Бобби Джон

      –Меня зовут Роберт. Роб. Бобби. Я – звезда Голливуда, завидный жених, просто потрясающий человек, да вы и сами знаете кто я...        – А также знаменитый пропойца. Спасибо, мистер Дауни, мы свяжемся с вашим агентом.        Теперь так заканчивается моё каждое долбаное прослушивание. Даже до вычитки дело не доходит. Осторожные продюсеры не хотят брать меня ни в один свой даже самый плешивый проект. Все вдруг научились оценивать риски, прикрываются страховщиками. Ладно, не буду отпираться, была парочка серьёзных проёбов с моей стороны, но что теперь, на карьеру забить х... крест? Откуда я мог знать, что тот похотливый милашка забудет в моей тачке сиську травы? Да после его восхитительного отсоса у меня мозгов не осталось, не то что сил на проверку окрестностей.        Короче, друзья мои, я в полной заднице. Теперь надеюсь только на последнее официальное мероприятие, на которое я приглашён – предпросмотр моего последнего фильма. Сборище всяких важных шишек: критики, пара академиков, эксперты в области всего. Для них это повод выпить и посплетничать, а для меня неплохой шанс вернуться в высшую лигу. И продаться предстоит как можно дороже.               ***              Я решил приехать пораньше. Вечер для меня всё-таки важный, надо осмотреться, поболтать с гостями. Ой, да кому вы верите? Просто обещали бурбон.        Какая ирония... Именно в этом VIP-зале я впервые кончил от рук настойчивого ухажера. До этого тискал девчонок и в ус не дул, но когда в мои трусы залезла крепкая ладонь Стива, я с лёгкостью переобулся в плане ориентации. Черт, он устроил там такой парад удовольствия, что у нас с Бобби-Джоном просто не было выбора!       Организаторы подлизали на славу: обкончанные двухместные диванчики укрыли чистыми пледами, выставили в ряды бутылки на любую глотку, поставили бармена – крепкого сальноволосого симпатягу с татухой-рукавом из техноузоров. Стиви бы ему подошёл. Подкатил бы свои стальные яички в стальную ладошку.        Атмосфера располагает, играет акустический чилл, как раз для любителей разговоров. Свет именно такой, чтобы идеально скрадывать возраст: прячет морщины у старичков, но и юнцам, вроде меня, добавляет мудрых теней.        Впрочем, мне не везёт. Тугие кошельки явно избегают меня. Главное, не отчаиваться, ещё не все пришли, ещё не всё потеряно, не налегай на стакан, приятель. Не хватает человека, который бы шепнул сейчас: "Хэй, Бобби, не переживай, всё будет хорошо!".       В очередной раз наполнив свой стакан выпивкой и отчаяньем, я устроился на свободном диване и приготовился в последний раз насладиться миром киноиндустрии изнутри.        Через десять минут фильма ко мне подсел кто-то с аппетитной задницей. Он прошелестел мимо, дефилируя упругими яблочками прямо перед моим лицом. Даже в темноте зала я всё оценил и поблагодарил себя за то, что решил остаться на сам показ. Бобби-Джон ощутил надежду.        Мой сосед заявился при полном костюмном параде в белоснежной рубашке, но закатанные рукава, растрепанные волосы и сбитое дыхание создавали впечатление, будто он только что пробежал кросс. Наверное это был один из актеров массовки, также как и я желающий ухватиться за жирный проект.        – Спасал котёнка из пожара? – пытаюсь пошутить.       – Успел вытащить все семейство! И только поэтому так опоздал... – парень наклоняется ко мне, распространяя вокруг аромат дорогого парфюма, – Очень не люблю опаздывать! Извиняешь?        – Очень не люблю ждать. И извинения за красивые глаза не приму. Честно говоря, не хочется продешевить, – я, кажется, профукал работу, но на личную жизнь плевать не стану и намерен повеселиться напоследок.        – Оу! Сразу в бой? – он опустил голову, оценивая меня, – Для начала, мне нужно посмотреть на твою работу, так что попридержи коней, мистер Губы-напрокат.       Вот чёрт, этот хрен оказывается далеко не третьесортный актёр! Что он там сказал про работу? Он совсем не похож на матёрого продюсера или старпёра-спонсора. Я резко отодвинулся и заглянул в его лицо, фирменно приподнял бровь и оценивающе уставился на его мордашку. Господи блядский боже, таких милашек я не встречал с тысяча девятьсот никакого года!  Ну же, соображай, Боб! И соберись.        – Понял, понял, ты здесь босс. Ну, тогда приятного просмотра. – Я постарался расслабиться и откинулся на спинку, расставил ноги пошире, касаясь его. – Как заскучаешь, можешь пощупать меня за коленку, или где захочется, мистер...?        – Томас Стенли Холланд, член Американской академии кинематографических наук и искусств,– произнёс он, оцепенев, видимо, от моего искреннего предложения,– а теперь прошу соблюдать тишину. Я должен сосредоточиться.        Я почувствовал, как его внутренний индюк важно надулся. Надутость внешнего индюшонка проверять не стану. Пока.        Ну, давай поиграем в твоё эго, мудила.        – Как скажешь, мистер научный член. Я могу и по-тихому отсосать.        Мистер Член замер. Его наипрекраснейший носик стал перекачивать воздух с неприличным сопением. Удивительно, но парнишка быстро взял себя в руки. Он посмотрел прямо в глаза, не отводя прищуренный взгляд, и в тот момент мне казалось, что мы знакомы уже тысячу лет.        – Я сейчас сделаю вид, что мне послышалось, схожу за напитками, а когда вернусь, ты уже возьмёшь себя в руки, мы досмотрим фильм и обсудим твоё участие в следующем проекте.        Он ушёл, даже не стал ждать моего ответа. Меня внезапно накрыло осознание – я хочу его себе. Я завидовал его самоуверенности, я чувствовал себя нашкодившим, разбалованным, но любимым ребёнком. И ещё, он подавлял меня. Это было чистое откровение для меня самого. Он мог бы приказать мне что угодно и я знаю, что вывернулся бы наизнанку, но сделал. И эта мысль мне чертовски понравилась. Это было дьявольски горячо.       Остаток времени я просидел как на иголках. Молча. Я больше не мог расслабиться с помощью пойла – говнюк принёс мне яблочный сок. Мне, известному ценителю крепких напитков, прославившемуся благодаря пьяным выходкам, пришлось цедить эту детскую мочу. И я заткнулся, типа ради будущего проекта, зачем-то убеждая себя, что дело только в этом. И я слушал себя, но не мог ничего понять из-за пубертатных визгов Бобби Ди. Он хотел взглянуть на своего любимчика одним глазком и усиленно долбился в ширинку.        Больше всего по самолюбию бил отказ этого индюка. С чего я вообще взял, что он из небесной лиги? Просто дружелюбный сосед по дивану, а я уже раскатал губу на ответный флирт. Я облажался и теперь меня наверняка попрут. Поэтому и смотрел на Тома жадно, не скрываясь, запоминал его образ, вдыхал его запах и мечтал, мечтал, мечтал.        Этот вечер весь был какой-то сплошной нервотрепкой. Оказалось, что вся моя бравада вскоре выветрилась вместе с этилом. Я волновался за свою карьеру, я боялся, что не получу роль и придётся вернуться к отцу просить помощи. Был ли у меня вообще талант к лицедейству, если из колеи выбила парочка неудач? Я умудрился испоганить последние съёмки буквально став конченным Джулианом. Хоть и не отрицаю, что обблевать хот-догами первую камеру было эпично!        В красках представилось мое хреновое будущее. Я сам себе казался нелепым в этой блестящей дизайнерской одежде. Захотелось залезть в свои удобные фиолетовые кеды, нацепить шлем, запрыгнуть на велик и просто ехать куда глядят глаза. Но, скорее всего, позвоню Оби, пусть подкинет пару пакетиков жизнелюбия и таблетку веселья.        Так ведь проще. Так бы поступил Джулиан.       Неуверенность затапливала, угрожая разрушить весь беззаботный образ и всю жизнь. Каблук моей вычурной туфли самопроизвольно отбивал нервную чечётку.       – Все будет хорошо, Роб,– уверенно прошептал Том, тихонько положив ладонь на моё плечо.       Сказать, что в тот момент я охуел, это не сказать ничего. Ошарашено вылупившись на него, я смог только беззвучно открыть рот, глотая воздух. Ты умеешь читать мысли, ангелок?