Шпионская сага. История первая. Цюрихское приключение

Военный госпиталь. Женева. Швейцария. Он не знал, что доставляло больший дискомфорт — постоянное пищание, от которого голова готова была расколоться на мелкие кусочки, или дикое жжение в животе, словно там развели костер. В горле пересохло. Видимо, он застонал, потому что где-то на периферии сознания услышал движение, к нему подошли. Игла аккуратно вошла в вену, и через какое-то время жжение утихло. Он наконец смог открыть глаза. Все вокруг было словно в тумане. Когда тот немного рассеялся, он увидел сидящего возле кровати человека. — Ну, наконец. Очнулся, — тот улыбнулся. — Давай хоть познакомимся, что ли? Макс Броншайн, Федеральная разведывательная служба Германии. — Вот черт… — Кристиан попробовал двинуться, что тут же отозвалось болью в животе. В глазах сразу поплыло. — Эй, ты аккуратнее, — Макс взял его за руку, — у тебя лицо белее простыни. Ты вообще считай с того света вернулся. Четыре дня вообще никаких прогнозов врачи не давали. — Джоанна? — Кристиан повернул к Максу голову. — С ней все нормально, пошла отчет писать. Она от тебя ни на шаг не отходила, днями и ночами тут сидела, пока ей сегодня утром не позвонили из Лэнгли и не наорали. — Как она? — Когда тебя подстрелили, чуть там с ума не сошла. Я пока не дождался своих ребят, не мог Маршала отпустить, приходилось и его, и его болванов держать на прицеле. Я вообще не знал, живой ты там или нет. Крови было немеряно. — Кто стрелял-то? Все, что я помню, как увидел пистолет, потом все на автопилоте. — Ян, — Макс тихо выругался. — Я тоже хорош, проворонил его. Пришлось потом быстро сориентироваться и руку ему прострелить, чтобы пистолет выбить. А тут еще Маршал. В общем, я тоже, можно сказать, лоханулся. Хорошо, тут мои ребята как раз подтянулись, упаковали их всех. Тогда уж я подбежал к вам, еле-еле пульс нащупал. Вызвали медиков, тебя на спецвертолет и сюда. — Кстати, где я? — Военный госпиталь в Женеве. Кристиан закрыл глаза. Пока что ему все давалось с трудом: дышать, смотреть, слушать. — Привезли тебя сюда, — продолжал Макс, — тут же в операционную. Шесть часов пулю вытаскивали. Врачи руками разводили, говорили — не выкарабкаешься, крови много потерял, температура три дня за сорок зашкаливала. Джоанна же просто всех посылала. Никого не слушала. Медсестер подпускала только уколы обезболивающие делать. А так все сама. Я каждый день к тебе заходил, вот утром сменил ее, чтобы она хоть отчет написала. А то ей там уже чуть ли не трибуналом угрожали. — А ты… — Кристиан снова открыл глаза, поворачиваясь с Максу, — как там оказался? — История длинная. — Вот уж на кого не подумал бы. — Значит, хорошо свою работу сделал, — улыбнулся Макс. — А если серьезно... О том, кто я, знал только один человек — директор БНД. Я семь лет к Маршалу подбирался. Ни родителей, ни друзей не видел и не слышал, с миром не общался, но слишком много на кону стояло. Приходилось и мараться, куда ж без этого. Впрочем, не мне тебе объяснять специфику нашей работы. Кристиан кивнул. — Ты четко знал, когда вмешаться? — Если ты о том, позволил бы я Маршалу уколоть тебя… — Макс вздохнул. — Если бы был шанс проколоться раньше времени, скорее всего, да. Слишком долго я подбирался к нему. Я вообще так и не смог привыкнуть, что порой приходится жертвовать и своими. Наверное, поэтому старался никогда не заводить друзей на работе. Когда работаешь с другом, это всегда тяжелее, потому что ты становишься уязвим. А как ты работал, я вообще не представляю. — Ты про Джоанну? — понял Кристиан. — Да. — Я не знал, что от ЦРУ будет она. Я вообще не знал, что она в этом тоже крутится. А потом уже было поздно что-то менять. Старался просто максимально обезопасить ее. — Кстати, — Макс посмотрел на Кристиана, — ты в курсе, что Фламм продал вас по полной программе? — Фламм? — Кристиан напряг память. — Швейцарец, что встречал вас. Он донес на вас Маршалу, едва выйдя от вас. — Вот крыса… — Согласен, — кивнул Макс, заскрипел зубами. — Все это время я жалел, что не могу накрыть его. Был вынужден давать ему ходить на свободе. Пока Маршал не был повязан, нельзя было арестовывать Фламма. — А сейчас он где? — В военной тюрьме. Получит по полной. И на возраст не посмотрят, — Макс покачал головой. — Никогда не понимал, как можно сдавать своих же. Еще как-то можно понять тех, кто попадает в лапы врага. Не всякий выдержит и не сломается. Но когда ты просто живешь… Сдавать своих и брать за это деньги. Никогда не понимал. В этот момент дверь палаты открылась, Кристиан повернул голову. Она вошла и замерла, вдруг зажала рот рукой, а в глазах появились слезы. Макс поднялся: — Ладно, я пойду. Не прощаюсь, зайду еще. Давай, поправляйся, — он осторожно пожал Кристиану руку и пошел к двери. Выходя, обнял Джоанну, еще раз обернулся, улыбнулся и вышел. Джоанна подошла к кровати, села на край и просто смотрела на него. Потом осторожно легла ему на грудь, и Кристиан почувствовал, как вздрогнули ее плечи. С трудом подняв руку, он провел по ее волосам. — А они мне все… не выкарабкается, не выкарабкается… — шёпотом твердила она, целуя его лицо, — что они понимают… что они вообще знают… о тебе… о нас… — ее губы нашли его губы. — Я люблю тебя… — просто сказал он, когда она на мгновение оторвалась от него, и сам обнял так крепко, как смог. Она снова наклонилась к нему. Это поцелуй длился целую вечность, возвращая его к жизни.