Un
1 августа 2020 г., 15:00
Внимательный взгляд отца посылал по телу стадо мурашек, которые неприятно проходились по конечностям и спине, вынуждая парня мысленно морщиться, но на деле же оставаться невозмутимым. Его игра на скрипке, подаренной около десяти лет назад матерью, была великолепна, но господин Ким всё равно пытался найти недочёты в каждом движении молодого человека. Тот прикрыл глаза, чтобы не нервничать так сильно. Ему хотелось поскорее завершить своё выступление перед строгим отцом и безразличной ко всему матерью, уйти к себе в комнату и притвориться, словно его вовсе не существовало.
Ким Тэхён, казалось, был одним из самых послушных детей не то чтобы на планете, а во всей Вселенной. Юноша слушался матушку и никогда не перечил отцу, его личное мнение и отношение к жизни буквально забрали ещё в самом детстве, отправляя к нянечке, которая уже в четыре с половиной года научила мальчика писать не очень сложные слова на корейском языке. Его всё детство преследовали многочисленные скучные учителя по английскому, китайскому, французскому, математике и игре на скрипке, потому что негоже сыну самого́ господина Кима, владельца крупной компании по производству высококачественной мебели, быть бестолковым неучем. Друзьями мальчика были верные книги, стоя́щие в строю на полочке деревянного шкафа, а подругами служили нянечки, сидящие с ним только потому, что им платили зарплату; иначе чужой ребёнок никому не был нужен. В десять лет, то есть девять лет назад, в дом Кимов уже не приходили няньки, потому что Тэхён уже не нуждался в постоянной опеке, но обучение продолжалось на дому́, ведь все частные школы города не были по душе матушке.
Ким-младший был до сих пор удивлён тому, что с ним вообще смог познакомиться и даже подружиться ныне его лучший друг — Чон Хосок. Просто парнишка с лучезарной улыбкой и заразительным смехом, чем-то напоминающим крики макаки в зоопарке. Если бы не выставка любимого современного художника матери пару лет назад, куда госпожа Хан потащила своего сына, то молодые люди не смогли бы обменяться е-майлами и так бы и не начали общение, которое позже переросло в такую крепкую дружбу. Наверное, именно Хосоку Тэхён доверял намного сильнее, чем всем остальным личностям, мелькающим в его жизни.
Произведение, которое парень играл на скрипке, закончилось, поэтому юноша снял с плеча музыкальный инструмент и с уважением поклонился родителям. Матушка лениво отвела взгляд от своих ногтей, которые рассматривала на протяжении чуть ли не всей игры сына, а отец качнул головой. Этот жест означал: «Я недоволен». Мужчина молча встал с мягкого дивана, поправил свой деловой костюм и, зыркнув на опустившего голову Тэхёна, быстро покинул гостиную. Госпожа Хан последовала его примеру, но напоследок погладила сына по голове и бросила холодное «молодец», только после этого отправляясь по своим личным делам. Ким, оставшийся наедине с собой, присел на диван, где ранее сидел родитель, и посмотрел на огромную выключенную плазму, висевшую на стене с дизайнерскими обоями, которые стоили несколько миллионов вон. Он склонил голову вбок, вздохнул и скользнул по технике взглядом карих глаз.
Для чего в их доме было три телевизора? Зачем родители купили ему собственный игровой ноутбук? На кой чёрт ему нужна приставка? Из-за вечной учёбы, которая не прекращалась даже в субботу и воскресенье, кои были отведены народу властью именно для отдыха, Ким Тэхён не имел возможности поиграть во все эти игры, хранящиеся в памяти устройств; ему не было дозволено смотреть развлекательные программы по телевизору и сидеть в интернете можно было лишь три часа в день, и то парень делал это втихаря, жертвуя своим сном. Ему нельзя было буквально ничего, а досугом являлась игра на скрипке и рисование, которым фанатка искусства, мать, вынуждала нехотя заниматься.
Юноша поднялся в свою комнату, закрыл за собой дверь практически неслышно и неторопливо прошёл к рабочему столу, на котором оставил футляр от своей скрипки. Он поместил инструмент внутрь, закрыл футляр и посмотрел в окно. В тёмной ночи можно было заметить ветки посаженного под его окном дерева, но верхушка уже была выше тэхёновского балкона, куда парень выходил исключительно по утрам, когда ещё не ложился спать, но уже был готов встретить рассвет, исключая зимние дни. Молодой человек прошёл в свою личную ванную комнату, встал напротив круглого зеркала над керамической раковиной белого цвета и чуть поджал припухлые губы, осматривая свой внешний вид в зеркале.
Чёрные волосы были покорно, но некрасиво зализаны в причёску, которая ужасно нравилась родителям, поэтому парень зарылся в пряди длинными пальцами и быстро растрепал волосы, превращая их в подобие птичьего гнезда. Смоляные пряди сразу же упали на длинные ресницы и прикрыли мило оттопыренные ушки, позволяя парню выдохнуть с полным спокойствием. Взгляд шоколадных глаз прошёлся по прямому носу с родинкой на кончике справа, по припухлым губам и сильной шее. Белоснежная рубашка была послушно застёгнута на все пуговицы, буквально душа, и заправлена в чёрные классические брюки, а поверх неё была зелёная вязаная безрукавка. Он снял сначала именно её, а потом и рубашку, оставаясь с голым торсом. Ключицы, обтянутые кожей, эстетично выпирали из-за стройности молодого человека, однако мягкий животик у парня всё-таки присутствовал, но не был уродливым, а придавал некое очарование его телу. Парень потянулся за своей пижамной рубашкой и надел её, не застёгивая две верхние пуговицы, а затем поменял брюки на пижамные штаны со шнурками. Теперь ему было комфортно, теперь ему намного больше нравилось находиться в собственном теле.
Молодой человек выдавил на свою зубную щётку мятную пасту, включил воду и намочил немного щётку под холодными струями, после чего сунул её в рот и принялся тщательно чистить зубы. Раньше матушка, помешанная на чистоте и порядке во всём, приходила по вечерам в комнату младшего и заставляла дышать ей в лицо, чтобы проверить, почистил ли мальчик зубы. Она уже давно не делала этого, но парень всё равно придерживался старой привычки и надеялся хотя бы на одно появление матери в его комнате, чтобы та, как раньше, погладила по голове и чмокнула в лоб, а потом ушла, пожелав спокойной ночи. Да можно было бы просто хороших снов пожелать. Но ничего из желанного парень не получал очень давно, поэтому променял свой здоровый сон на провождение в социальных сетях.
Молодой человек выключил повсюду свет, неторопливо дошёл до своей кровати, включил светильник на прикроватной тумбочке и достал из верхнего ящика свой Айфон, купленный отцом на пятнадцатилетие. Конечно, у Тэхёна была возможность чуть ли не каждый месяц покупать новые телефоны и копить их в своей комнате, чтобы хоть как-то заполнить одиночество, но юноше уж очень полюбился этот телефон, сменивший уже сотни чехлов, на которых Ким не экономил.
Первым делом юноша проверил свою почту, но писем от лучшего друга не было. Он решил попытать удачу и в других соцсетях, но следа Хосока нигде не обнаружилось, поэтому Тэхён недовольно сжал челюсть и решил отвлечься просмотром аниме. Юноша включил фонарик, чтобы разглядеть в темноте ящика свои наушники, нашёл их и принялся смотреть первую серию японского мультфильма, который был популярен в Корее с даты его официального выпуска.
Через какое-то время просмотр аниме ему надоел, да и смотреть разом весь сезон за одну ночь не хотелось, и Ким взглянул на окно, за которым медленно просыпалось солнце. Ранние пташки уже во всю пели свои красивые песни, сидя на ветвях деревьев в саду; цветы постепенно раскрывали бутоны, чтобы показать всем свою красоту; только вот люди выйдут на улицу не так скоро, как предполагала природа. Тэхён щёлкнул кнопкой на светильнике, поднялся с места, сунул ноги в мягкие домашние тапочки и прошёл к балкону, открыл дверь и вышел наружу, чтобы вздохнуть побольше прохладного воздуха наступающего дня.
Лето постепенно приближалось к концу. Этот факт неприятно скрёбся в разуме, злорадно хихикал. Осень наступала на пятки, первые числа августа наверняка пройдут так же незаметно, как два предыдущих месяца. В социальных сетях Тэхён постоянно видел жалобы школьников и студентов о том, что каникулы прошли слишком быстро, но лишь грустно улыбался и качал головой. У него самого вообще каникул не было, учителя продолжали приходить каждый чёртов день, кроме субботы и воскресенья, которые парень проводил за творчеством, навязанным матушкой. Иногда отец брал парня с собой в офис, чтобы научить каким-то делам, связанным с бизнесом, но в остальном юноша скучал.
Он перерисовывал картины великих художников на листы в альбомах, раскрашивал свою одежду различными узорами, создавал собственные картины на холсте в комнате и слушал классическую музыку, хотя хотелось бы послушать джаз. Но госпожа Хан за стеной не позволяла переключить Баха на кого-то другого, поэтому Ким продолжал слушать классику. Если не слушал, то играл. И играл весьма успешно, учил новые ноты и исполнял произведения в паре со своим телефоном.
Ему бы хотелось, чтобы произошло что-то, что в корень изменило бы его жизнь, но ничего такого не происходило никогда, отчего становилось невыносимо грустно и тоскливо. Хосок уже несколько раз встречался с девчонками младше и старше самого Чона, хотя парень ничем, впрочем, не отличался от Тэхёна и был старше юноши всего лишь на один жалкий год, а если быть точнее — на несколько месяцев, потому что Ким родился в самом конце декабря.
Брюнет последний раз набрал в лёгкие утренний воздух, поморщился от прохлады ветра и вошёл обратно в спальню, чтобы выключить интернет на телефоне и лечь наконец-то спать, поставив будильник. Молодой человек долго лежал без сна и тупо смотрел на изученный от и до потолок, даже на люстру, которую прожёг взглядом чуть ли не насквозь, но вскоре всё равно уснул, наконец-то отдаваясь в руки Морфея.
***
— До свидания, Тэхён-щи, Вы хорошо поработали сегодня, – заулыбалась госпожа О, когда Тэхён вышел в прихожую, чтобы проводить своего учителя по китайскому. Он услужливо поклонился и вежливо улыбнулся на прощание женщине, которая всегда была в восторге от его манер. Ким выдохнул, когда дворецкий закрыл массивную дверь, развернулся и пошёл обратно в столовую, где проходили занятия. На длинном столе, сделанном на двенадцать персон, лежали многочисленные учебники и тетради, которые парень притащил сразу, чтобы по сто раз не бегать в свою комнату и обратно. Молодой человек плюхнулся на деревянный стул, почесал нос и посмотрел на настенные часы, которые громко тикали, не позволяя тишине завоевать особняк семьи Ким. Стрелки упрямо шли к двенадцати часам дня, а это значило, что совсем скоро сюда прибудет ещё один учитель, но на этот раз по английскому, который Тэхён терпеть не мог. Ему больше симпатизировал французский, а китайский нужно было выучить просто из-за того, что так принято в богатых семьях. Английский же шёл обязательным, по той же причине, что и китайский, хотя он не был так нужен в Южной Корее, однако отец настоял на том, чтобы Тэхён обучался этому языку. Через какое-то время все уроки наконец-то кончились, Ким распрощался с последним учителем и, собрав вещи, пошёл в свою комнату. Он резко остановился, когда услышал строгий цокот каблуков, узнав материнские шаги. Юноша поднял голову и встретился взглядом с мельком улыбнувшейся женщиной, которая остановилась на две ступени выше. Тэхён снова опустил голову и хотел молча пройти мимо, но холодное «не так быстро, юноша» от матери вынудило снова остановиться и покорно посмотреть в глаза матушки. — Сегодня вечером состоится ужин, к которому ты обязан быть готов. — Да, мама, – он кивнул, на что госпожа довольно улыбнулась. Ей и отцу всегда нравилась эта покорность, которая была синонимом имени Ким Тэхёна. — Отец уже говорил с тобой о причине приезда господина Шина и его семьи? – приподняла бровь и поправила короткие пряди густых волос, а младший отрицательно качнул головой, заставляя госпожу Хан недовольно качнуть головой. — Тогда это сделаю я, – она указала длинным пальцем на спуск по лестнице и двинулась вслед за Тэхёном, который уже не чувствовал своих рук из-за тяжести учебников и тетрадей, а также остальных школьных принадлежностей. Они дошли до столовой, откуда ранее вышел молодой человек, чтобы спокойно добраться до своей спальни, но сейчас был вынужден разговаривать с матерью из-за какого-то ужина с гостями. Таких было уже много, но никогда старшие не говорили об этом дольше двух секунд, за которые успевали строго отчеканить: «Сегодня приезжают гости, будь собран и воспитан». Эти изменения в поведении пока что только матери очень тревожили и не нравились Киму, но он покорно терпел и сохранял свой невозмутимый вид. Госпожа Хан по-хозяйски села за стол, сложила ногу на ногу и скрестила руки на груди. Молодой человек внимательно смотрел в карие глаза матушки, был готов принять любую новость, но всё равно замер, когда услышал слова матери, растянувшей губы в ненастоящей улыбке и склонившей голову набок, наблюдая за реакцией сына. Ей нравилось издеваться над ним, потому что ребёнок никогда не смел показывать что-то лишнее, он всегда должен был сохранять спокойствие, но сейчас его грудная клетка слишком часто поднималась, а губы сжались от злости. — То есть как это — женитьба?
