Струны Души

Каково же рвение каждого журналиста в поисках сенсации? Если одни готовы идти всюду напролом, чтобы добыть ценный материал, то есть и такие, которые хотят почерпнуть из этого нечто особенное для себя. Пожалуй, именно второй позиции придерживался я. Никогда не стремился нажиться на чьих-то скандалах и секретах. Это было не в моих интересах, так как у всего должны быть свои рамки приличия. А наглое вторжение в личную жизнь кого-то - тот ещё абсурд. «Почему же ты тогда стал журналистом?» — наверно, спросили бы вы меня. Что я могу ответить на это? Просто люблю людей — вот почему. На свете столько интересных личностей, каких только не встретишь. Каждый несет за своими плечами какую-то историю, какой-то долгий, но великий путь. Биографии всегда были моей сильной стороной и моей страстью. Одно только удовольствие я испытываю от того, как в тихом и уютном кафе, где витает ароматный запах свежесваренного кофе, сидеть за одним столиком с каким-то человеком и слушать его истории, одну за другой. А самое интересное — наблюдать, как тот в начале чувствует стеснение и зажатость, боясь смотреть в глаза своего слушателя, а вскоре, ощутив доверие, раскрывается шаг за шагом. Люди во мне будто начинают видеть друга, с которым они так давно не виделись, что накопилось много всего, о чём так и хочется рассказать. Вот почему я счастлив быть журналистом. В компании, где приходилось работать, меня недолюбливали многие. Даже не из-за моего протеста копаться в чужом белье и искать скелеты в шкафу. Причина скорее в том, что в каждом выпуске у меня был свой разворот, который пользовался огромной любовью читателей и находил у них отклик. Ко мне то и дело обращались люди, желавшие поведать что-то о себе, делясь действительно очень интересными рассказами. А в это время мои коллеги мучились над написанием чего-то скандального с кричащим заголовком, чуть ли не рвав волосы на голове. Благо начальство хорошо относилось к моему методу работы, особо не придираясь. Да и кто бы стал придираться к статьям, у которых набиралась большая заинтересованная аудитория. Даже бы язык не повернулся что-то на это сказать. Несмотря на то, что я работал сам по себе и не особо влезал в дела своих товарищей, приходилось наблюдать в течение двух последних лет кое-что крайне любопытное, что смогло заинтересовать даже меня. То и дело ходили разговоры об одном загадочном джазовом дуэте — талантливом пианисте и вокалисте с чарующим голосом. Почему я придал этому значение однажды? Просто мне довелось видеть и слышать их собственными глазами и ушами. Я был частым гостем джазового бара, в котором те выступали каждый вечер, да к тому же были владельцами данного заведения. Атмосфера этого места покорила меня, любителя джаза и винтажа. Каждый раз я с замиранием сердца спускался вниз по винтовой лестнице, проходя в небольшой зал с приглушенным освещением и обвешанными виниловыми пластинками стенами. Садился за маленький круглый столик около сцены, заказывая по традиции абсент, и обращал свой взор на этот самый прекрасный дуэт, что так гармонично смотрелся, будучи под софитами. Один парень, чья кожа как снег, скользил плавно пальцами по клавишам старого черного фортепиано, сам наслаждаясь своей же игрой, моментами даже прикрывая глаза. И второй высокий брюнет невообразимой красоты, пел так пленительно и нежно своим глубоким низким голосом, что моментально попадаешь под эти чары, не пропуская ни единого звука. Их вечерние выступления для меня настоящая услада. Но, вполне возможно, вам стало интересно, почему же этим прекрасным дуэтом так были заинтересованы многие журналисты. Пожалуй потому, что те появились словно из ниоткуда, а по разным городам то и дело гуляло множество мифов об их личностях. Они были одновременно очень известны, но при этом о них не знали ничего, кроме их лиц и музыкального творчества. У них было много имен, но ни одно из них не являлось настоящим. Так откуда же они появились, и какая история пряталась за их плечами? Кто сколько из моих коллег не пытался выяснить о тех загадочных парнях, им так и не удавалось решить головоломку. Самое странное, что мне приходилось слышать, что никто из них даже ни разу не смог побывать в том самом джазовом баре, словно его и не существовало. Если же кому-то и выпадала удача попасть внутрь, то никаких пианистов и певцов там они не встречали, а единственная музыка, которая там была, лишь доносилась из настенных динамиков. Поэтому я, который всегда мог найти их и услышать, просто не верил в нечто подобное. А вдруг со мной что-то не так, и из-за всех этих мифов и слухов, этот джазовый дуэт мне всегда лишь снился? Нет, не может быть. Я точно был свидетелем того, как в том небольшом зале, на освещенной софитами сцене стояло черное фортепиано, за которым играл пианист, с белоснежной кожей, а рядом своим глубоким низким голосом пел высокий брюнет невообразимой красоты. Это явно не могло быть простым сном или помутнением. Вот только почему я, который так любит изучать людей, до сих пор не подумал узнать истории их личностей? Неужели, их творчество настолько очаровывало меня в те моменты, что я забывал обо всём на свете? Спустя долгое время, теперь и я не находил себе покоя, а все мысли мои занимал этот загадочный дуэт. Поэтому, в очередной раз собравшись в тот самый джазовый бар, я был полон желания прикоснуться к двум таинственным личностям, чтобы нырнуть с головой в их истории. Традиционно спустился по винтовой лестнице, прошёл в зал и сел за маленький круглый столик около сцены, устремляя свой взор на пока пустовавшие черный фортепиано и стойку с микрофоном. Тем временем официант успел принести любимый мной абсент, но пить тот я пока не спешил, лишь вертя в руке стопку, покачивая её содержимое. Через несколько мгновений появились и они, сияя под светом софитов. И снова, как под гипнозом, смотрю на них, пропуская через себя каждый их звук. Как им это удавалось? Может они и не люди вовсе, а нечто неземное и неподвластное нашему разуму? Но в какой-то момент что-то показалось не таким, как раньше. Как будто что-то поменялось. Но что именно или кто? Эти перемены произошли в них… или во мне самом? Не успел я заметить, как выступление закончилось, а живая музыка сменилась на музыку из динамиков. Я резко подскочил на ноги, сотрясая стол и чуть не опрокидывая свой стул. Забегал глазами по сцене, осознавая, что их там уже нет. Упустил свой шанс… От накатившего на меня отчаяния, я с тяжестью опустился на место, потупив взгляд на стопку абсента, которую так и не опустошил. Глубоко вздохнув, я потянулся к ней, но… меня опередили. Холодного стекла коснулись красивые аккуратные пальцы, обхватывая то и отрывая от поверхности стола. Поднимая медленно голову, я тут же застываю в изумлении. Перед моим столиком стоял он — тот самый вокалист, высокий брюнет невообразимой красоты. Держа в руке мою стопку, он вертел ту на уровне своего лица, с интересом разглядывая содержимое. Словно оценив мой выбор, он улыбнулся и опустил стопку, ставя обратно передо мной на столик: — Вы настолько опьянены нашим выступлением, что даже не прикоснулись к заказанному вами абсенту? — произнес глубокий низкий голос, обращаясь ко мне. Слова парня тут же привели меня в чувства. — Возможно, Вы правы. Это было восхитительно. Как и все предыдущие разы… — заговорил я, но прервался, заметив, как брюнет качает головой. — Видно предыдущие разы ничто, по сравнению сегодняшним. Ведь тогда Ваша стопка всегда оказывалась пустой. Меня очень поразило это. Неужели, всё время, что я ходил в этот бар, за мной внимательно наблюдал этот таинственный человек? Хотя может, я слишком зазнаюсь, и он просто слышал обо мне от официанта или бармена, поэтому и обратил внимание. Хотел я было снова с ним заговорить, но не нашёл подходящих слов, чем сам был поражен тогда. Ведь я всегда умел выйти на контакт, да так, что любой человек тут же подхватывал. А здесь я так растерялся, что лишился дара речи. Однако его следующие слова в мой адрес были подобны благословению. — Года идут, жизнь меняется, но кое-что остается вечным. Это что-то является «ключом» от нужного «сундука». Если найдете его, приходите к нам, и мы откроем «сундук» вместе. Но… «ключей» может быть много, и не всякий подойдёт. А вот найдет его тот, кто мыслит глубже. В тот момент что-то внутри меня затрепетало. Я настолько был охвачен этим необычным чувством, что и не заметил, как снова оказался один, всё также сидя за своим столиком. Словно окрыленный, поспешил покинуть бар и вернуться домой, чтобы как следует всё обдумать. А та самая стопка абсента так и осталась там, никем не выпитая. Всю ночь я пролежал на диване, не сомкнув глаз. Как на повторе прокручивал слова Вокалиста. Да, я до сих пор не узнал имени того брюнета, поэтому решил, что пока буду называть его так. А что насчёт того, что он мне сказал… Сколько бы я не пытался понять, что он имел виду, всё было не то. Я так и не смог представить, о каком «ключе» и «сундуке» шла речь. Ради интереса, я решил спросить несколько своих коллег, как они понимают сказанное Вокалистом. Вот только не стал упоминать тем, откуда и от кого это услышал. Но что мне удалось получить в ответ практически от каждого, так лишь ассоциации с какими-то невероятными богатствами или сокровищами, которые где-то были спрятаны. Только меня не покидало чувство, что всё не так просто, как кажется. После работы этого же дня я не решился снова отправиться в бар. Словно ещё не время. Мне нужно было ещё подумать, как следует, чтобы приблизиться к истине. Вот я снова лежу на диване, сверля взглядом потолок, и бесконечно думаю. Начинаю представлять лица тех парней из джазового дуэта, вспоминать звучание того голоса под игру на фортепиано, неожиданно перескакивая к мыслям о своей работе, а от них… к любви. Казалось бы, где связь, но я был охвачен мыслями о том, почему же так люблю людей. Действительно ли меня волновали лишь их истории о жизни? Может тут нечто большее? Раздумывая об этом тщательно, не заметил, как заснул. Видно прошлая бессонная ночь и работа дали о себе знать, навалившись на меня дикой усталостью. Вот только эта ночь принесла мне сон, который я запомнил до мельчайших деталей. Снилось мне, как я оказался в детской комнате, которая была до боли мне знакома. Взгляд мой остановился на мальчике, который сидел коленями на полу, спиной ко мне и весь согнувшись. Я решил проверить, всё ли в порядке, подходя к нему ближе. Слегка обойдя его и приседая на корточки, смог разглядеть, как тот увлеченно рисует, водя по листу бумаги карандашами самых разных цветов. Он был так увлечен процессом, что даже не заметил меня. Или мне только так казалось? Мой взгляд переместился на рисунок, в который я стал внимательно вглядываться. Всё было таким расплывчатым, что не разобрать. Как я не фокусировал на нем зрение, ничего не выходило, поэтому решил осмотреть снова комнату, в которой находились лишь мы двое. Чем тщательнее я всё рассматривал, тем больше я начинал понимать, куда попал. Ведь комната эта была моей детской. Поразившись этому, я резко глянул на мальчика, который теперь смотрел на меня. Он сидел передо мной, в маленьких ручках держа листок с готовым рисунком. «Это ты» — прозвучал детский голос. Меня тут же как молнией ударило. На меня смотрел не какой-то мальчик, а я сам. А вместо листа в его руках оказалось же зеркало, в котором я увидел своё отражение. Нас было трое, но все мы были одним человеком. После этой ночи меня словно озарило. Будучи на работе, я то и дело поглядывал на часы, считая каждую секунду и ругаясь про себя, почему так тянется время. Когда же рабочий день наконец-то подошёл к концу, я как в одно место ужаленный побежал к джазовому бару. Видно вот оно, я был готов. Оказавшись внутри, я сел за привычный для меня столик около сцены и ждал. Ждал, когда на сцене появятся те, кто перевернул всю мою жизнь, возникнув однажды из ниоткуда. И вот они здесь… Слушая и наблюдая их выступление в этот раз, я понимал, что всё стало абсолютно другим. Моё восприятие всего вокруг теперь кардинально отличалось от того, каким оно было раньше. Всё как-будто стало яснее и четче. Я ощутил себя по-настоящему живым. Теперь те двое, которых я умудрялся когда-то упускать из виду после каждого выступления, были прямо передо мной. Они никуда не исчезли резко, что и глазом не успеешь моргнуть, а спокойно ходили по сцене, наводя порядок. Я смог разглядеть того, что ранее просто не замечал. Видел, как Пианист неспешно протирал поверхность фортепиано, что тот начинал блистать в свете софитов. А Вокалист стал подметать пол сцены метлой. Недолго думая, я поднялся и подошёл к ним, поздоровавшись. Какое для меня было счастье увидеть, как они поздоровались со мной в ответ. Пока Пианист продолжил ухаживать за фортепиано, я заговорил с Вокалистом. — Ваши слова про «ключ» и «сундук»… Были метафорой — произнёс уверенно я, не сводя с брюнета взгляда. Глядя на меня, он расплылся в теплой улыбке, которую я никогда не смогу забыть. Такая живая, искренняя и согревающая. — Люди бывают разные. Одни воспринимают услышанное буквально, а другие же могут разглядеть в этом скрытый смысл — заговорил парень своим глубоким низким голосом. — Тот, кто умеет увидеть метафору будет на шаг ближе к истине, которая в силах изменить всю его жизнь. Глядя на него и слушая, я проникся каждым словом, каждой буквой. А глядя ему в глаза, я чувствовал что-то родное и близкое моему сердцу. — Вижу, сегодня Вы даже ничего не заказали — неожиданно подметил Вокалист. Теперь и я искренно улыбнулся ему. — Оно и не нужно было. Многие пытались узнать тайны загадочного джазового дуэта — талантливого пианиста и вокалиста с чарующим голосом. Но тайн тут никаких ведь и не было вовсе. Просто не всем дано увидеть истины. Я, как и прежде, продолжаю ходить в тот самый бар, спускаясь вниз по винтовой лестнице, проходя в небольшой зал, стены которого увешаны виниловыми пластинками, и садясь за маленький круглый столик около сцены, освещенной софитами. А перед моими глазами два талантливых парня, душа которых вложена в их музыку, и я могу к ней прикоснуться.