Music of our souls

Я открываю старую дверь И думаю о былом. Ты позитивною была, Когда так плохо было всё. Теперь живу я так, храня одну тебя В душé, любя.

***

      Тэхён внимательно наблюдал за девушкой, которая стояла во дворе дома, где жил парень, смотрела в окна исключительно его квартиры и повторяла его имя, чуть ли не весь район пробуждая своим криком. Было бы романтично, может быть, если бы Ким не стоял возле подъезда, и около машины, на которой сюда привезли пьяную Рюджин, не находился бы какой-то задолбавшийся юноша. Дождь уже давно прекратился, но из-за ветра хотелось укутаться в одеяло и выпить чего-нибудь горячего, поэтому брюнет был явно восхищён тем, что Шин стояла посреди улицы в футболке и чёрных джинсовых шортах.       Молодой человек оттолкнулся от железной двери подъезда, подошёл к бывшей жене и коснулся её плеча, произнеся девичье имя. Позади молодых людей фыркнул блондин с розовыми прядями, развернулся, кинув Тэхёну сумочку, сел в автомобиль и быстро уехал. Отправляться куда-то в двенадцать часов ночи, чтобы доставить пьяницу Шин без катастроф до дома, не хотелось, поэтому юноша молча взял блондинку под руку и повёл за собой в подъезд, регулярно шикая на неё, ведь та вела себя слишком громко и могла разбудить соседей.       Юноша закрыл за ними дверь, усадил младшую на пуфик в коридоре, принимаясь снимать с её ног кроссовки, терпел то, как она что-то делала с его волосами и хихикала, словно маленькая. Молодой человек вновь поднял её с места, взял за руку, будто ребёнка, и повёл в ванную комнату. Парень толкнул девушку в душевую кабинку, под непонятливым взглядом включил холодную воду и закрыл дверцу, чтобы вода не выливалась на пол ванной. Рюджин оглушающе завизжала, когда холодные струи воды попали на кожу, а Тэхён хмыкнул. Почему-то на улице ей холодно не было. Шин всё-таки нашла кран, выключила воду и принялась долбить в дверцу, а Ким отрицательно покачал головой. Он снова открыл дверцу, включил ледяную воду, и та попала на тело визжащей блондинки, чьи волосы полностью промокли, как и одежда.       Юноша принёс из своей спальни спортивные штаны, которые можно было завязать на поясе, старую футболку красного цвета и махровое полотенце. Он отдал всё дрожащей бывшей жене, вышел из ванной и пошёл на кухню. Ему незачем были эти путешествия, поэтому пусть она останется сегодня на ночь, а завтра утром Ким доставит Шин в родительский дом, если та, конечно, не успела приобрести собственную квартиру. Брюнет нажал на кнопку электрического чайника, чтобы тот начал греть воду внутри.       После того как вода закипела, на кухню пришла немного смущённая своим поведением и слегка протрезвевшая Шин. Она села за стол, словно ничего и не случилось, и стала сушить короткие волосы, иногда поглядывая на юношу, шмыгающего носом. Парень налил в две чашки кипяток, заварил зелёный чай в пакетиках и поставил посуду на стол, садясь неподалёку от Рюджин. Девушка повесила полотенце на плечо, обхватила кружку руками и выдохнула, когда пальцы почувствовали приятное тепло.       — Мне нужно объясниться? – стрельнула в старшего взглядом, а тот лишь безразлично пожал плечами. Ему не особо будет интересно слушать, что бы та ни рассказала, и это ранило, очень неприятно жгло внутренности. – Знаешь, – парень всё же посмотрел на неё, слегка нахмурился и сжал челюсть, а блондинка сделала глоток горячего напитка и вздохнула, – мне однажды мама сказала, что все поступки спьяну делаются искренне. Я ведь могла веселиться, но приехала к тебе.       — Устроила цирк моим соседям, – согласился молодой человек, отвернулся и посмотрел в окно. Там, как и прежде, правила темнота и тишина. Ночь обнимала город и не позволяла ему сдвинуться с места. Рюджин закатила глаза. – Наверняка у них давно нет времени, чтобы хорошенько повеселиться, так что спасибо тебе за выступление, хоть и спьяну.       — Тэхён! – она нахмурилась, встретилась с тёмными глазами поднявшего брови парня и глубоко дышала, пытаясь успокоить бурлящую злость. – Я ведь говорю серьёзно! Я буквально тебе в любви признаюсь!       — Как самоотверженно, – безразлично отвернулся, стал опять пилить пустоту за окном взглядом, сделал пару глотков чая и, откинувшись на спинку стула, устало закрыл глаза. – Знаешь, что будешь отвержена, а всё равно признаёшься.       Рюджин замолчала. У неё появилось чудовищное желание вылить всё содержимое своей кружки на голову брюнета рядом, пусть это и обожжёт его кожу, даже оставит ожоги. Он надоел ей. Надоел тем, что нравился. Тем, что игнорировал внезапно появившиеся чувства. Тем, что ненавидел. Ким Тэхён — это нерешаемая задачка её жизни, а ребусы Шин Рюджин никогда не любила, поэтому буквально тряслась от злости, когда брюнет вёл себя так равнодушно по отношению к ней.       Она сделала очередной глоток горячего чая, рассматривала его в кружке и пыталась понять, что говорить дальше. Романтика на него не сработала, прямолинейность осталась словно незамеченной. Что сможет впечатлить этого говнюка? Блондинка прикрыла глаза, нахмурилась: слишком много мыслей и загадок на пьяную голову — но спать не хотелось, да и Тэхён, видно, пока ещё не собирался, раз неторопливо пил чай и молчал, бесцельно гуляя взглядом по пустоте за окном.       — Что ты нашёл в ней, а? – внезапно выпалила девушка, но поздно спохватилась, поэтому подняла слегка испуганный взгляд на Тэхёна, который принялся хмуро оглядывать её.       — В ком? – он поднял бровь, словно и правда не мог догадаться, о ком говорила блондинка, недавно смывшая свой испорченный макияж в его же ванной комнате. Тэхён кивнул, чтобы Рюджин всё-таки продолжила говорить. Она сжала руки в кулаки. Отец отрубит ей голову, если она расскажет, что эта недоделанная Золушка являлась сестрой, но сможет ли эта информация рассорить эту сладкую парочку? Если да, то Шин готова. Лишь бы Ким стал только её.       — В Шин Вонын. Что ты нашёл в моей сестре? Она ведь намного хуже меня, даже мани...       — Сестра? – перебил, удивлённо поднял брови и немного округлил глаза, а кареглазая напротив фыркнула. Девушка опустила голову. Да, господин Шин определённо убьёт её, а эта вонючка Ын ещё станцует на сестринской могиле.       — Эта замарашка — внебрачная дочь моего папы.       Тэхён нахмурился. Слишком много информации, которую нужно проверить в разговоре лично с Вонын, но сейчас его больше задело не то, что Шин-старшая скрыла от него правду, а то, что Рюджин так оскорбила её. Молодой человек молча встал из-за стола, вылил недопитый чай в раковину и там же оставил кружку. Он развернулся и недовольно посмотрел на блондинку, которая мигала глазами и поджимала губы.       — Ляжешь в гостиной. Плед на спинке кресла.

***

      Ливень барабанил по крышам домов, едущим по проезжей части автомобилям, капли встречались с асфальтом и скоропостижно погибали, не выдержав резкого удара о землю. Небо было закрыто серыми тучами. Многие сейчас прятались в уютных кофейнях или сидели дома, наблюдая за дождём в объятиях тёплого одеяла с кружкой горячего напитка в руках. Ким Тэхён же сидел в салоне своего автомобиля, рассматривал падающие в лужи капли дождя, иногда зевал и передёргивал плечами из-за холода, пусть в машине и работала печка.       Он отвёз Рюджин ещё час назад, потратил шестьдесят минут на то, чтобы позвонить Вонын и договориться с ней о встрече, предупредив, что будет ждать в своём автомобиле. Парень нервно постукивал по рулю пальцами. Его мучили вопросы, которые кашей смешивались в голове, и юноша совсем не знал, как правильно сформулировать их, чтобы было понятно не только ему, но ещё и девушке, с которой он хотел побеседовать. Ему было обидно, что она скрыла от него так много всего, хотя сама буквально всё знала про его жизнь и семью. Это дурацкое письмо шестилетней давности, лежащее сейчас в бардачке его авто, — зачем она написала его? Зачем скрылась тогда на столь долгое время? Почему не встретилась с ним лично, раз могла связаться через Хосока? И друг хорош... Скрыл тот факт, что знал её, а о том, что общался с ней всё это время, пока младший мучился, вообще рассказал только двадцать минут назад. Вот и доверяй людям после такого...       Парень отвлёкся от мыслей, когда из подъезда выбежала шатенка, хлопнула дверью и, перепрыгивая через особо большие лужи, добралась до его машины. Она села в салон, выдохнула, повернулась к юноше лицом и перестала вмиг улыбаться, потому что увидела то, с каким напряжением он смотрел на неё. Вонын сглотнула заметно только для себя, прикусила нижнюю губу, но не торопилась что-то говорить, потому что все слова, выученные за всю жизнь, куда-то делись, словно Шин и не знала их никогда. Тэхён продолжал сверлить её испытывающим взглядом, будто она совершила какое-то ужасное преступление.       Молодой человек отвернулся, концентрируясь на дороге, и сдвинул машину с места. Девушка отвернулась, пристегнула ремень безопасности и сложила руки в замок. Она яростно ковырялась в памяти и пыталась вспомнить нечто, что могло так сильно повлиять на состояние Тэхёна, так резко обидеть его, но ничего не приходило на ум, поэтому кареглазая снова посмотрела в сторону Кима и негромко поинтересовалась о происходящем.       — У меня есть к тебе несколько вопросов.       — Хорошо. Я слушаю, – она нервно стала перебирать пальцами, покручивала на среднем пальце серебряное колечко и пыталась успокоиться, ведь не убьёт же её Тэхён.       Девушка, по просьбе юноши, достала из бардачка единственную бумагу, уже потрёпанную временем, открыла её и задержала дыхание, словно опустилась под воду. По телу прошёлся холодок, начавшийся с кончиков пальцев на руках, пробежавшийся по всем конечностям и застывший где-то возле сердца. Вонын посмотрела на юношу, а тот лишь продолжал прилежно вести автомобиль, напряжённо сводя челюсть и слишком сильно держа руль, будто тот мог убежать или раствориться.       Они приехали в кафе, где обычно проводили время вместе, почти одновременно вышли из салона и вошли в наполненный зал, где было только два-три свободных столика. Молодые люди заняли один из свободных, к ним подошёл официант, получил заказ и, поклонившись, ушёл. Коллеги переглянулись: оба чувствовали невероятное напряжение, которого не было даже в первую встречу.       Тэхён попросил открыть то письмо, которое Шин взяла с собой, поэтому шатенка кивнула, последовала указанию и пробежалась глазами по строчкам, которые — она прекрасно помнила — были написаны наспех, хотя получилось очень даже аккуратно. У неё не было времени в тот день написать что-то более понятное, просто объяснить всю ситуацию, потому что тогда она хоть и доверяла парню, но не так сильно. Девушка подняла голову, посмотрела на юношу, кой снял с шеи кулон и положил его на стол, а кареглазая виновато поджала губы. Он решил перечеркнуть всё, произошедшее между ними?       — Вопросы: почему ты написала это письмо? Для чего скрыла факт родства с моей бывшей женой? Зачем оставила меня тогда?       Вонын еле сдерживала слёзы. У неё было такое ощущение, будто Тэхён сильно обижен, словно она предала его, слишком больно ранила и не заслуживала сейчас его чувств и доброты. Нос щипало от собиравшихся слёз, дыхание участилось от взгляда парня, буквально прибивал к стулу и вынуждал нервничать. Ким выдохнул: он правда слишком накалял атмосферу. Молодой человек убрал из рук застывшей собеседницы письмо, мягко обхватил ладони своими и чуть улыбнулся. И после этого она всё-таки расплакалась, опустила голову и поджала губы.       — Я была напугана. Мне правда было страшно. Я не знала, что будет дальше. Моя мама умерла, отец внезапно решил взять надо мной опеку, а потом я узнала о запланированной свадьбе... Тэхён, я просто трусиха. Думала, Рюджин тебе нравится, и я разобью вашу любовь, – она прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки, проморгалась и, высвободив свою руку из тэхёновой, но второй крепко сжав его ладонь, вытерла слёзы рукавом свитера радужной окраски. – Я думала, что смогу оттолкнуть тебя, если напишу так грубо. Но ты мне так нравился, поэтому я заказала эти дурацкие украшения с теми цветочками, – она шмыгнула носом, а парень напротив нежно улыбнулся.       — Ты дурочка, – девушка закивала, прикрыла ладонью глаза и покачала головой. – Но всё равно мне нравишься.       — Замолчи, – она опустила голову на положенную на стол руку, снова покачала головой и чуть крепче сжала ладонь посмеявшегося молодого человека.

***

      Они разговаривали не так долго, но за это время Вонын подробно ответила на каждый заданный вопрос Тэхёна. Молодые люди чувствовали, что постепенно сближались, становились откровеннее с каждым словом, и доверие друг к другу росло ежесекундно. Ким сейчас не был так обижен, как прежде; он пытался понять чувства девушки и принять каждую её глупую мысль, из-за которой был совершён тот или иной поступок. Ему было жаль, что он не смог поддержать её в те мгновения, когда тоска по близкому человеку и неизвестность будущего связывали Шин по рукам и ногам, вынуждая плакать в одиночестве и переживать каждый день с огромной моральной нагрузкой. Он винил себя в том, что не был настойчив и оставил всё так, как было, позволил уйти на шесть лет, но теперь Тэхён пообещал себе, что будет рядом, пока сама Вонын не захочет противоположного.       Он будет идти с ней по одной дороге, пока она сама не захочет это прекратить.