Часть 2
21 ноября 2021 г., 15:06
Я помню как впервые увидел тебя: ты стояла одна посреди небесного сада и улыбалась. Ты просто стояла и улыбалась, ты не искрилась ни интересом, ни счастьем, ни грустью. Ты улыбалась так свободно, так открыто, будто тебя ничего не волновало, но глаза... В твоих глазах не было выражения эмоций, что присущи новообращенным непризнанным. В твоих глазах было — полное безразличие.
Толи твой серый цвет глаз был той обманчивой коркой безразличия, что я так яро видел, или же истинно это было оно. Тогда-то ты и посеяла первое зерно сомнения в моей проницательности. Думаю, именно тогда ты и стала мне интересна.
Ты была другой, новой, но и в то же время до жути знакомой. Ты стала диковинкой, среди груды хлама и подобий.
Твоя аура притягивала
Она манила.
Она была так нежна и хрупка, что сойдись она с моей казалось попросту сломается. Но все было — не так просто. Впоследствии я понял; твоя аура не так проста. Тебе бы подошло определение земного цветка, не могу вспомнить название... ах да...Роза
Твоя аура, заманивая к себе, привлекала несчастные души своими прекрасными лепестками, а после, когда они оказывались достаточно близко, скручивала их своим стеблем с острыми шипами. Я стал одним из таких несчастных душ. Роза — определённо этот цветок лучше всего описал бы тебя, но... Твоя энергия — не была таковой. Она была иной. Словно у тебя было — несколько граней. На вкус нотки твоей энергии были как — сладчайшая нега. Она была нежна, приятна, и умопомрачительна. Она была идеальна, так притягательна и пахла ванилью такой невинной, приторной и приятной, но... В ней была горечь. И я никак не мог понять, откуда было вырвано это чёрное пятно — на белом фоне. Я ломал голову. А ты была моей головоломкой. Но как впоследствии оказалось ненадолго. В следующую нашу «встречу», твоё безразличие надломилось. Корка дала трещину и открыла то, что скрывала за собою твоя маска. Ты стояла и плакала на балконе своей комнаты и в моем сознании навсегда запечатлелось твоё выражение лица. Слезы, как символ печали, у тебя не были этим символом. Ты будто плакала для галочки, потому что так надо было. Но и тут ты оказалась интереснее прочих. И тут, тебе удалось зацепить меня. В тебе не было глупости и наивности, что присуща попавшим сюда людишкам. В тебе не было наигранных горести и тоски, которая в последствии — затмевалась, а потом и вовсе забывалась среди «небесной жизни». Ты была выше их. Ты очень сильно отличалась. Ты будто бы знала все устои и правила бессмертной жизни, и никогда лишний раз, ничего не спрашивала. И ты осознала все сразу. И удар, который ты получила, был гораздо сильнее их переменчивых оплевух. Но ты не сорвалась, ты стойко приняла все. И в твоих глазах... В твоих глазах под, той самой коркой, увековечился надлом. Как знак, клеймо. Это был удар — который навеки останется вырезанным на темном дне бесконечного серого моря, с отблесками голубизны на краях. Настолько чёткий и ясный, что ни один порошок забвения не сможет заставить тебя забыть, хотя бы каплю, тех ощущений. И вот, ещё одна дикость: вместо того, чтобы утопать в меланхолии, ты шла, пусть и с явным безразличием в глазах. Ты двигалась. Ты не сидела. Не давала просочится адским эмоциям, что сковывали твою душу, из внутри. О, а я знаю, они у тебя были. Не давала крови из раны просочится наружу. Ты излучала свет, из самой своей тьмы, что яро желала взять вверх. Внутри тебя шла ожесточенная борьба. Вот тогда-то, занавес и приоткрыл свою тайну. Тогда-то, и надломилось напускное безразличие. И вот тогда-то, я понял насколько мы — похожи. Сколько всего я узнал и понял о тебе, не перекинувшись с тобою и парой фраз. Я читал тебя как книгу, кишащую непонятными терминами. Смысл которых, я осознавал впоследствии. Я был рядом, сидел в тени парка, со своим псевдо-друзьями и видел как ты взорвалась. Я видел, как поднесли спичку и ты с торжественностью вспыхнула, будто бы и желала этого. Это была немая сцена; словно тебе кинули кость, а ты как верная сука была не вправе отказаться от такой подачи, с милостью приластилась и с истинно дьявольской праздностью — загорелась пламенем чувств, обрушившимся на тебя. Мне казалось, это было чистой воды шоу. Но позже, я понял, что это был — не фарс. Ты и вправду загорелась, и что-то в тебе видимо сломалось. Наверно, — маска равнодушия, которую ты так упорно носила. Позже, тем же вечером, взорвался и я. Но такого грандиозного шоу не было. Я был один в своей комнате, и ни одной души, которая могла попасть под горячую руку. Тогда-то, ты и пришла ко мне. Ты жаждала забыться и мечтала забыть. У тебя, это был способ выплеснуть эмоции. В тот вечер, был наш первый раз. Ты определённо питала ко мне интерес. Я не раз замечал твои равнодушные взгляды с едва заметной искрой интереса. Но тогда, я был склонен считать, что ты была движима внешностью, нежели чем надеяться на то, что ты разглядела в моей серой душонке, нечто достойное твоего внимания. Ты как-то странно воздействовала на меня. Я чувствовал себя полностью принадлежавшим тебе. С тобой я становился другим. После того раза, я был нежен. Ты будто укротила меня, ничего для этого не делая. Ты была сама собой. Ты никем не притворялась, когда была со мной, показывала себя настоящую, а не равнодушную оболочку. Ты делала из меня какого-то покладистого ручного зверька, иногда переходя за грань дрессировщика-хозяина — в близкого друга. Те вечера, и те ночи, когда ты смеялась от моих шуток, с этими милыми ямочками на щеках. Кто бы мог подумать, что я, вторя земным комедиантам, не помня себя пытался тебя рассмешить. В редкие вечера, когда на тебя наступал безудержный плач, я лёжа с тобой в одной кровати, прижимал нагое тело к своему, закрывая его крыльями, словно одеялом, разделял твои эмоции. Целовал каждую слезинку, скатившуюся по шелковой коже. Я успокаивал тебя, и с неистовой аккуратностью переводил нежные поцелуи, в не менее нежные совокупления, а твою печаль и... Боль - в любовь и трепет. Когда ты поведывала мне что-то такое смешное, что я попросту, как бы не хотел, не мог не смеяться над тем как ты шутливо, со своими неимение смешными вставками, пересказывала мне про свои задания, моменты лекции, на которых всегда происходило что-то нелепое и жутко смешное, я чувствовал что жил. Реже, ты рассказывала мне кусочки истории, из своей жизни — в шутливой форме. Чаще, ты плача, называла факты, детали, короткие описания. Тебя из равновесия, могли вывести даже названия предметов и явлении — схожих с земными. Я тебя понимал. Не в полной мере. Но достаточно, чтобы не крутить пальцем у виска. Ты научила меня состраданию, но и ты сама сострадала. Ты сделала для меня больше, чем сделал для тебя я. И сделала бы ещё, но... Я не в полной мере сознавал твою власть надо мной. Ты всегда была разной. Ты могла с хитринкой в глазах заводить меня, а потом убегать, как будто ничего не произошло. Ты была спокойной. Ты была плавной. И лишь, в редкие моменты, на твои воды находил шторм. Он одолевал тебя всю. Ты рвала и метала. Но была ещё одна странность. Я всегда, так быстро успокаивал тебя. В тебе были бури эмоции, но ты не давала им полностью выходить, ты показывала лишь, их малую часть. Но когда ты была со мной...ты открывалась, ты взрывалась, раскалывая корку. И я, снова ломал голову; почему со мной ты становилась такой... Эмоциональной? Если общаясь с другими, ты загоралась, то, со мной ты пылала. Ни у одной дьяволицы, я не видел такой страсти и упорства, каковой ты пленяла меня. Ни у одного демона, я не видел такой хитрости и проворства, которую ты использовала против меня. Ты была уникальной. Во всех смыслах этого слова. Ты вся целиком и полностью. Ничего, для этого не делая, взяла меня под свой каблук. Ты напомнила мне, какого это иметь тепло, кутаться в него лелеять, любить и полностью в нем растворяться. Ты была моим чёртовым желанием жить, желанием двигаться вместе с тобой и надеждой быть с тобой. Быть вместе. Но... Судьба не была к нам благосклонна. Ту тьму, что пряталась в твоих глубинах, смог увидеть только я. Ты упорно двигалась. С бешеной скоростью пробивалась вперёд, захватывая все нужное, и откидывая бесполезное. Ты просто стремилась. А я просто не успевал. Я считал себя прочнейшей сталью. Но по сравнению с тобой, оказался простым булыжником. В минуты твоей печали, я видел тебя слабой. Но и тогда, ты была сильнее. Сильнее меня. У тебя на многое хватило сил. Несмотря на тьму, ты всегда несла свет. С безразличием, но всегда добивались справедливости, равновесия и желаемого. Ты шла. Ты двигалась все быстрее и быстрее, и ты... Опередила меня. Я становился для тебя — балластом. Грузом, который ты не собиралась нести. Не знаю, был ли для тебя — ценным грузом, но для тебя, я был. Для тебя, я отличался. Я был частью твоей небесной жизни, а ты была её центром. А часть, как известно, всегда меньше и наименее значима — целого. Именно поэтому, и в твоих и в моих глазах, ты всегда была ценнее. И в твоих, и в моих глазах. В твоих прекрасных, безразличны глазах. Ты была особенной. Ты вся. Не какие-то, твои отличительные черты, а ты вся — была оригиналом. Потом, я понял, почему ты, так влекла меня. Ты была головоломкой, и ты ею так и осталась. Я так и не смог разгадать тебя. Наша с тобою связь, та тонкая нить, что связывала нас, стала для меня путем. Дорогой к тебе, к нам. Я так бережно охранял её и лелеял, я так трепетал и... Любил. Да, я любил. И видимо, я полюбил тебя очень давно. Так давно, что даже не могу точно сказать, когда зародилось это чувство. Оно было слаще патоки. Оно было как ты, с виду постоянное, а если присмотреться — сбивающие с ног. Оно было светлым и тёплым, прекрасным и всеобъемлющем, но... В нем была горечь. В нем было, то же чёрное пятно на белом фоне. Когда я любил, я будто воевал. Бился за баланс, за равновесие с чем-то. Тем, что делило сосуд любви и теснилось с ней. С тобой, в минуты покоя, мою грудь сдавливало смешанное чувство, ощущение неполноценности, ощущение неправильности. И я думал, рассуждал, не понимал, искал причину моему чувству.Меня не покидало ощущение; будто между нами была стена, которую невозможно пробить. Кто-то, или что-то, словно мешали нам — полностью открыться, стать целым. Чем больше я гадал, тем больше становилось вопросов, и тем меньше — ответов. Я стал задумываться. Часто вспоминал наши встречи, разговоры, взгляды и слова. Я внимал, слушал и пытался найти ответ. Постепенно, истина стала проявляться и с дикой стремительностью, начала открывать мне глаза. Всё твои холодные реплики, равнодушные взгляды и сдержанные действия. Я начал понимать. Ничто и никто не стояли между нами. С первой нашей встречи, ты выстроила границы, выступы и... стену. Никто не был причастен к этому барьеру, ты сама — воздвигла его. И наконец, вот ты, ты и твоя натура, вновь стали для меня загадкой, а твой силуэт, снова обозначился такой отдалённой, особенной мечтой. Ты только создавала иллюзию осязаемости, но ты всегда была далеко. Далеко от меня. И далеко — не со мной. Тогда мои чувства и моя любовь...Никуда не исчезли, они продолжали греть моё сердце. Осознание накрыло меня пеленой разочарования и мнимой ненависти. У меня появилось отвращение к себе, и горечь при мысли о тебе. Мне было так плохо, тоскливо и грустно. И так... больно. Самое отвратительное чувство, которое мы можем испытать — это боль от предательства. У меня было ощущение, будто меня использовали и нагло предали. Словно я тонул в боли, в отблесках безразличия твоих прекрасных серо-голубых глаз. Да, твои глаза. Они бы лучше всего описали те воды в которых, я погибал. Они разделяли мои страдания. Они были — их частью. Вернее они были — их целым. Я плыл в твоей боли, растворяя в ней свою. Я потонул, и боль окутала меня. Я отдавался ей весь целиком и полностью, и не замечал ничего. Так я и не заметил, как собственными руками загубил то, что только зарождалось. Я загубил тот росток чувств, который, как мне казалось, должен был вот-вот распуститься. Я открылся перед тобой совсем не в ангельском обличии, и под эмоциями своевольно раскрыл и тебя. Обличил, накричал, наговорил много лишнего и прогнал. К твоему морю прибавилось ещё несколько капель. И до сих пор, я сожалею. Я корю себя за то, что оттолкнул, тогда когда ты только начала открываться. И может быть, все сложилось бы по другому, и может быть было бы... Лучше. Возможно сложилось бы прекраснее некуда, мы двигались бы вместе. Но... не сложилось. Судьба была к нам благосклонна, а я к нам нет. И то, что ты тогда выбрала...Ты сделала — правильный выбор. Ты не стала утопать, ты стала плыть. Ты не утонула в боли, ты пошла дальше. И ты выбралась. Ты достигла высот, коих заслуживала за свой путь. Если бы тогда, после твоего повышения, я бы на все посмотрел иначе и попробовал бы исправить то, что натворил, то возможно, все было бы — по другому. Возможно, все было бы лучше. Но...Я не попробовал. Я выбрал иной путь, путь от которого сам пострадал. Ты была особенной. Ты была загадкой. И ты была первой, кого я полюбил. И ты осталась единственной, к кому в глубине своей черствой душонки, я питал и питаю тёплые чувства, плотно переплетенные с частями нашей истории. Но как и целое важнее, так и наша история в целом важнее маленьких отрывков. Я искренне не желаю чтоб говорили, будто - "ты виновата в причине моего смещения", или же наоборот, что своему взлету - "ты обязана мне". Я не хочу, что бы коверкали нашу историю, которая только должна была начаться. Я не хочу, как это у вас говорится; - "сыпать соль на рану". Ведь мы оба с тобой знаем, как все было на самом деле. И кто, в чем виноват. Я любил, люблю и буду любить - тебя всегда. Навеки твой, ангел Фенцио.***
P. S. Представь, какое было моё удивление, когда я узнал; что некая Виктория Уокер появится в школе через два земных дня.
Примечания:
Огромная благодарность всем, кто прочтет эту - "стартовую" работу
Вся любовь и уважение 💜💙💚💛🧡
