Илинский урожай

Темнота окутывала Погребальные Холмы Илина непрестанно, но теперь ночи делались холодней. То был единственный явный признак смены сезонов: малочисленные здешние деревья стояли голыми и бесплодными круглый год, и скудный урожай поселения Вэнь ничего не изменил — пока что. Вэнь Нин погиб весной, а вновь обрел сознание в конце лета. Он пропустил пору сева, пропустил, как зарождалось новое товарищество среди его родных, променявших заклинательство на сельское хозяйство, и пропустил жаркие споры между его сестрой и Вэй Усянем о том, что лучше сажать: морковь или редис. Редис, похоже, победил, и теперь настало время собирать урожай. — Вэнь Нин, пошли со мной! — позвал Вэй Усянь. — Пришла нам пора сделаться торговцами овощами. — Эмм… — Вэнь Нин уже видел, что не так с этим заявлением. — Но разве еда не… — Да, нам нужно есть, правильно, — кивнул Вэй Усянь. — Но нам нужно есть не только редиску. Или ты забыл? — Нет! — Верно, порой у Вэнь Нина словно бы… пустело в голове… на месте всего того, что делает живых людей, ну, живыми. Но он по-прежнему помнил, для чего нужна еда, — если уж не то, какова она на вкус. Про себя Вэнь Нин считал, что редис — не из тех даров земли, какие можно обменять на что-нибудь получше, но даже если они и не выручат много… — Вот! — Вэй Усянь подтащил к Вэнь Нину мешок, который тот без труда поднял. Наверное, мешок был тяжелый. Вэнь Нин не мог точно сказать. — Вы уверены, что мне можно приходить в город? — А почему нет? Ты и так всё время туда ходишь, не правда ли? Как носильщик, да. Но не для того, чтобы смотреть в глаза другим людям! Кто вообще станет покупать еду у мертвеца? Его опасения оправдались. Редиску купили всего несколько человек. Но Вэй Усянь винил в этом манеру Вэнь Нина торговать, и, возможно, был прав. — Молодой господин Вэй, быть может, лучше… лучше завтра кто-нибудь другой пойдет с вами и поможет вам в торговле? Четвертый дядя, или… или сестра? — Вэнь Цин — торговка овощами? — Это и впрямь звучало нелепо. — Кроме того, ты говорил, что хочешь приносить больше пользы, верно? Он правда так говорил. Он очнулся после… как это ни назови… и нашел уже обустроенный дом; дом, куда он привел их, но в строительстве которого не участвовал. Если бы он пришел в сознание раньше… Но, впрочем, когда Вэнь Нин говорил это, он вовсе не имел в виду зарабатывание денег. — Я хочу помочь... — начал было он. — Тогда решено. Остальное продадим завтра. Завтра они не продали ничего. На третий день Вэй Усянь бросил Вэнь Нина одного еще до середины утра. — Отлучусь ненадолго — и мигом вернусь, — пообещал он, и Вэнь Нин уже знал, что не увидит его раньше сумерек. Он не винил Вэй Усяня за то, что тот заскучал. Понятие скуки стало для Вэнь Нина теперь бессмысленным, но он знал, как легко та одолевала Вэй Усяня. Спустя какое-то время после полудня Вэнь Нин заметил троих молодых людей в красном и черном — но ткань одежды была весьма изысканная, куда как лучше всего того, что в эти дни носил Вэй Усянь, — которые бродили по рынку словно бы в поисках неприятностей. Он догадывался, зачем они здесь, и прислушавшись — слышал Вэнь Нин куда лучше живых — убедился в собственной правоте. — Это ведь Илин, так? — спросил самый высокий из юношей. — Разве Старейшина Илина не славится изготовлением всевозможных демонических артефактов? Почему тогда никто их не продает? «Потому что молодой господин Вэй думает о том, как накормить людей, и у него не остается времени». — С горы нас уже выкинули… — Да, его армия мертвецов! Это было нечто. — ...и здесь ничего нет. Может, нам лучше отправиться домой. — Нет! — Третьей в компании оказалась девушка, и сейчас высказалась она. Трое подходили всё ближе. — Если уж мы не увидим Старейшину Илина, тогда я, по крайней мере, прихвачу что-нибудь на память. Кто-то здесь должен быть с ним заодно, должно найтись хоть что-то!.. Что же… Не то чтобы она ошибалась. Вэнь Нин мог ужасно опозориться, но он никогда больше не увидит этих людей. — Эм-м… — заговорил он. — Эм-м, этот редис вырос на Погребальных Холмах Илина… Молодые люди остановились. — Не говори ерунды, там ничего нельзя растить… Мать твою! Ты что, мертвый? На Вэнь Нине была бамбуковая шляпа, которая скрывала его лицо от большинства случайных наблюдателей, но от более пристального взгляда не могло ускользнуть, что с ним что-то не так. Может, именно поэтому дела с продажей редиса шли так плохо. — Да, но редис полностью в порядке. — Мать твою, — повторил высокий юноша. — Ты можешь научить нас темному пути? — Нет, я… я продаю редиску. — ...продаешь редиску. Наступило неловкое молчание, но Вэнь Нин к такому привык. — А это… лютый редис? Как лютые мертвецы? — спросила девушка. — ...точно не скажешь? В них самих нет темной энергии, но в земле ее много… — Ты же не всерьез, — сказал тот юноша, что предлагал возвращаться домой. — Тебе хочется что-то на память, ладно, это я понимаю, но… редиска? — Кто знает, какое тёмное снадобье выйдет из нее приготовить. Эти трое молодых людей не были заклинателями, даже близко не стояли. Должно быть, дети каких-нибудь богатых торговцев валяли дурака. Они даже не знали, с чего им начать, и кроме того… это был редис. Но Вэнь Нин вовсе не собирался отговаривать их от покупки своего товара. — Разве это не хорошая цена, даже если редиска обычная? — рассудила девушка. — Решено! Мы берем тут всё, — объявил высокий юноша. — Я продам и повозку тоже, если вам нужно, — добавил Вэнь Нин. Юноша кивнул и протянул Вэнь Нину мешочек с монетами, где было куда больше полной цены. — С-спасибо вам, добрые молодые господа! — Он был так счастлив, что заикание почти вернулось. Не выходит ли так, что он их обманул? В редиске не было ровным счетом ничего особенного… но, в конце концов, она выросла там, где выросла: с этим не поспоришь. — Эмм, если вы оставите мне свои имена и обратный адрес, я посмотрю, не сможет ли молодой господин Вэй послать вам что-нибудь… — Увидев, как загорелись у них глаза, Вэнь Нин поспешно добавил: — Обещать не могу! Но — он будет рад, что получил хорошую цену. — Оставалось надеяться, что эта радость перевесит утрату повозки. Но Вэнь Нин мог собрать другую. Он уже знал, как это делается. Теперь у Вэнь Нина был впереди целый день — и никакой редиски на продажу. И эта встреча с живыми, дышащими людьми, которые не были ему родней, прошла… неплохо? Может быть, у него даже получилось бы купить что-нибудь в одиночку… Но нет, сестра отругает его, если он ошибется хотя бы малость. С пустыми руками — кроме только мешочка монет — Вэнь Нин бегом пустился домой. — Где Вэй Усянь? — первым делом спросила у него сестра. — Он ушел по каким-то другим делам, так что я остался продавать сам. — Идиот, — пробормотала Вэнь Цин. Вэнь Нин имел основания полагать, что она подразумевала Вэй Усяня, а не его самого. — А что, если тебя узнают? — Меня узнали, — начал он. — И они купили нашу редиску! — тут же добавил он, чтобы сестра не волновалась, не попал ли он в неприятности. — Чьи-то богатые дети, по-моему, даже не заклинатели, искали орудия темного пути, и когда я сказал, что этот редис вырос на Погребальных Холмах, они тут же захотели его себе. Вэнь Цин моргнула. — Весь? — Да, так что я продал повозку тоже. Но я, эмм, сделаю другую! — Что они будут делать с таким количеством редиски? Она испортится раньше, чем они найдут, куда ее деть. Вэнь Нин пожал плечами. — Я не знаю, но их деньги теперь у нас… — Он протянул Вэнь Цин вырученный мешочек и увидел разочарование на лице сестры, когда она взвесила монеты. — Этого не хватит, да? — Ты тут не при чем, — ответила Вэнь Цин. — Зима обещает быть суровой. — Я… — Уже не в первый раз Вэнь Нин оглядел поселение, отмечая то жалкое состояние, до которого скатилась его семья. Они никогда не были самыми богатыми среди Вэней, но по сравнению с тем, как обстояло дело теперь… и всё это из-за него. — По крайней мере, лишним ртом я не буду. — Не смей. — Вэнь Цин вскинула руку ко рту и отступила на шаг. — Не смей над этим шутить! — Сестра… это ведь потому, что я здесь… и я такой… вы вынуждены так жить. Я хотя бы могу поднять настроение. — Ты слишком много времени проводишь с Вэй Усянем, если шутки о собственной смерти считаешь чем-то, поднимающим настроение. — Дева Вэнь, вы опять третируете А-Нина? — заговорил, подойдя к ним, Четвертый дядя. Вэнь Цин не удостоила его ответом. Вэнь Нин сказал: — Нет-нет, всё наоборот! — Ты ее третируешь? — как ни в чем не бывало спросил Четвертый дядя. — Сестра пыталась меня обнадежить, — объяснил Вэнь Нин. — Я, эмм… — После того, как он продал весь наш урожай редиски за один день… — За три дня, — поправил Вэнь Нин. — ...всего за три дня, А-Нин всё еще волнуется, что ничем не помогает. — Ха! — Нет, я… — Тут не было ничего смешного или глупого. Вэнь Нин действительно хотел делать свою часть работы! Как они этого не понимали? Он пытался помочь с шитьем — у всех была только та одежда, которую они носили на себе, и становилось холоднее, — но не мог ровно удержать иголку. Он пытался помогать разносить еду — но разбил слишком много тарелок, которые и так были на вес золота. Иногда он помогал стеречь гору от посторонних, но, по правде сказать, ему становилось не по себе рядом с безмозглыми мертвецами, которых для этой задачи отрядил Вэй Усянь… — Будь я на твоем месте, я бы воспринял смерть как возможность расслабиться и бездельничать, — сказал Четвертый дядя. — Ты всё воспринимаешь как возможность расслабиться и бездельничать, — хмыкнула Вэнь Цин. — А-Нин, ты же понимаешь, что всех нас уже не было бы в живых, если бы не ты? — Нет, это не… — У Вэнь Нина остались только смутные, туманные воспоминания о том, что он сделал с охраной трудового лагеря. Ему не нравилось слишком задумываться об этом. — Это был молодой господин Вэй, а не я. Если по-настоящему. — До этого. Если бы не ты, этот Цзинь Цзысюнь прикончил бы нас. Тогда ты был просто… прежним собой, но все равно заступился за нас за всех. Насколько уж я могу судить, ты заслужил мирную жизнь после смерти. Вэнь Нин уставился на дядю. Если бы его тело было живым, он бы уже, наверное, моргнул по-совиному. Четвертый дядя… и все остальные… действительно это запомнили? Он заикался тогда и дрожал от ужаса — это он помнил, хотя теперь такое поведение было ему совершенно чуждо. Цзинь Цзысюнь не давал ему вставить почти ни слова, безжалостно насмехаясь над ним, и Вэнь Нин чувствовал себя кем угодно, но только не героической фигурой. Его семья заслуживала не такого спасения — это было не сравнить с Вэй Усянем, несущимся сквозь ночь в окружении молний. Неужели Четвертый дядя прав? И они погибли бы в тот день, если бы не его жалкая попытка побыть героем? — Если не слушаешь родную сестру, послушай хотя бы Четвертого дядю, — сказала Вэнь Цин. — Твои родные любят тебя. Никто не считает тебя обузой. — Но если хочешь принести больше пользы, разузнай-ка, не захотят ли те люди, которые купили у тебя лютую редиску, купить заодно немного лютого самогона! Вэнь Цин закатила глаза; но, вспомнив тех троих, Вэнь Нин подумал, что Четвертый дядя может оказаться в чем-то и прав. — А его достаточно на продажу? — Хм. — Четвертый дядя нахмурился. — Может, и нет. — И на вкус он ужасен, — сообщила ему Вэнь Цин. — На то он и лютый. Темная энергия, все дела... Вэнь Цин закатила глаза опять. — А-Нин, если хочешь помочь ещё немного, сходи за Вэй Усянем. Если он слушал меня сегодня утром, то должен тащить домой ткани на целую тележку. После этого мы что-нибудь придумаем. Я точно не стану возражать против тяжелой работы. Просто имей в виду… Мы семья. Мы пройдем через это вместе.