Только любовь

Физика. Шарлотта с удовольствием бы прогуляла этот урок, но мистер Рэльфуд намекнул на какую-то проверочную работу, а это неплохая возможность списать и получить «удовлетворительно», ведь больше девушке и не требовалось. Её мечта — факультет искусства и дизайна в университете Гринвича в Лондоне, так что технические предметы Лотту волновали меньше всего. Конечно, в Лестере, где она родилась и живет по сей день, тоже два неплохих высших учебных заведения, но в столице возможностей куда больше, поэтому Моррис и приходится непосильно работать, чтобы было на что уехать и существовать первое время, но при этом и не оставить дедушку без гроша и с долгами. Шарлотта вошла в кабинет и была неприятно удивлена, обнаружив, что на её месте сидел другой человек. В их классе не было особой системы рассадки, но на любом уроке девушка предпочитала конец первого ряда, место у окна — так её меньше беспокоили, да и освещение лучше, а учитывая, что Моррис ни с кем не общалась, никто не был против. Её не замечали, и она была рада. Настроение изрядно подпортилось, но желания пререкаться не было, поэтому шатенка просто села рядом и, разложив свои вещи, открыла потрепанный годами блокнот. В него она записывала интересные мысли или пару строк с бедной рифмой, но чаще, конечно, что-то рисовала, погружаясь в себя. — И тебе доброе утро, Шарлотта, — поздоровался Сангстер, который был ошеломлен появлением в его окружении Моррис и её неприветливостью, — но со мной сидит Андрэ. — А я сижу одна, но ты почему-то всё ещё здесь, — она посмотрела на парня, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя, вероятнее всего, это выглядело как ядовитая гримаса. — Не будь такой колючей и пересядь, — попросил одноклассник и улыбнулся, решив, что это сработает на Шарлотте, как и на остальных девушках, которые таяли от его улыбки. К слову, ей были абсолютно безразличны сам парень, его милая мордашка и просьба сменить локацию. — Если тебя что-то не устраивает, то можешь выбрать любое другое свободное место, — она пожала плечами. — Надеюсь, ты не будешь включать ребёнка и драться со мной из-за какой-то школьной парты. Шарлотта отвернулась раньше, чем Томас внешне выразил раздражение. Её мнимое высокомерие стерпеть было сложно. Девушка казалась тихой и спокойной, но совершенно не коммуникабельной. Сангстер не собирался набиваться ей в лучшие друзья — ему хотелось нормального отношения к себе, ведь он старался всегда быть вежливым. Но каждый раз это оборачивалось против него: однажды Томас похвалил её блузку, которая ему действительно понравилась, и в ответ услышал просьбу отвалить, получив презирающий взгляд. Если раньше можно было подумать, что это её социофобные наклонности, то сейчас это походило на хваленое самомнение. Шатенка не ненавидела Сангстера. Иногда она ощущала легкое непонимание, чем этот парень заслужил такое внимание к своей персоне, так как друзей у него было более сотни, но в большинстве своем Лотта сохраняла нейтралитет, ведь чужая жизнь не должна волновать её, особенно жизнь школьного выскочки, который без зазрений совести пользовался необоснованной популярностью среди девушек и уважением у парней. Как и обещал, мистер Рэльфуд устроил самостоятельную работу, причём довольно объемную, поэтому, раздав задания, сел за стол, чтобы проверить тетради, которых накопилось уже достаточно. Флегматичность учителя была Шарлотте только на руку, так как он не ходил по классу и не следил за школьниками, а значит, можно было преспокойно воспользоваться учебником и другими записями. Минут через двадцать Томас получил листок с первых парт с готовым решением. Конечно, в отличие от Лотты, у него был телефон с выходом в интернет, который стал бы ему незаменимым помощником, но зачем такие сложности, если общаешься со всеми ботаниками в классе. Сангстер и сам неплохо разбирался в физике, так как хотел идти в технический, но считал, что лучше перестраховаться, ведь ему нужен хороший балл аттестата для удачного поступления. Когда Шарлотта дописывала определения и раздумывала над тем, сколько задач решить, чтобы хватило на «зачтено», сосед по парте пододвинул к ней листок с ответами. Девушка непонимающе посмотрела на одноклассника, но он только молча кивнул на лист. Шатенка вернула его обратно, даже не заглянув, и продолжила писать. — Это же готовое решение, ты чего? — шепотом спросил Сангстер, который не очень понимал логику девушки. — Я не просила. И снова этот презирающий взгляд. Когда Томас встречался с Лоттой глазами, молодой человек напрягал мозги, пытаясь вспомнить, не сделал ли он чего-нибудь плохого ей, ибо как объяснить эту бессловесную неприязнь, которая так и веяла в воздухе. Шатенка не верила в бескорыстную помощь. Особенно, от Сангстера, ведь если сложить дважды два, то вполне объяснимо, что множество друзей — это не ради общения и хорошего времяпровождения. Каждый для парня что-то делает: даже эту самостоятельную кто-то решил специально для него. Поэтому подобный бартер Моррис был не интересен — ещё припомнит как-нибудь и попросит чего-то взамен. А кто знает, что ему будет нужно. *** — Ой! — воскликнула Лотта, когда едва не налетела на деда, который домывал порог. — Ты не говорил, что собираешься делать уборку. Почему не подождал? — Ишь чего, — покачал головой пенсионер, протягивая девушке тапки. — Чтобы ты после работы ещё и тут корячилась. Иди отдохни — тебе ещё ведь уроки делать. Шарлотта незаметно для деда закатила глаза — снова эта тема, но ничего отвечать не стала и отправилась в комнату, чтобы положить вещи и переодеться. Неожиданно для себя девушка обнаружила в своей обители новый объект — мольберт. Ну, не сказать, что новый, но ещё днем, когда она, как и обещала, заглянула на обед, его там не было. — Дед? Это что такое? — внучка выглянула из комнаты, уже натянув домашний халат. — Разбирал хлам в гараже и нашел его, — сразу понимая о чем разговор, ответил мистер Моррис, направляясь с ведром и тряпкой в ванную. — Ты же всю весну там просидела безвылазно, рисовала, а летом уж…не до этого было, — последние слова сопровождались грустным вздохом. — Вот, решил, что пора тебе вернуться к своему делу. — Спасибо. Шарлотта была рада такой заботе, но не могла выразить, так как шатенка действительно после смерти бабушки так и не прикоснулась к краскам. Ей казалось, что она больше и не сможет. После ужина девушка всё-таки достала пару тетрадей, намереваясь сделать какую-нибудь домашку, чтобы дед успокоился, но периодически поглядывала на пугающе белый холст, который так и требовал цвета.