Лиза

— Эй, выскочка! Херувим обернулся. Чикатиллыч подошел ближе, буравя его тяжелым взглядом, от которого тот застыл на месте, как кролик перед удавом. Он постарался спрятать свой страх подальше, но, кажется, не смог. Страшный мужик сделал еще один шаг, и Херувим, не желая сокращать разделявшую их дистанцию, отшагнул назад. — У меня есть имя, — выдавил он, стараясь сохранять уверенный вид. — И я не выскочка, я всего добиваюсь сам, своими силами. — Вот как, значит. Еще шаг. Он снова отступил. И еще, уперевшись спиной в стену. — Какие-то проблемы? Он что-то натворил? — Лиса выскользнула из-за угла, неся подмышкой сверток одежды. Она встала между ними и уставилась на Чикатиллыча. — Натворил? Несколько секунд они смотрели друг на друга, играя в гляделки: темно-серые, как грозовое небо, глаза Лисы против черной бездны глаз Чика, неизвестно в чьих больше чудовищ. — Да ты не Лиса! Ты просто росомаха! — долговязый наемник рассмеялся и протянул руку, намереваясь потрепать Херувима по плечу, но она перехватила ее, заслоняя своего ученика. — Всего то новобранца поближе рассмотреть хотел. А ты сразу когти выпускаешь. — С вами не повыпускаешь. Данил, я тебя куда отправила? — Я курить ходил. — Шагом марш. Херувим отлепился от стены и потопал в душевую, прислушиваясь, о чем говорят наемник с наемницей. Кажется, не ругаются даже, так мило переговариваются, даже смеются. Ему же стало гадко, еще и порезанная рука снова разболелась. Он закатал рукав и скривился, увидев, что бинты снова стали мокрыми от крови. Чертов наемник, даже не прикоснувшись к нему, сумел причинить новую боль. Вот что он ему такое сделал? Им всем. За что его все так презирают? Херувим посмотрелся в висящее на стене зеркало и хлопнул ладонью по стене. Ведь сам же, все сам. К чему угодно готов, чтобы доказать… Он стащил с себя комбинезон, размотал повязку и прошлепал босыми ногами к бочке с водой. Когда он уже заканчивал с мытьем, скрипнула дверь. Он едва успел закрыть руками пах. Лиса бесцеремонно оглядела его с ног до головы, скептически прищурила левый глаз, заметив стекающую по пальцам кровь, и склонила голову набок. Вим почувствовал, что краснеет. Словно ему снова шестнадцать, и он стоит в военкомате перед сидящими за столом одетыми людьми, а те бесцеремонно его разглядывают, трогают, заставляют приседать, наклоняться, и что-то помечают в толстенных журналах. — Повернись. Только не это! Он втянул голову в плечи и развернулся на 180 градусов, чувствуя, что краснеет еще больше. От холода, а может и от стыда, его начало мелко колотить. — Теперь ко мне. Да успокойся ты. Чего я там, по-твоему, не видела? Хотя, если тебе от этого станет легче, ты красив. Очень хорошо сложен. Ладно. Жду в коридоре. На скамейке лежал синий комбинезон без шеврона. Он, вроде бы, и с ними, но еще не один из них. Его «зарю» Лиса унесла. Херувим побрился и еще раз оглядел себя в зеркало. Бесцеремонность Лисы, Елизаветы, как представил ее Макс, выводила его из равновесия не меньше циничной жесткости Чикатиллыча. Он даже усомнился, стоило ли вообще лезть в эту авантюру? Может, он и в правду, слишком много на себя берет? Наемница снова оглядела его и утвердительно кивнула. — Насчет Чикатиллыча не беспокойся. У него своеобразное чувство юмора. Как рука? — Нормально. — Врешь ведь. — Она пошла вперед и обернулась через плечо, приказывая следовать за собой. — Просто не желаешь показаться слабым. В нашей паучьей банке это скорее достоинство, чем недостаток. А то, что тебя пока еще всерьез не восприняли, явление временное. У Макса все люди с опытом, причем немалым. А ты, даже по меркам Зоны, далеко не мастер. Я права? — И что теперь? — Ничего. Будем исправлять. У тебя выбора нет. Ты уже слишком многое увидел, просто зайдя в наш лагерь. Сам понимаешь, уйти живым уже не светит. Или привыкай, или… — Куда ты меня ведешь? — Есть у меня одно место любимое. Хочу показать. Лиса привела его на крышу, подала кому-то знак и уселась под парапетом. Херувим робко опустился рядом. — Твоя главная беда в том, что все твои заслуги всегда воспринимались как должное, — начала наемница, глядя куда-то вдаль. — Что-бы ты не делал. Как бы ты не старался. А встречал в глазах близких людей лишь равнодушие. Тебя никогда не хвалили. Не радовались вместе с тобой, не сопереживали… — Ты что, мои мысли читаешь? — Скорее, я читаю тебя самого. По тебе видно, что ты все время рвешься вперед, ставишь перед собой едва выполнимые задачи. Слышал, что в колхозе больше всех работала лошадь? А потом ее пустили на колбасу. — Зачем мне это? — Просто, чтобы знал. Иногда нужно остановиться и оглянуться назад. Все мы совершили в своей жизни какую-то ошибку. А теперь расплачиваемся. — А в чем твоя ошибка? — Я не смогла полюбить то, что была должна. — Это как? — А вот это тебе знать не обязательно. — Лиса придвинулась ближе и обняла его, заставив положить голову себе на грудь, укрыла краем плаща. — Все хорошо. Ты доигрался до того, что пути назад нет. Но ты не один. Просто знай. От тепла ее тела дрожь унялась. От Лисы пахло степью: горечью полыни, свежестью ромашки и мяты с тяжелой примесью ни то лилий, ни то одуванчиков… — Лиза? Зачем? — За шкафом. Он теснее прижался к наемнице, потерся щекой о край бронепластины, закрывающей грудь, обвил рукой талию. — Ну ни фига себе! — Огромная туша Фроста заслонила собой дверной проем. — А что это вы тут делаете? — О жизни болтаем. — Лиса скептически приподняла светлые брови и похлопала рукой рядом с собой. — Присоединяйся, коль скучно стало. Фрост плюхнулся рядом. — Как насчет сигаретки, фройлян? — Ммм… вишневые. И откуда ты их берешь? — Красиво жить не запретишь. Лиса подкурила от деликатно поднесенной зажигалки, пыхнула ароматным дымком и облизала губы. — Сладкая. Только крепко очень. Дорогие? — Для тебя берегу. Знаю, что ты что попало не куришь. — Есть такое. Чем еще порадуешь? — Да я как-то, фиг его знает… Что, уже швах? — он указал на Херувима и затянулся, пустив дым в сторону. — Почему сразу швах? — наемница забрала у него сигариллу и снова затянулась. — Просто маленькая передышка. Чи калечить умеет. Макс нашел, кому проверку парню устраивать. До сих пор болеет. Я бы и рада погонять, так ведь не получается. — Получится. Ты бы хоть пару артов на него нацепила, чтоб быстрее восстанавливался. — Ага. Так Макс мне и дал. Такое только для своих. А вот это чудо пока еще не свой, — она выдохнула дым Херувиму в макушку и снова повернулась к Фросту. — А ты как думаешь, оно того стоит? — Хрен его знает. Я не видел, что там за танцы он с Чиком танцевал. — Капоэйра. Причем, весьма профессионально. — Я шесть лет занимался, — пояснил Херувим. — И еще год ножевой бой. Кунаи — это, скорее, хобби, просто нравится. Фрост хмыкнул. — А вот теперь ты увидел разницу между спортивным боем и дракой на смерть? Никто из нас не гордится тем, что посещал какие-то кружки, или служил в армии. Мы просто учились убивать. Да, Лиза? Цветочный горшок и ничего личного. — Все так. Человеку, который хочет тебя убить, плевать, сколько грамот висело у тебя над кроватью. Он не будет сражаться с тобой по правилам. И ты не должен. Херувим кивнул и свернулся клубком, прижимаясь к теплому боку. Лиса с Фростом сменили тему, перейдя на обсуждение каких-то курьезов и странных ситуаций, происходивших с ними по работе, для непосвященного обывателя совершенно не смешных, а, скорее, жутких. Но им было весело. Они проболтали около получаса, а потом Фроста вызвали по рации, и он ушел. Лиса тоже предпочла покинуть крышу. Херувим поплелся следом. Как ни странно, чувствовал он себя лучше, чем накануне. Видимо, ему и вправду была нужна обычная моральная поддержка. На следующий день Лиса взяла его с собой на задание. Впрочем, помощь Вима ей не требовалась. Они пролежали бок о бок в густых кустах около часа, а потом она встрепенулась, дважды нажала на спусковой крючок и не оглядываясь пошла обратно. — Даже не проверишь? — удивился Херувим. — А что там проверять? Я в оптику видела, как у него мозги по кустам разлетелись. В первый раз что ли? — Она остановилась, быстро набрала в КПК сообщение, что-то пролистала и улыбнулась своему ученику. — Ну все. Остаток денег сейчас перечислят. Неплохая сумма за пару выстрелов. Кстати, а ты метко стреляешь? — Ну, — замялся он, — даже не знаю. Раньше только из «калаша» приходилось. На зомби с десяток патронов истратил. На трех собак — почти целый магазин. — Слабовато. — Я исправлюсь. Ты только покажи, как правильно. А там я уже сам. Лиса еще немного покопалась в своем КПК, отправляя кому-то сообщения, и спрятала аппарат в карман. — Был когда-нибудь на Янтаре? — Был. — Веди. — А что там? — Работа. Обычно я таким не занимаюсь — слишком хлопотно, а вот для тебя будет в самый раз. Сахарова зомби достали, шумят и шумят, даже ночью. Спать не дают. Просит, чтоб кто-нибудь пришел и их перестрелял. Готов? — Не знаю. Наверное. — Не верный ответ. — Готов. — Ну так идем.