Имя боуги

Бэлфоер вдохнул запах свежеиспеченного хлеба. Он не знал, каков он на вкус, но зато мог вспоминать те булочки, что когда-то давно выпекала его мать. С тех пор Бэл больше не ел хлеба, боясь забыть вкус домашней, родной выпечки, но зато мог наслаждаться запахом. Он расплатился, убрал все продукты в небольшой мешок, который на самом деле вмещал куда больше продуктов, чем казалось с виду, и направился к дому. Бэла там ждали. Он уже и забыл, какого это, приходить в пустой дом. Уже более полувека его ждут и встречают. Боуги прижал мешочек к груди, предвкушая, как обрадуется Итан. Дверь, как и всегда, была не заперта. Бэл просто не видел смысла запираться, а Итан часто забывал это сделать. Боуги вошел, скинул у порога ботинки и позвал любимого. Старческий скрипучий голос ответил из спальни: — О, ты быстро. Бэл, резво прыгая на одной ноге, проскочил в комнату. Итан сидел у окна в кресле-качалке, колени он накрыл пледом, очки сдвинул на переносицу, а в руках держал книгу. Итан очень изменился за эти полвека. Бэл осознавал это, но не мог понять, когда это началось. Когда лицо его любимого человека расчертили морщины, когда его тело стало тянуться к земле, а не к солнцу. Люди менялись, но Итан, как казалось боуги, изменился слишком резко. — Я купил твой любимый хлеб, — сказал Бэл, — а еще я нашел клубнику, можно будет сделать пирог. — Ты просто чудо, — улыбнулся старик, демонстрируя чудом сохранившиеся, но сильно пожелтевшие зубы. Боуги положил свой мешочек на комод, а после сел на колени к своему человеку. Они смотрелись довольно странно: старик и молодой, красивый парень. Но в глазах Бэла Итан был все еще молодым красавцем, а старик знал, что его возлюбленный выглядит иначе. Бэлфоер положил голову на плечо своего человека. От Итана больше не пахло свежесрубленным деревом, теперь от него исходил запах хвойного чая и чего-то старого, вроде забытых опилок. Боуги старался запомнить это. — Как дела в городе? — спросил Итан, слабо обняв Бэла. — Как и всегда. Куда-то спешат и на кого-то орут. Все недовольны жизнью, а те которые довольны, раздражают других. Люди, чтоб их. — Ты опять? — сердито-шутливо спросил Итан. Боуги отстранился. — Так ты хочешь пирог или нет? — перевел он тему. — Только если он будет вкусным. — Будет-будет, — закивал Бэл, сползая с колен Итана. — Почитай вслух, пока я буду готовить. И Итан открыл свою потрепанную книжку.

***

В полумраке комнаты находились двое. На кровати спал старик, натянувший одеяло до самого подбородка, хотя была середина лета. «Старые кости вечно мерзнут», — шутил он. Но Бэлу не было весело. Он сидел ногами на спинке кровати, похожий своей позой на лягушку. Бэлфоер всегда выглядел как рыжеволосый и белокожий парень, он был так красив, что даже мужчины смотрели ему вслед. Но это была маска, которую боуги надевал для возлюбленного. Нет, Итан знал, как на самом деле выглядит боуги и любил его в любом облике, хоть в виде камня, но Бэлу хотелось, чтобы они смотрелись равной парой. Ведь когда-то Итан был безумно красив. Старик закашлялся, и боуги встрепенулся, готовый подать воды или сделать что-то еще, но Итан снова спокойно задышал. «Время уходит сквозь пальцы, — с горечью думал Бэл, — и скоро не будет рядом больше моего человека, и я снова останусь один».

***

В то время Бэлфоер любил шутить и гонять дровосеков. Он превращался в красивую девушку, подходил к мужчине, ворковал и увлекал в кусты, а потом резко превращался в беззубого старика. Боуги веселился, а люди потом еще долго обходили лес стороной. Еще Бэл гонял воров и разбойников, шутил над вредными старушками и в целом жил полной жизнью. Возможно, все бы так и продолжалось, если бы не Итан. Ему было лет двадцать и он пришел срубать сосны. Боуги не мог упустить такой шанс для шалости. — Здравствуй, — пропел Бэлфоер, превратившийся в пышногрудую девицу с длинной косой. — Ага, — кинул Итан, лишь мельком посмотрев на него. — Устал, наверное, бедняжка, — Бэл подошел ближе. — Нет. — Но, думаю, перерыв сделать все-таки стоит. — А я так не думаю. Бэлфоер, решив, что парень ему попался недалекий, или вовсе невинный, пошел напролом. — Ты не понял, милый. Я предлагаю тебе устроить перерыв со мной, — боуги сделал ударение на последнем слове. — Не горю желанием, спасибо, — Итан продолжал размахивать огромным топором. — В кустах, — уже серьезно произнес Бэл и даже указал, — вон там. Вздохнув, Итан прекратил рубить дерево и оперся о топор. — Я. Не. Интересуюсь. — Сказал он, разделяя каждое слово. — Но я же красавица, — обескурожано сказал Бэл, больше стараясь убедить себя. Ему еще ни разу никто не отказывал. — А мне нравятся красавцы, понимаешь? — Фу, ты мужеложец! - вполне искренне возмутился боуги. — Ага. А теперь топай отсюда, — насмешливо сказал Итан, — вон туда. Убитый боуги действительно ушел. Но сдаваться не спешил. На следующий день он превратился в мешок с золотом. Бэлфоер рассчитывал, что человек возьмет мешок с собой, а после боуги превратится во что-нибудь страшное, вроде стога сена с ушами и паучьими лапами. Но Итан не взял мешок. Только посмотрел на него, повздыхал и оставил на месте. Это разозлило боуги еще больше и на следующий день он превратился в корзину с едой. Все повторилось. Итан рассмотрел корзину, но оставил ее на месте. На четвертый день Бэл стал лисой. Он прибежал к Итану. Заметив зверька, парень подозвал его к себе, погладил холку и даже отругал за то, что лиса подходит к кому попало. — Так и убить могут, — сказал Итан и вернулся к своему делу. На пятый день озлобленный боуги действительно превратился в стог сена. И когда Итан подошел близко, Бэл резко вскочил на паучьи лапы и завизжал, как бобер. Но вместо того, чтобы испугаться, парень рассмеялся. — Эке, как нынче феи расшалились. Держи булку, да успокойся, мне работать надо. Это было последней каплей для несчастного боуги. Из-за расшатанных нервов он превратился в самого себя, стал топать ножками и проклинать Итана нехорошими словами. — Да что ты за человек-то такой неправильный! Женщины не интересуют, деньги не нужны, на еду наплевать, чудищ не боишься! Или это я такой бестолковый? Да не молчи ты, дубина неотесанная. Дровосек недорубленный! Итан сначала наблюдал за истерикой маленького человечка, а затем даже попытался его успокоить. Но боуги взбесился, укусил парня за руку и сбежал в лес. На следующий день Бэл вернулся с новой пакостью, но угодил в ловушку. — Будешь у меня вместо зверька, — беззлобно сказал Итан, который все и подстроил. — Пусти, а то весь твой род прокляну! — А мне детей не иметь, проклинай, — равнодушно пожал плечами парень. Ящик, в который угодил боуги, был железным. А железо — давний враг всех фэйри. Побесившись и вдоволь поругавшись, Бэлфоер обессилено лег на траву. Итан во время истерики маленького фейри сидел рядом. Он наблюдал как этот человечек, едва достававший ему до колена, с маленькими злыми глазками и длинным носом, ругает его и весь его род. Когда же фэйри угомонился, Итан сказал: — Да не бойся ты так. Не буду я тебя мучить. Просто поспрашивал у местных и узнал, что здешний боуги изводил людей уже не первый год. Вот и захотел познакомиться с тобой поближе. — Чего? — Ну, ты ведь так старательно привлекал мое внимание последние несколько дней. Влюбился что ль? — Это я-то? — Бэлфоер даже подскочил от возмущения. — Фэйри не влюбляются в людишек! — Вот как, — задумчиво протянул парень, — что ж ты тогда так со мной таскался все это время? — Я… да это… все потому что ты туп, как пень! Во всяком случае я так думал. А ты просто поджидал удобный момент, да? Теперь будешь пытать меня железом, чтобы узнать мое настоящее имя, я прав? * — Забавный ты, — сказал Итан и… снял ящик с боуги. Бэлфоер, обескураженный внезапной свободой, неверяще уставился на парня. — Я не буду тебя держать. И уж тем более выпытывать настоящее имя. — Тогда зачем ловил? — Хотел предложить тебе дружбу, но не знал, как заговорить. Итак, привет, я Итан, — парень протянул руку боуги. И Бэлфоер подумал, что это будет забавно — дружить с таким странным человеком. Поэтому протянул свою маленькую мокрую ладошку в ответ.

***

Забавно было. Но совсем чуть-чуть. Больше было чувств, общения, обучения и много-много объятий. Итан лежал на чистых белых простынях, ветер колыхал шторы. Бэлфоер все в том же облике молодого парня лежал под боком у старика. На днях боуги пытался сменить облик на более взрослый, но к его удивлению, и даже ужасу, Итан перестал его узнавать. Поэтому Бэл остался в облике парня. Дыхание старика было тяжелым, с хрипами. Он слегка закашлялся, а затем проскрипел: — Эй, Бэл… — Да? — Боуги с готовностью встрепенулся и тут же сел. — Я вспомнил нашу первую встречу. Ты был таким милым. — Фу, нашел, что вспомнить, — Бэл отмахнулся от Итана. Еще было не время превращать их жизнь в прошлое. — Бэл… мне немного осталось. Эти слова повисли в воздухе, застыли в комнате и резанули сердце фэйри не хуже железа. — Да что ты такое!.. — Нет. Я прав. И ты это знаешь, — голос Итана был тихим, слова ему давались с трудом. — Спасибо тебе, милый, за то, что всегда был рядом. Бэлфоер проглотил все ругательства, что засели у него в горле. Глаза защипало, дышать ему стало сложно. — У меня есть просьба. Пожалуйста, спой мне последнюю колыбельную. — Еще рано, — все-таки выдавил Бэл. — Прошу тебя. Боуги не был готов. Он бы никогда не был готов по-настоящему. Теплые объятия, шутки, беседы у огня, танцы на городских праздниках, поцелуи, жаркие ночи и… — Эй, Бэл, мне идет? — спрашивал Итан, напялив на себя дамскую шляпку. — Малыш, нельзя же так дурачить людей, это грубо, — говорил Итан, нахмурившись. — А из нас вышла красивая пара, да? — произносил Итан, когда они смотрели в одно зеркало. — Будь ты хоть тлей, я бы все равно любил тебя, просто носил бы в коробочке, — смеялся Итан, наблюдая очередное перевоплощение боуги. Бэл не хотел все это терять. Это был слишком хороший этап в его жизни. Слишком счастливый, слишком насыщенный. Но Бэлфоер взял в руки старческую ладонь и приложил ее ко лбу. Он хотел запеть, но что-то мешало ему. Не только грусть и жгучее ощущение неизбежного конца. Что-то еще, что-то дальнее. Но боуги не мог вспомнить. Взяв себя в руки, Бэлфоер запел. Это была тягучая прощальная песня, плач, который фэйри пели в последнюю дорогу своим любимым. Песня опустошала боуги и убаюкивала старика. И все то хорошее, что было у них, медленно таяло, затягивалось дымкой и превращалось в необратимое прошлое. — Ты когда-нибудь ел персики? — спросил Итан, рассматривая картинку в книге. — Нет, — ответил Бэл. — Я только что нашел повод для путешествия. Песня лилась, выходила за пределы спальни и заставляла цветы склоняться к земле под своей тяжестью. Даже птицы молчали. — Почему ты никогда не ешь хлеб? — спросил Итан. — Я не хочу перебивать воспоминания. Понимаешь, я долго живу. И у меня есть только они. Теперь Бэлфоер не будет готовить клубничные пироги и плясать на городской площади среди людей. Песня подхватывала и это. Воспоминания, которые нельзя будет заглушать. — Прости, Итан. Мы с тобой уже так долго вместе, а я так и не сказал тебе свое полное имя. — Тебе не нужно этого делать, я все понимаю. Я люблю тебя, Бэл. И хочу и дальше быть твоим возлюбленным, а вовсе не твоим обладателем. Песня закончилась. Подлетели последние ноты к облакам. Боуги поцеловал холодные губы и прошептал: — Я вспомнил, что я хотел сделать, Итан. Я хотел сообщить тебе, что меня зовут…

***

Искры от огня взметались в небо. Трещал костер, погибал в нем дом, а в доме догорало тело. Бэлфоер смотрел на это издалека. Он мял в руках шарф, что когда-то подарил ему Итан. — Когда я умру, разведи огромный костер. — Зачем? — Хочу закончить жизнь жарко. Жарче, чем жил. Боуги заплакал, уткнувшись в шарф. Не будет больше теплого дома, останется в памяти запах старых опилок. Исчезнет в прошлом улыбка Итана и не будет больше его нравоучений. Впереди боуги ждал Летний Двор*, новые шалости и жизнь веселого фэйри. Останется в прошлом жизнь с человеком. Бэлфоер встрепенется, снова начнет улыбаться и продолжит свою бессмертную жизнь. Это было прошлое и это было будущее. В настоящем маленький боуги сидел на холме, плакал и сжигал свою прошлую жизнь. Он отойдет, он снова встанет на ноги. Но не сейчас. Сейчас Бэлфоер скорбел. — Как думаешь, почему рыбы не взлетели? — спросил как-то Итан. — Мне как-то все равно. — А зря. Жизнь, это прекрасная штука, Бэл. Нужно всем интересоваться и успеть увидеть больше, чем можешь. Запомни это, кроха. И Бэлфоер запомнил.