Моя любовь и бокал портвейна

– Тебе нужно стать плохой, если со мной быть хочешь. Мы лежали на промокшей после дождя траве, совсем не задумываясь о наших школьных пиджаках, которые, даже если постирать их прямо сейчас, не успеют высохнуть до раннего утра. Но кого это вообще заботит? Я и он так близко, как никогда раньше! Кто бы мог подумать, что этот день настанет так скоро! Полнейшая тишина на улице раскрывала бешеные удары моего сердца, продолжавшие ускоряться, стоило ему придвинуться чуть ближе или бросить нежный, и, мне даже показалось, полупьяный взгляд. В глазах, в его прекрасных светло-желтых глазах, отражались мерцающие падающие звездочки, заполонившие небо, словно только сегодня, только для нас двоих. Прохладный ветер, усиливающийся с каждой секундой, постоянно сбрасывал заведенные за уши серые волосы на мое бледное от недосыпа лицо, скрывая розоватый румянец, который, так и чувствую, проявляется все сильнее. Я тихо набрала носом воздух, чтобы не нарушить умиротворенность, почувствовав свежий и приятный аромат влаги. Он сказал что-то еще после той фразы, но я ничего не расслышала, даже, можно сказать, не хотела слушать. Меня заботила только одна-единственная мысль: «стать плохой, чтобы быть с ним». Она прокручивалась в голове снова и снова, подобно заевшей пластинке в старом граммофоне моего дедушки. Я ничего не могла с собой поделать. Я утопала в собственных мечтаниях, теряя связь с общей реальностью. Но, похоже, пришло время расставаться. Он резко подпрыгнул на ноги, чуть-чуть пошатываясь из-за потери равновесия, и наклонился ко мне, легко убрав вновь упавшие волосы, закрывавшие мне весь обзор, и, взглянув на мое раскрасневшееся лицо, сказал: – Увидимся. – слегка кивнул и удалился Фуюхико. – П-пока, Кузурю-кун… – я в последний момент подскочила с земли и неловко поправила очки, должно быть, выглядя очень глупо. Под медленно начинавшийся дождь я, стараясь не поскользнуться на траве, побежала домой. Сегодня ночью я не собираюсь спать, это я знала точно. Идеально белый потолок, начавший, по неизвестной причине, покрываться маленькими трещинами, напоминал мое состояние в этот момент. Я чувствовала, что мое привычное эго готово разрушиться ради личных желаний, заставлявших сердце трепетать при одной мысли об их осуществлении. «Пеко Пекояма, круглая отличница в очках с пепельным волосом, собранным в две аккуратные косички, первоклассная мечница с холодными надменными красными глазами, становящимися еще более пугающими, когда дело касается того, в чем она превосходит других» – да, как-то так про меня поговаривают. И хотя я так не считаю до конца, но похоже, другим виднее. Про него говорят:«Нелюдимый, немного пугающий, парень-блондин с виду некрепкого телосложения, но, на деле, может ударить так, что сляжешь в больницу на месяц». Вокруг него ходит множество каверзных слухов, что он курит, что пьет, участвует в массовых драках, а иногда и становится их непосредственным организатором. Говорят, часто прогуливает уроки, хотя имеет неплохую успеваемость. Несмотря на все слова, единственное, что можно сказать точно на сто процентов, Фуюхико Кузурю – член якудза, а точнее старший сын главы их клана. А я могу добавить от себя, что большинство сплетней вокруг моего возлюбленного – выдумки глупых старшеклассников, которым, похоже, надоели унылые будни. Его прекрасная личность, которую мне довелось увидеть собственными глазами по воле случая, кардинально отличается от всех плохих слов, которые про него говорят. Сегодня, когда я наконец решилась кое-как признаться ему в давних чувствах, он сказал мне, как измениться...Похоже, он желает поддерживать статус плохого парня. Это звучит логично, ведь я знаю, как он не любит надоедливых людей, крутящихся вокруг него. Уж ради него, я смогу стать другой, более подходящей для Кузурю версией... Около пяти часов утра я вырубилась, слишком устав от кучи мыслей, скопившейся у меня за вечер. Новый день, новое утро, не являющееся для меня добрым и бодрым. Кажется, мое лицо стало еще бледнее, а круги под глазами более синими, что не заставляло меня радоваться. Вот она, шумная школа, состоящая из переполненных учениками коридоров и кабинетов. Это не самое мое любимое место, если быть откровенной. Я добровольно хожу сюда только ради того, чтобы закончить эти оставшиеся два несчастных года старшей школы и отправиться в свободное плаванье с чистой душой и аттестатом, еще не известно, нужным ли мне вообще, после моего отважного решения. Я не оглядывалась по сторонам, так как в моем полусонном состоянии было сложно сосредоточиться на чем-то кроме пола, а просто шла вперед к своему классу, где рядом меня уже поджидала моя соседка по парте. – Соня-сан, доброе утро. – я повесила сумку на крючок и подняла голову, посмотрев ей прямо в глаза. – Ох-ох! Пекояма-сан! Что за напряженный и уставший взгляд? – платиновая блондинка сложила руки на груди, широко раскрыв глаза и перепугано охнув. – Все отлично, практически, – я обернулась по сторонам, чтобы убедиться, что наш разговор не собираются подслушивать, – Скажи, ты еще куришь? Соня сначала встала в ступор от такого неожиданного вопроса, недоуменно пялясь на меня в течение трех секунд, а затем издав какой-то крякающий звук, заикаясь, тихо проговорила: – С-с ч-чего так-кой вопрос? – она стала выглядеть еще более перепуганной, чем была до этого. – Просто ответь. – Д-да, но я стараюсь снижать и-и все такое... – блонди поправила свой белый бантик, ввязанный в высокий хвостик, и попыталась криво оправдаться, нервно перебирая пальцами перед собой. – Тогда, научишь меня? – ЧТО-О-О-О?! – Соня, сама того не ожидая, раскричалась на весь класс, схватившись за голову. Но когда заметила, что из-за этого все обернулись, то схватила меня за руку и потащила по коридорам на улицу за школу, в темный уголок, где особо никто не ходил. – Что.Это.Черт.Возьми. ЗНАЧИТ?! – она даже сейчас сорвалась на крик, видимо, продолжая не понимать, почему я заинтересована подобными вещами. – Практический интерес, не более, – мне почему-то не захотелось посвящать одноклассницу в основы своего плана, возможно, осознавая, что в таком случае она мне не поможет, – Не переживай, я не раскрою твою тайну. – Моя репутация идеальной ученицы, это, конечно, важно, но я больше беспокоюсь о твоем здоровье, – Соня крестила руки, приопустив голову и закрыв глаза, покачала ей вправо-влево, – Ты точно в этом уверена? – Да. – я ответила холодно и четко, как и обычно. Невермайнд тяжело выдохнула, словно делая нечто подобное через силу. Достав из своей маленькой сумочки через плечо красную пачку, на которой значилось «Мальборо», и розовую зажигалку (интересно, ей не страшно носить такое на самом видном месте?), она, с лицом истинного профессионала, подожгла и закурила сигарету, после начав делать, хм, как это называется, «затяжки»? Когда она закончила, то наклонилась и потушила ее о бордюру, выкинув в мусорную корзину, находившуюся рядом. После протянула мне эти приспособления и начала в подробностях объяснять, что да как «работает». Хоть память у меня была неплохая, я все равно не поняла все детали этого опасного для здоровья искусства, но все-таки попыталась воспроизвести, как мне показали. Сделав что-то на подобие затяжки, я подавилась из-за горького дыма, заполонившего мой рот полностью. – Э-эм, в первый раз не у всех выходит... – Соня будто пыталась утешать меня, хотя, меня не особо волновал «первый блин». Я решительно провела тоже самое, еще пару раз поперхнувшись, но, в итоге, ощутила туманную расслабленность, заставившую меня почувствовать себя еще менее сосредоточенной, чем раньше. Мне действительно казалось, что еще немного, и я отключусь прямо за школой. – В-возьми жвачку, иначе будет чувствоваться запах, – она протянула мне мятную, немного неловко глянув на мое лицо. – Соня-сан, скажи учителю, что мне нездоровится, – я покачнулась, – Мне нужно кое-что сделать. – Что? На первом уроке? – Невермайнд говорила мне вслед, – Стоп, ты собралась прогулять урок? А как же сумка? Но я ее не слушала, я просто ковыляла из стороны в сторону, направляясь к человеку, который мог бы воздействовать на мой план и дальше. Тихо, избегая встречи с учителями и своими одноклассниками, я пробиралась по первому этажу в сторону музыкального клуба, комнату которого все никак не могут отремонтировать. Стоило мне приоткрыть дверь, как оттуда донеслись звуки очередного творения Ибуки, смысл которого дано понять не каждому. – ВЖИ-И-У-У-У А-РА-РА-А-А – примерно такие напевы, сопровождаемые гитарой, играющей в стиле хеви-металл, я услышала в первую очередь. – Эй, Миода-сэмпай! К тебе Пекояма-сан. – сказал какой-то мальчик, очевидно, первогодка. – О!! – гитаристка отбросила инструмент в сторону, заприметив меня на входе, – Скажи, как тебя моя новая композиция: «Она Не Знала Как Правильно Пить, Поэтому Ее Схватил Гастрит» – Необычно, как и всегда. – У-у, а ты как всегда холодна! – Миода надулась после моих слов, – Кстати, а разве скоро не урок? Что ты тут делаешь, Пеко-чан? – По правде говоря, я решила прогулять– я отвела взгляд в сторону и помолчала, чтобы придумать, как намекнуть более скрытно, – Ты же всегда звала меня на всякие плохие вечеринки в разных...Барах, клубах. – Почему это плохие?! Там самая лучшая живая рок-музыка и, – она понизила голос, – Алкого-оль. – Да-да-да! Лучше всех! – парни и девушки, которые, судя по всему, состояли в ее клубе, начали говорить в один голос. – А-а? А с каких пор тебя такое интересует? – Хочется попробовать что-то...новое. – О-О! Поздравляю, Пеко-чан, ты зашла по адресу! – Ибуки улыбнулась во весь рот, явно довольная этой новостью, – Сейчас у нас репетиция там, а вот ближе к вечеру, ещё раз заглянем туда как гости! Приходи! – А могу я и на репетиции побыть? – ДАЙ УГАДАЮ-Ю! – громко прокричала она, подлетев ко мне, словно на крыльях, – ХОЧЕШЬ ОСИЛИТЬ ЧТО-ТО КРОМЕ СИНАЯ? ДОБРО ПОЖАЛОВА-А-АТЬ, В ГРУППЕ И-БУ-КИ МИ-О-ДЫЫЫ САМЫЕ ЛУЧШИЕ ГИТАРЫ ДЛЯ БИТВ! – Миода так громко орала мне в уши, что я почти оглохла, – Хм, я чувствую небольшой запах табака. Ты куришь? – Нет, я просто прошла мимо мусорки с сигаретой, – я принялась активнее жевать жвачку у себя во рту, а затем подошла к выходу из комнаты, – Ну что, пойдёмте? Все ребята из группы Миоды разразились звонким: «Да!» и все вместе направились в клуб для репетиции. Мне пришлось около шести часов подряд слушать различные композиции Ибуки и ее команды, одна лучше другой, во всех смыслах. Я успела попробовать новую медитацию в напряжённой обстановке, несмотря на то, что плохие девочки так, скорее всего, не делают. Но я решила, раз это мой последний день в старом образе, нужно выходить из него с чистой душой. К тому же, тренировку я уже пропустила... Было около семи вечера, когда мы наконец принялись отдыхать. – Да-а, моя самая лучшая композиция, пожалуй: «Бегущая Под Дождем Девушка Не Увидит Свет В Одиночку». – понемногу наливая себе красного вина в стакан, проговорила Ибуки. – Кажется, в столь длинном названии даже есть смысл, – подумала я, рассматривая бутылочку с портвейном, которую мне, возможно, придется выпить. – Во-о все-х названиях, что даёт И-бу-ки есть смысл-л! – Миода просматривала то на меня, то на бутылку с портвейном, сама же захлестывая первый стакан вина, – Что, хочешь попробовать? – Да. – О-о-тличненько!!! Помоги открыть, пожалуйста, – сказала Ибуки одному из своей неофициальной банды, уже пребывавшему в весёлом настроении, – Опа! Вышло! – она налила мне полный стакан, – Давай, вперёд! Я зажмурилась, сделав пару глотков налитого мне портвейна. Не сказать, что мне очень понравилось, однако для моего плана это было просто необходимо. Я принялась через силу заглатывать ещё и ещё, постепенно замедляясь, чтобы в следующий раз выпить ещё чуть побольше. Ибуки и все члены ее банды смотрели на меня, как на изверга, пожирающего невинную бутылочку с алкоголем. И вот, завершив одну из важнейших частей плана, я почувствовала, как мой разум съехал с нормы ещё сильнее, чем этим утром после сигареты. В глазах двоились предметы, люди, бутылки, стаканы, а жажда становилась очень сильной, но я старалась сдерживать себя, чтобы потом не пришлось бежать в туалет. – Их-хи-хи, – я смеялась, и смеялась, и смеялась, и смеялась, и смеялась, продолжая смеяться, – Кузурю-кун, я должна показаться ему, – в моей голове творился полнейший хаос, я не могла здраво мыслить ни единой загогулинкой своего мозга. – Эм-эм, Пеко-чан!! Куда ты бежишь? – Ибуки, немного пришедшая в себя после пары бокалов вина, потянулась ко мне, но я уже была далеко не здесь. Я бежала по холодной улице, поливаемой одним из самых мощных ливней, который я когда-либо видела. Я не понимала, где нахожусь, а просто направлялась прямо и прямо, словно по зову опьяненного сердца. Кроме летящих мне в лицо листьев, в порыве ледяного и быстрого ветра, я не видела, одним словом, ни-че-го. Но вот, даже мое нестабильное зрение и разум, заметили вход в тот самый парк, в котором мы обычно пересекались с Фуюхико и как раз тот, где я неудачно призналась ему в своих чувствах. Я, дергающейся рукой, достала телефон, и, расплывчатым взглядом, увидела: «21:00». Как раз вовремя. Мой мозг настолько перестал соображать по-нормальному, что я приняла решение появиться эффектно. Я подошла к высоким, но не настолько, чтобы я до них не достала, воротам парка, и принялась аккуратно и не очень забираться, жертвуя собственной школьной формой и недавно купленными колготками. Спустя небольшие мучения, я всё-таки забралась на самую вершину и приняла решение спрыгнуть, чтобы это выглядело ещё более круто. Однако я рассчитала далеко не все и приземлилась на руку рядом с тем, кого так желала увидеть этим вечером. – Пе-...Пекояма-сан? – Фуюхико выглядел крайне ошарашенным, увидев мое такое необычное появление . – Хей, ты в порядке? – он подошёл ко мне, принявшись осматривать со всех сторон. – Эй...Я...Теперь...Достаточно крутая? Чтобы...Быть с тобой? – мое лицо покрылось нездоровой краской и нагрелось так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть и из меня получится яичница. – Что ты такое несёшь?! Ты пьяна? – Кузурю смотрел на меня с напуганным и одновременно злым лицом, – Я помогу тебе, давай. – Ты сказал...Я должна стать...плохой? – Что? Я не советовал тебе такого! – он попытался положить мою левую руку себе через плечи, но я дернулась. – Р-рука... – содрогнувшись от боли, я понемногу начала терять сознание. – Так, понятно, без больницы никак... – Я...Люблю...Тебя... – прежде чем окончательно отключиться, пробормотала я, и весь мир погрузился во тьму Я проснулась от неимоверной головной боли, сопровождающейся тяжестью в левой руке: похоже, тренировки, уже без прогулов, отменяются как минимум на два месяца. Чувствую, навыки за это время решат со мной распрощаться. Кусок памяти до принятия бокала портвейна и после будто просто вырезали, смяли и выкинули в ведро: проще говоря, я не помню никаких четких деталей, только странные обрывки, не имеющие никакого смысла. Микан, временно заменявшая главную медсестру, в истерике подтирая слезы, принялась рассказывать, что произошло после того, как я успешно отключилась. Она сказала, что была очень напугана, ведь почти всю ночь, благодаря отравлению алкоголем, я простояла над тазиком в согнутом положении, плюс ко всему, сложности добавлял мой перелом на левой руке и множество царапин и ссадин, появившихся после неудачной попытки провернуть крутой трюк в опьяненном состоянии. Никогда не думала, что услышу подобную историю про себя, большую часть которой я, к счастью, не помню. Ибуки вместе с Соней (которая всё-таки принесла мне оставленную сумку) приходили навестить меня, приготовив заранее список нотаций, которые они «обязаны» прочесть специально для их глупенькой подружки Пеко Пекоямы. И вновь, никогда бы не подумала, что услышу в одном предложении свое имя и слово «глупая». Всю свою жизнь я старалась поступать обдуманно и рационально, не поддаваясь лишним эмоциям. Но что же произошло теперь? Самое интересное: я вовсе не помню, кто притащил меня в больницу. Ибуки сказала, что после того, как я сбежала, они долго не могли меня отыскать, а уже после того, как позвонила Микан, отправились в больницу, дабы убедиться, что кроме руки я себе ничего не сломала. Цумики тоже ничего не видела: она пришла ко мне в палату уже после того, как меня переодели. Так, кто же, все-таки? Я решила не засыпать, а настойчиво подождать возвращения главной медсестры, которая точно должна была видеть того человека, кто благородно взял на себя обязательство принести пьяную меня в больницу, а не бросить валяться где-нибудь на обочине. Бр-р, одна мысль об этом заставляет меня содрогаться. И все-таки, как там сейчас он? Смогла ли я стать девушкой его мечты? Примет ли он меня такую, после столь ужасного провала? Помнит ли он вообще, кто я и помнит ли он то признание... Мои мысли прервали распахнутые двери в палату. Я резко подскочила, чуть не сломав себе вторую руку, но увидела вовсе не медсестру, а... – Кузурю-кун...? – я подумала, может, мои галлюцинации, подкрепленные избитым состоянием, вернулись? – Только подумать, ты действительно не так поняла, – Фуюхико выглядел крайне обеспокоенно, но все равно продолжал улыбаться, – Прости. – неожиданно, он приземлился на пол, поклонившись в позе черепахи. – Кузурю-кун, только не смей вспарывать себе живот! – я сразу поняла, что он собирается провести, ведь немного изучала обычаи и порядки якудза, – П-пожалуйста, будет только хуже! – я попыталась потянуться к нему, чтобы остановить от возможных действий, но было сложновато быстро развернуться из-за повисшей ноши. – На входе тщательно проверяют, так что у меня не получится сделать то, что я хотел, – он медленно поднялся, – Но у меня есть другая вещь для тебя, которой, на пока что, я хоть на маленькую часть смогу загладить свою вину. – из кармана он достал какой-то конверт и протянул его мне. Я аккуратно открыла его и увидела документ, свидетельствующий о том, что все мои прогулы в этот день были сделаны официально, по уважительной причине. – Кузурю-кун, но я...Не могу – Эй, это ведь из-за меня у тебя могли начаться проблемы с посещаемостью? Возьми его, и не выпендривайся, – похоже, Фуюхико немного злился, чувствуя свою огромную вину. – Спасибо. – Если понадобится, я обеспечу тебя всем необходимым, чтобы ты скорее поправилась и вновь начала быть собой, – Кузурю сказал это с таким серьезным лицом, что у меня не было возможности отказаться, – И все же, это никогда не загладит мою вину целиком. Ты можешь обращаться ко мне с любой просьбой, в любое время, в любом месте. – он протянул мне что-то вроде визитки с номером, – Запиши, – Фуюхико низко поклонился. – А что ты тогда...Имел ввиду? – Ха? Ну, знаешь ли, не каждая девушка будет готова встречаться с членом якудза и человеком, которого каждый второй в школе обсуждает, – Кузурю грустно отвел взгляд в сторону, – Я не хотел доставлять тебе неприятностей. Хоть ты мне и нравилась. – Понятно... – я не сразу услышала последнюю фразу, из-за чего не успела правильно отреагировать, – А, постой! – я очень сильно покраснела от осознания того, что мои чувства оказались взаимны. Фуюхико уже почти открыл дверь, но остановился и, улыбнувшись, проговорил: – Еще встретимся, Пеко-сан. После выписки из больницы, я вернулась в свое обычное существование, будто ничего особенного и не произошло. В школе директор действительно поверил этому документу, который, отчасти, был неправдой, но зато я избежала выговора и тем более исключения. Я была очень благодарна Кузурю за это. Если говорить о Фуюхико, то он перевелся в другую школу, по слухам, из-за какого-то супер ужасного скандала, о котором, почему-то, никто не слышал. Хотя, думаю, я знаю истинную причину и, как бы мне не было грустно, мне пришлось забыть о нем на время. Но только на время.

Около трех лет спустя Наш класс выпустился год назад. Соня, которая, кажется, нашла себе какого-то темноволосого парня, уехала учиться заграницу в университет, о котором я тоже особо много не знаю, хоть мы и продолжаем списываться. Ибуки, с ее диким увлечением музыкой, официально создала свою группу, и теперь они выступают таких же небольших барах и клубах. Хотя, по ее словам, они скоро поднимут планку. Микан же учится в университете на настоящую медсестру, видимо, во времена волонтерства, ей очень понравилось ухаживать за больными людьми. А я здесь, стою на входе в тот самый парк, перелезая через ворота которого я сломала себе руку...Я все еще не хочу это вспоминать. Но сейчас меня заботили не прошлые неудачи, а то, что будет дальше. Я напечатала: «Стою прямо здесь, на старом месте» и подняла голову. И вот, я увидела его, парня с короткими блондинистыми волосами, который, хоть особо и не вырос, но выглядел уже более мужественно и зрело, чем несколько лет назад. Он увидел меня, девушку с длинными распущенными пепельными волосами в более подходящих мне очках и тем же взглядом красных глаз, который теперь казался более добрым. Мы, узнав друг друга, одновременно улыбнулись и пошли навстречу, сопровождаемые лучами яркого солнца, которое так давно не видели вдвоем.