Завтра была гроза

Странности начались в 23:14 по часам Паркера. Он только что проснулся от того, что в салоне заголосила система оповещения пассажиров о необходимости пристегнуть ремни, его голова еще была сонная, будто налитая свинцом, но он мужественно нашел в себе силы выгрести из-под себя лямки ремня и пристегнуться. Энтони на соседнем месте спал, но тоже неохотно зашевелился, пробубнил что-то нечленораздельное и сел как надо. Питер планировал подремать еще немного, но, взглянув на часы чисто машинально, он не понял, почему они идут на посадку на сорок пять минут раньше. Решив узнать об этом у стюардессы, он заметил еще большую странность: единственная, которую он видел, с побелевшим лицом, с натянутой на него улыбкой, пристегнула собственный ремень и теперь косилась куда-то на потолок, словно бы ждала чего-то. Ну, или молилась. Еще одна девушка в униформе пробежала по проходу, стремясь как можно быстрее добраться до своего места. В этот момент люди поняли, что происходит что-то неладное. Послышался гул, вопросы на бедных бортпроводников сыпались как из рога изобилия. К счастью, но скорее к ужасу присутствующих, из динамиков раздался голос капитана воздушного судна: -Уважаемые Дамы и Господа! Наш самолет входит в зону чрезвычайно сильной турбулентности. Убедительно просим вас пристегнуться и не покидать своих мест до выключения экстренного сигнала, а также соблюдать все рекомендации, представленные в справочной информации, которую вам предоставили перед началом полета, и с которой вы можете ознакомиться на карточках в кармане впередистоящего сиденья. Соблюдайте спокойствие! — микрофон зашипел, но перед тем как отключиться, из него донеслось приглушенное, очевидно сказанное вторым пилотом «Да поможет нам…». В салоне на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Потом со всех будто спало оцепенение, и люди завозились на своих местах: кто-то убирал вещи под сиденье, кто-то искал те самые справочные карточки, а кто-то судорожно пристегивал и проверял ремень. Тони и Питер почти одновременно переглянулись, было видно, что обоих напрягло это сообщение, но не ввело в панику. -Я надеюсь, ты не страдаешь аэрофобией, и тебя не стошнит мне на брюки? — попытался ввернуть шутку Старк. По личной оценке Паркера та пришлась не к месту. Уже собираясь что-то ответить, он открыл было рот, но его прервало резкое падение самолета вниз. Знаете это чувство, когда на Американских горках желудок будто бы прилипает к легким? Питер, по правде говоря, всегда ловил с этого ощущения кайф. Но сейчас все его тело наполнилось парализующим страхом. Нет, он не боялся летать, хоть и не делал этого часто, и, нет, он не боялся умереть сейчас. Ну разве что самую малость, может быть. Дух перехватило от неожиданности, с которой самолет провалился в эту воздушную яму. Но удивительно было даже не это — люди вокруг молчали. Все просто сжимали ручки сиденья или закрывали голову, зажмуривались, но никто не кричал. На краю сознания Питера промелькнула мысль, что очень хорошо, что на борту нет маленьких детей. Почему это очень хорошо, он не смог определить точно. Но вот, невероятный блендер продолжается уже пару минут точно, и нервы какой-то девушки не выдерживают. Она кричит. И от ее крика уши закладывает не хуже, чем от перепада давления. Вслед за ней другие пассажиры тоже начинают причитать, громко молиться, а кто-то рядом рыдать. В какой-то момент Паркер не замечает, как зажмуривается и закрывает уши руками. Это слишком для него. Стоит признать, что ему очень страшно. Тряска продолжается всего несколько минут, но по ощущениям — вечность, гул и крики пассажиров еще больше накаляют атмосферу. Самолет ныряет то вверх, то вниз. Питер уже не может больше держать в себе и отворачивается от Тони, скулит, по его щеке сползает слеза. Как вдруг яркий белый свет озаряет салон сквозь иллюминаторы, которые остались открытыми, и он не кажется опасным или резким. Наоборот, он будто обволакивает и успокаивает. Свет настолько яркий, что в нем теряются очертания предметов вокруг, люди и даже кончики собственных пальцев. Наступает состояние умиротворения, как позже описал бы его Паркер. А Старк бы добавил, что, да, наркотического. Свет продолжает заполнять собой всё не более семи секунд, но за это время Питер успевает грешным делом подумать, что он умер и оказался в раю. Старк же просто надеется, что в самолет не ударила молния, хотя такая продолжительная вспышка вовсе не характерна для этого природного явления. Свет исчез так же неожиданно, как и появился: просто растворился в тенях. Люди больше не кричат, все находятся в состоянии какого-то высшего блаженства и успокоения. Тряски тоже больше нет. За окном по-прежнему ночь. Паркер позволяет себе разжать пальцы и откинуться назад, выдохнуть. Боковым зрением он замечает, что рубашка Тони на спине насквозь промокла, а сам он дышит тяжелее обычного, но старательно пытается скрыть это. Не желая приободрять почти незнакомого человека, самому находясь в состоянии «я выжил, когда уже не ждал», Питер отворачивается и прикрывает глаза. Он надеется, что этот полет не станет его последним, но в самолет он по доброй воле точно больше не сядет. Спустя приблизительно час пассажиры окончательно приходят в себя, встают со своих мест, просят налить им воды или сока. Питер расслабленно перебирает страницы книги, как вдруг к нему обращается Тони: -Эй, парень. -Питер, — раздраженно и устало отзывается тот, он почти уверен, что Старк просто забыл его имя. -Питер, — Энтони паузой выделяет обращение- сколько сейчас времени? Просьба кажется странной, особенно от Старка, который пол полета искал что-то у себя в телефоне. Паркер моделей то таких не видел, сто процентов супер дорогой и новый: большой, без кнопок. Про себя парень прозвал его кирпичом. -Эм, секундочку, — немного помявшись, он все же косится на часы, но те предательски встали, что не удивительно — давно пора было менять батарейку, — Черт, подожди, у меня часы встали, сейчас на телефоне проверю. Когда Питер посмотрел на экран его обыкновенного кнопочного любимчика, то тот тоже не обрадовал его: даже не включился. -Я не понимаю, — лицо парня выражало все оттенки недоумения, -Телефон подвис или? Нет, не понимаю! Что показывает твой?! -Тише, Пит, мой тоже вырублен, а часы тоже встали. И нет, они не электронные, они заводные, — Старк понизил голос до близкого к шепоту, — А теперь посмотри на людей вокруг: ничего странного не замечаешь? Паркер окинул взглядом рядом сидящих пассажиров, и никто из них не сидел в телефоне, не слушал музыку, да даже парнишка, всю дорогу игравший в змейку, сейчас тупо пялится в одну точку. -Что происходит? — маленький червячок страха зашевелился у Паркера где-то в районе почек, — Почему никто не пользуется телефоном? -Я не знаю, лишь могу предположить, как человек хоть сколько-нибудь причастный к физике и авиации, — на этих словах он сделал паузу, будто рассчитывал, что Питер скажет что-то, но, очевидно, не дождавшись этого, продолжил, — что мощная электромагнитная волна вырубила все электронные вещи на этом борту, -Старк замялся и Питер закончил за него. -Но что могло вырубить заводные часы, и как тогда самолет держится в воздухе, если электронику смело? -Все системы самолета дублированы, это не удивительно, -кивнул Тони, -Но вот что странно: что могло создать такое сильное поле? Предположить, что та вспышка была молнией, ударившей в борт — глупо, она длилась более пяти секунд, но больше идей у меня нет. -Но это неправдоподобная же идея, так? — Питер спрашивал с надеждой, что его убедят в обратном. Старк смотрел на него, будто раздумывая, стоит ли этому ангелочку говорить, что идея эта — фуфло полное. -Я уверен на девяносто девять процентов, что это не так, -наконец решился Тони, подумав, что лучше резать правду-матку, чем держать в неведении, — Что еще ты замечаешь? -Это игра в Шерлока Холмса? — Паркер насупился, в этой странной ситуации только викторин ему не хватало. -Нет, я просто проверяю, насколько ты не туп, чтобы в экстренной ситуации я мог на тебя положиться, — прошипел Тони, его явно разозлил этот вопрос, — На борту происходит непонятно что, а единственный человек, которому я хоть не брезгую, уж сам не знаю почему, пожать руку, через раз выдает всякий бред из своей милой головушки. «Он что назвал мою головушку милой?”-в голове Питера промелькнула эта мысль так быстро, что он не успел за нее ухватиться, зато вполне успел воспылать негодованием. -Послушай-ка, я только что пережил стресс, сейчас я нахожусь в еще большем из-за твоих догадок, так что будь добр от.-его гневная тирада была прервана полувыкриком Старка. -Думай, Питер! — и он указал рукой на иллюминатор. За ним не было видно ничего, лишь темнота. Ни облаков, отсвечивающих в лунном свете, ни огней приближающегося города — ничего. -Стоп, -мысль упорно возникала в голове Паркера и до этого, но он столь же упорно и игнорировал ее. Страх противным червяком зашевелился где-то между третьим и четыертым левыми ребрами. — Сколько мы уже летим, и почему до сих пор не заходим на посадку? -Умный мальчик, -усмехнулся Тони, -А теперь скажи мне, сколько по-твоему прошло времени? -Час? — Питер неуверенно промямлил, он правда не знал, -Откуда мне знать? Я секунды не считал! -Прошло порядка полутора часа, Пит, -Старк сделал многозначительную паузу, -И мы должны были приземлиться полчаса назад. -Откуда ты знаешь, если твои часы сдохли, равно как и мои, равно как и все чертовы часы на этом чертовом рейсе? — паника медленно подступала к Паркеру, обхватывая его и заполняя, начиная с кончиков пальцев ног. -Я прекрасно чувствую время, мне часто приходилось сидеть на совещаниях, которые столько длятся, и я каждый раз безошибочно и без помощи чего-либо определял, когда я могу встать и уйти, — Тони устало потёр глаза и вдруг наклонился еще ближе к Питеру, почти к самому уху, как будто сообщал страшную тайну, -На борту происходят странные вещи, Пит, и я, черт возьми, не знаю, что является их причиной.