Только любовь

— Я дома! — с порога крикнула Шарлотта, снимая кроссовки и сразу проходя на кухню, где по обыкновению сидел дед. Он не ложился спать, пока девушка не возвращалась, что очень беспокоило последнюю, так как по выходным она заканчивала ближе к полуночи. — Я уж было начал волноваться. Чего так припозднилась? — спросил мужчина, внимательно посмотрев на шатенку, на которую, к сожалению, а может, к счастью, не мог злиться, и продолжал ювелирно закручивать края вареника, после убрав его к остальным разложенным на столе. — Не бурчи, — внучка ласково улыбнулась и коротко чмокнула его в висок. — По воскресеньям всегда больше людей, а значит, и грязи в зале — тоже, — вынув из рюкзака вырученные деньги, Лотта достала из верхнего ящика жестяную банку, в которой когда-то давно хранился чай, и, отсчитав нужную сумму, положила купюры. — Шэрли, — так называл её только он, — может быть, хватит уже? Мы ведь не голодаем, всё хорошо. Мужчина вытер муку с рук влажным кухонным полотенцем и встал из-за стола, чтобы разогреть внучке ужин. Рагу стояло на плите, но всё равно уже успело остыть, так как хозяин дома приготовил его четыре часа назад в надежде, что Шарлотта вернётся раньше. — Мы это уже обсуждали, — вздохнула шатенка и, помыв руки, села за стол, хотя хотелось свалиться на кровать и не шевелиться до самого утра. — Тебе учиться нужно, деточка, — с грустью в голосе произнес мистер Моррис, постав перед Лоттой тарелку с едой, и вернулся на своё место, продолжая готовку. Ему не нравилось упрямство внучки — это у неё от отца, — но ничего поделать с этим он не мог. — Завтра вот в школу. Уроки ты сделала аль не успела? — Нормальные у меня оценки, дедуль, — ответила она, уже опустошив половину тарелки. Тушеные овощи девушка, конечно, не особо любила, но после 16-часового рабочего дня выбирать не приходилось. — Вчера сделала, — соврала Шарлотта, даже не покраснев. Училась девушка неважно, но учителя не жаловались. Да и кому? Отца Лотта никогда не видела, мать, наверняка, колесит по миру с очередным любовником, загребая себе пособие — пусть и мизерное, но всё равно деньги, — на дочь, а бабушка умерла в начале лета. Остались только они с дедом. — И рисование своё совсем забросила…- продолжал причитать старик, считая, что это поможет переубедить внучку. — Я рисую…иногда, — Шарлотта убрала тарелку в раковину и накинула фартук, сев обратно. Спать хотелось до безумия, все конечности отваливались, но она не могла допустить, что дед один всю ночь провозился с этими варениками. — Давай не будем об этом. Ты знаешь, что я не уйду с единственной работы, на которую смогла устроиться, да ещё и на неплохих условиях. — Знаю. С семи лет Лотта жила с дедом и бабушкой. Поначалу мать приезжала, потом присылала открытки, потом звонила, а года три назад совсем перестала выходить на связь, поэтому девушка едва ли узнает её в толпе в случае чего. А вот после смерти бабушки жить стало совсем туго. Непогашенный кредит на ремонт их дома, новый кредит на похороны, так как денег, отложенных на учёбу Шарлотте, не хватило, и совсем небольшая пенсия деда, которая уходила в основном на еду и коммунальные услуги, — всё это рухнуло на плечи 16-летней Шэрли, которая только-только закончила среднюю школу. Лучший друг, Кайл, помог найти кафе, куда девушку взяли мыть посуду по будням, а по выходным — ещё и зал до самого закрытия, но зато всегда платили сразу и наличными, не скупясь на надбавки за переработки. И эта небольшая выручка каждый день делилась на погашение двух кредитов, бытовые расходы, которые как раз хранились в той банке на кухне, и откладывание на университет, так как Лотта решила остаться в школе вместо поступления в колледж. Ближе к часу ночи они закончили с готовкой, и Шарлотта со спокойной душой смогла принять душ и лечь в постель, забываясь до утра. Дед присел на диван в гостиной, что по сути и являлось его комнатой, и погрузился в раздумья, ибо сна ни в одном глазу не было. Его тревожил тот факт, что Шэрли работает на износ, хотя в её возрасте нужно только учиться и гулять с друзьями. Мужчина с тоской посмотрел на печатную машинку — по профессии мистер Моррис строитель, но с выходом на пенсию открыл для себя писательство. Неплохой заработок бы получился, но сборник из трех рассказов много не принес, а в последнее время вдохновение никак не заглядывало к старику, что ещё больше угнетало его, ведь он просто сидел у несовершеннолетней внучки на шее и ждал чуда. Конечно, он выполнял всю работу по дому, но этого казалось недостаточно. Мужчина пересел за стол и вставил чистый лист в станок. Он посмотрел за окно, где уже воцарилась глубокая ночь, потер сухие ладони друг о друга, напечатал несколько строк, абсолютно не связных между собой, и остановился. Выдавливать что-то из себя — не лучшая идея, особенно когда это касается чего-то творческого. Мистер Моррис оставил это безрезультатное дело, лег обратно на диван и начал думать о том, что бы он мог сделать для Шарлотты, пока сон не пересилил его.