь… Что? Взглядом? Имя? — Вот и я удивляюсь. Глэм засмеялся так, как умел только он. Взахлеб. — Ну вот, тебе уже лучше. А если серьезно, нам нужен солист, поэтому возвращайся с высоты своих причуд на землю. Пора на сцену. — Постой, Чес. Я тут хотел тебе кое-что сказать… — Минута до выхода, потом скажешь. Чес поднял с пола банку из-под энергетика, нахмурился. «Опять пил энергосы, боялся уснуть. Кошмары.» Вдруг пластинка проигрывателя, расположившегося в середине хлама на столе, заела. Чес осторожно встал, обходя пустые банки подошел к проигрывателю, поправил иглу. Заиграла «Girls girls girls» Mötley Crüe. Спящий в углу уткнулся лицом в подушку. Чес усмехнулся и снял иглу с пластинки. — Неплохая песня, но не более того. Ты как всегда прав, дружище. — Сегодня, Глэм, я хочу оторваться по полной. Это лучший клуб в городе, с самыми горячими девчонками, — заявил Чес. — Проверял? — Нет, поверил на слово тому парню, с которым вчера трепался в клубе. Помнишь? Глэм взглянул на Чеса кукольно-большими, безэмоциональными глазами и широко улыбнулся, не разжимая губ. Затем слегка наклонил голову и сказал: — Я никогда ничего не забываю. Вдоль твоей улицы, затем налево, вперед, третий поворот направо, вперед до знака «парковка запрещена. штраф». Почему около стрип клуба запрещена парковка? — А хер их знает, этих капиталистов. Скоро будут драть деньги за лишний глоток воздуха. Ну, так что? Ты со мной? — И в огонь и в воду, — с несвойственной ему серьезностью в голосе, сказал Глэм. Через некоторое время парни вошли в здание, похожее на клавишу для управления движением лезвия канцелярского ножа, и носящее пикантное название «Vanilla». С порога в нос ударил аромат алкоголя, сигарет и помоев. — Королевское местечко, — оценил Чес. Глэм заметил, что его друг отнюдь не рассматривал отклеившиеся обои и подтеки на потолке, а задержал взгляд на девушке, которая ловко перебирала ногами, цепляясь за пилон. Танцовщица грациозно поднималась под потолок и медленно опускалась, демонстрируя все свои прелести. — Боже, какая адская работа. Вы хоть тряпку ей дайте, что ж она собой шест протирает, — возмутился Глэм. — Балда. Это же искусство, — сказал кто-то за спиной Глэма. — С кем имею честь? — Я Тео. — И в чем же тут искусство, Тео? — Хм, твоя правда. Настоящая прелесть — то, что они делают в постели. Тебе какая нравится? — Ну, допустим, та, рыжая в косухе. Которая стоит с блондинкой. — А ты не из робкого десятка, малой. Ну попробуй, если уверен, что бегаешь быстро. Глэм не оценил шутки и спокойно подошел к девушке. — Здравствуйте. Вы выглядите обворожительно. Я бы не дал Вам и 30. — Че сказал, паскуда? Очнулся Глэм в комнате Чеса. — Охх… Что произошло? — Ничего страшного, ловелас. Ты просто выбрал не тот комплимент. И не ту девушку. — Кто… кто это был? — Виктория, официантка. Она немного помяла тебя. Зато в стене стрип клуба теперь выбит твой портрет, хаха. — Чес, я не чувствую носа… — Нет! Не трогай! Чеснок аккуратно поправил холодный компресс на носу Глэма, и мягко скользнул кончиками пальцев по окровавленной щеке. В серых ласковых глазах напротив, можно было утонуть. Глэм, прекрасно зная это, сразу заплыл за буйки. А говорят, у курильщиков глаза некрасивые… Пиздят, наверное. — Тише. Лежи здесь и не шевелись, я сейчас приду. Глэм коснулся щеки, где только что были пальцы Чеса. Щека была не в крови. Это были тушь и слезы. Спящий ворочался во сне и что-то бормотал. Хрупкое на вид, тоненькое тело страшно выгибалось, дрожало. И вдруг на минуту замерло. Чес присел на край кровати. Тишину пронзило громкое, исполненное боли «НЕТ!». — Шшш, спокойнее, дружище, — прошептал Чес. Парень провел ладонью по плечу спящего, тот, не просыпаясь, схватил Чеса за руку. — Какой требовательный, черт побери, — сказал Чес и улегся рядом, обняв друга. Кошмар отступил, руки спящего обмякли упали на подушку, но Чеснок остался рядом. Через 3 дня Глэму полегчало. С разбитого в хлам лица начинал спадать отек, а синие ноги и руки стали слушаться. Чес вернулся с улицы с бутылкой пива и увидел друга, настраивающего свою сиреневую гитару, лежа на кровати. — Опа, что-то я пропустил. Когда началось восстание мертвецов? — Всего пару часов назад, — улыбнулся Глэм. — Почему без медиатора струны издают такой ущербный звук? Парень кинул взгляд на шкафчик, в котором за стеклом лежали два медиатора и значок Twisted Sister, и прежде, чем Чес успел что-либо сказать, встал, сделал пару шагов и упал. Чес подошел к другу, поднял его за плечи. — Ну ты даешь. Сказал бы мне, я бы подал. Я, конечно, не совсем трезв, но на ногах, в отличие от тебя, держусь. — Все в порядке, просто встал резко, в глазах немного потемнело… Вдруг Глэм почувствовал, что висит на руках друга, как тряпичная кукла. Что теплые ладони аккуратно придерживают спину, и, кажется, слегка подрагивают. — Ты что-то хотел сказать, вроде… — Уже не важно. Чес ощутил лишь мягкое прикосновение губ, ресниц, щекотивших щеки и тонких пальцев в своих волосах. — Ты мне нравишься. — И ты мне. Чеснок аккуратно уложил Глэма в кровать и задержался над ним лишь на мгновение. В голове Глэма промелькнула мысль, что ему не хватит ни этой крупицы времени, ни воздуха в легких чтобы сказать «постой» или «не уходи». Он не нашел ничего лучше. Судорожно схватил Чеса за вырез футболки, открыл в немом возгласе рот, но так и не успел ничего сказать. Чес все понял. Глэм стонал. Потому что больно вообще-то, когда коленом на синяк давят. Движение. Вздох. От Чеса пахло табаком, спиртом и китайским пластиком. Приятно. По крайней мере Глэму нравилось. Парень откинул голову назад — думал блондинистые волосы красиво упадут на подушку, как в фильмах. Нихуя. Непослушные локоны полезли в глаза в рот и нос. Хотя ему, кажется, стало все равно, когда Чес, движением, аккуратно намекнул на продолжение. Скрип. Еще вздох. Чеса будто утягивало в омут, на дно реки. Хотя река не стала бы тянуть его руками за волосы. Не стала бы закидывать ему на спину ноги. Не стала бы… Нет, из омута Чес бы выкарабкался, выплыл. А в Глэме он готов был… утонуть. В объятьях парень спал спокойно. «По крайней мере сейчас», — подумал Чес. И решил остаться. — Спокойной ночи, Глэм.