По ту сторону Железного Леса

* Первая леди Драйшткригера поднималась из гостиного зала в библиотеку, когда её окликнул знакомый, чуть хриплый женский голос: - Элайна! Женщина оглянулась. Внизу стояла лунокрылая ведунья, умильно сцепив сухие руки под подбородком. - Шана? - Элайна быстрыми бесшумными шагами спустилась к ведунье, - Что-то стряслось? Лунокрылая стараясь улыбаться как можно более обезоруживающе, вкрадчиво протянула: - Вы позволите, моя леди, взять из покоев Эльги древний артефакт, который она, глупенькая, боится отдавать? - ведунья уточнила, - Он необходим для Цитадели. На время, конечно. Мы вернем этот самый артефакт, только позвольте взять его. Элайна нахмурилась, теребя край платья: - Это и впрямь необходимо? Хриплый голос Шаны вдруг на несколько мгновений стал по-соловьиному певучим: - Да, леди Гюнтер, это необходимо, и я вас уверяю, совершенно безопасно! - фэйри сделала шаг ближе по направлению к хозяйке замка, - Эльга не слишком мне доверяет, но зато доверяете вы. Разве я хотя бы раз вас подводила, Элайна? Матерь Гюнтеров покачала головой, беспомощно улыбнувшись в ответ: - Нет конечно, Шана, пожалуйста, пойди и возьми то, что тебе нужно!.. Лунокрылая удовлетворенно кивнула: - Благодарю вас! Уж так вышло, что стащить венец оказалось проще, чем выпросить. Ведунья мягким взмахом седых крыльев поднялась под высокий свод холла донжона и скользнула по воздуху в сторону южной части жилого третьего этажа замка. Да, покои рыжей запирались, но это вовсе не помешало Шане, тихо приземлившись, положить ладонь на замочную скважину, шепча заклинание. В замке что-то щелкнуло, и дверь подалась. Спавший у хозяйской постели волкодав тут же вскочил, грозно рыча. - Тихо! - Шана послала Эви воздушный поцелуй, подув в сторону пса. Волкодав, возмущённо взвизгнув, снова погрузился в глубокий сон. Правда, не по своей воле, но ведунья не могла допустить, чтобы задуманное сорвалось только из-за четвероногого друга миннезингерши. - Ну-ка, что у нас тут, - Лунокрылая обошла кровать, заглянула в сундук, прислушиваясь к собственным ощущениям. Притягательный зов венца оказался более, чем явным. Всё так же завернутая в походную сумку корона покоилась на самом дне, под пёстрым ворохом одежды. Цепкие ручки ведуньи закогтили корону Пепельных вместе с сумкой, и Шана быстро направилась вон, не забыв заново запереть за собой дверь — заклинанием. Лунокрылая была уверена: Монах не позволит девчонке отдать венец в Цитадель. Даже с условием, что ведуны вернут артефакт о-о-очень скоро. А пока Плачущий обнаружит пропажу, пройдет время — и за это самое время можно будет поработать с короной. Тем более, что именно эти условия и были озвучены ему Шаной ещё тогда, у ворот Драйшткригера. * Бордель представлял собой серое двухэтажное здание, окруженное по периметру рынком, и именно его здесь и сейчас предстояло пересечь Белке и Эльге. В борделе работала молодая знахарка Марго, лечившая девочек от срамных болезней, то и дело неизменно вспыхивающих у работниц древнейшей профессии, а ещё — варила те самые медовые и карамельные мази, с помощью которых желающие могли удалять волоски в тех местах на теле, где они мешали. После прошлой ночи, проведённой с любимым мужчиной, певичка поняла, что пора “косить поляну” - пушок проклюнулся не только на лобке, но и на сочных ножках девчонки, а Гюнтер, за время работы в “Диких травах”, где нужно было иной раз и плясать с лютней наперевес, привыкла ко гладкой коже. - Так зачем мы сюда приехали? - уточнил Персиваль, недоверчиво поглядывая на сплошное ограждение рынка, окружавшего публичный дом. - Хочу купить кое-что для красоты, - уклончиво отозвалась Эльга, не зная, как подготовить мальчика к тому, что сейчас откроется его взору, - Помнишь, Ланселоту говорили, что здесь, в Драйшткригере, можно продать и купить всё, что угодно? - Ага, - отозвался Белка, крутя головой по сторонам. - Так вот, людей тоже. Мальчик снизу вверх посмотрел на миннезингершу: - Прямо здесь? Девушка кивнула. Рынок был невольничий. Железные ворота распахнулись перед дочерью Ойгена и её маленьким спутником. Белка шагнул в них не без содрогания: его воображение моментально нарисовало ему закованных в кандалы и колодки истощенных рабов, исполосованных плетьми безжалостных надзирателей. - Ваш император знает, что здесь продают людей? - мальчик сжал руку рыжей покрепче, словно опасаясь, что его могут похитить и продать злобным католическим священникам просто в эту же секунду. - Кайзер Ротбарт один из наших постоянных покупателей, - Эльга усмехнулась и пожала плечами, - Как бы дико это ни звучало. Персиваль ничего не ответил. Для него это и впрямь было дико. Он уже подумал о том, что если бы не его любопытство, то он бы уже пожалел о том, что напросился с рыжей в бордель. Рынок состоял из ровных рядов крепких крытых клеток: практически в каждой сидело, стояло или полулежало на дощатых настилах по двое-трое человек с табличками на груди. Выставленные на продажу люди не выглядели измученными или больными: каждый из них был в чистой одежде и обуви, в некоторых клетках восседали ярко накрашенные молодые женщины с явной тоской во взгляде, но тем не менее с холёной аппетитной внешностью. Торговцы, выполнявшие роль и надзирателей, находились тут же каждый у “витрины” со своим товаром. Кто-то зазывал, кто-то сидел на низких складных стульчиках, цедя пиво, кто-то активно демонстрировал потенциальным покупателям их будущую живую собственность. Больше всего в числе торгующих было викингов и генуэзцев: и первых и вторых отличал внешний вид и манера поведения. Несмотря на большое количество людей, территория была чистой: под ногами не было ни плевка, ни обрывка одежд. Стража, патрулирующая рынок, хорошо выполняла свою работу. Пройдя несколькими рядами узников, путники направились ко входу в бордель. Их встетили громогласным возгласом: - Фройляйн! Давно же вы у нас не появлялись! - голос принадлежал высокой пожилой блондинке я густо накрашенными глазами, - Эльга, дорогая, заходите же скорее! - блондинка обняла рыжую и переключила своё внимание на Белку, - А кто этот прекрасный молодой человек? Неужели... - Это друг, - поспешила уточнить Гюнтер, дабы избежать не совсем корректных заключений со стороны маман, - Познакомься, Персиваль, это Диана, она... - ...Маман, - Белка и сам догадался, протягивая руку новой знакомой, - Меня зовут Персиваль! - Очень приятно, Персиваль! - Диана улыбнулась, тут же затягиваясь длинной тонкой трубкой с травами, - Малыш, ты пришел к нам просто за компанию с Эльгой, или с целью... Рыжая снова спешно перебила маман: - Просто со мной за компанию. Мы к Марго! - Прошу, - Блондинка поманила гостей за собой. Полумрак, гипнотическая музыка в травяном угаре, снующие мимо полураздетые барышни — у Белки голова едва не пошла кругом. Благо, Диана довольно скоро провела их по узкой лестнице на второй этаж, к одной из комнат, дверь которой была приоткрыта. Эльга постучала: - Марго? У тебя свободно? За дверью раздался шелест, и в коридор выглянула пепельно-русая голова с симпатичной остороносой мордашкой: - Эльга! Мать честная! Диана отозвалась, делая несколько шагов обратно, в сторону лестницы: - Так я оставляю вас на попечение лекарки?.. - Да, заходите скорее! - Марго затащила обоих гостей в комнату, запирая дверь, - Ух ты! Это твой сын? Белка фыркнул: - Ну, уж нет! Гюнтер расхохоталась: - Нет, но он мне почти, как сын! Познакомься, Белка, это Марго. Она продаст мне заветные горшочки с клейкими мазями, пока ты осмотришься. Знахарка засуетилась, доставая те самые горшочки с завязанными горлышками, которые упомянула миннезингерша: - Прости, Эльга! Просто тебя так давно не было, мало ли... - Все в порядке, - певичка положила мешочек с монетами на стол лекарки, заставленный баночками и плошками со снадобьями, - Цена ведь осталась прежней? Марго протянула два узелка гостье: - Для тебя — да! - Что-то мне не очень хочется здесь осматриваться, - протянул Персиваль, с плохо скрываемым интересом глядя на оставленные на краю стола длинные изогнутые железные щипцы, - Не то, чтобы мне было здесь страшно, просто неуютно. Девушки переглянулись, и знахарка понимающе улыбнулась: - Ничего. Если захочешь, чтобы тебя научили зашивать раны, обращайся. Или ко мне, или прямиком в Лазарет. Персиваль вопросительно посмотрел на миннезингершу: - Лазарет? - Лазарет, - Эльга подмигнула, - Мы и туда сходим, я познакомлю тебя с теми, кто поставил бы Ланселота на ноги ещё быстрее, чем я в своё время. Белка кивнул, всё ещё с подозрением косясь на те самые щипцы. Ладно уж. Нужно узнать Драйшткригер со всех его сторон, и самых грязных в том числе. Ведь мало ли, какие секреты таит этот самый Лазарет. * Циммербергу всегда нравился Бремерхафен — с его вечной суетой, солёным морским воздухом, толпами приезжих и продающих. Михаэль сбегал в город, когда ему нужно было либо отдохнуть, либо над чем-либо хорошенько поразмыслить. Драйшткригер для помощника братьев-разбойников означал: работа, концентрация, серьёзность. А в Бремерхафене можно было расслабиться. Правда, в этот раз что-то пошло не так. Михаэль неспешно прогуливался по набережной, прихлёбывая ледяное пиво, как вдруг впереди, среди колышущейся толпы, мелькнуло несколько красных плащей. Циммерберг моментально напрягся. Если это те, о ком он думает... Конокрад опрокинул в себя остатки пива, повесил пустую кружку на стрельчатый забор, отделявший набережную от обрыва над водой, и поспешил туда, где только что были они. Красные паладины. Толпа рассосалась как-то уж слишком быстро, и брюнет неожиданно столкнулся с воинствующими христианами едва ли не нос к носу. - Осторожнее, брат, - беззлобно бросил один из паладинов, тот, которому Циммерберг едва не наступил на ногу. - Простите... - проронил конокрад, и сделал вид, что очень спешно следует дальше. Он насчитал, как минимум, человек десять в характерных ризах. Но они выглядели, как равные среди равных. То есть, даже внимательный Циммерберг не смог различить, кто же у них за главного. Что ж. Допустим. Михаэль устремился в ближайшую таверну. Не то, чтоб ему хотелось ещё пива — скорее, уж очень хотелось новостей. Сейчас было уже не до расслабленной созерцательности. К счастью, трактирщик близлежащего соответствующего заведения оказался вполне разговорчивым. - Кружку пива, будьте добры, - Циммерберг положил монету на стойку. Трактирщик — темноволосый парнишка с косицами по всей голове, - шустро смахнул денюжку и снял с крюка кружку, поднося её к бочке и наполняя шипящим напитком: - Добро пожаловать! А вы не местный. - А вы знаете всех-всех в Бремерхафене? - усмехнулся конокрад, располагаясь на стуле за стойкой вполоборота, чтобы иметь возможность краем глаза наблюдать, кто же входит в таверну. Парень замотал головой, от чего его косички забавно взметнулись: - Вообще-то, нет, но у меня хорошая память на лица. И вас я определённо видел в Драйшткригере. - Вы бывали у нас? - Михаэль принял протянутую ему кружку, - В качестве... - ...Прятался какое-то время, - паренёк гыгыкнул и принялся протирать вымытые кружки и плошки. - Ясно, - Циммерберг отхлебнул и мурлыкнул от удовольствия: пиво и впрямь было очень вкусным, - Скажите, а по чью душу пожаловали Красные паладины? - он кивнул в сторону дверей. Трактирщик округлил глаза: - Как? Вы не знаете разве? В Драйшткригере скрывается Плачущий Монах, - он понизил голос, - ...Тот самый! Паладины, как я слышал, собираются брать вашу деревню! - и паренек буднично закончил, - Но это не точно. Циммерберг сделал несколько долгих глотков, стараясь выглядеть как можно менее взволнованно. Чудесно. Просто чудесно. Папа Авель решил объявить Крестовый поход на Драйшткригер? Кажется, кое-кому пора прервать свой выходной и привезти крайне горячие новости своим друзьям. Кажется, кое-кому придется скакать через лес посреди ночи. * Отправив Белку разгуливать в сопровождении волкодава по двору замка, на который спустились сумерки, разбавленные отблесками солнечных лучей, отражаемых заснеженными вершинами гор, Эльга, наконец-то, уединилась в купальне. Там её уже ждала ванна, полная горячей воды с травами. Прямо рядом с бортиком горничная оставила мусорную корзину по просьбе певички. Гюнтер разделась, развязала узелки, выуживая из складок ткани те самые горшочки с мазями, купленные накануне у Марго. Открыв один из них, рыжая, осторожно макая пальцы в вязкую липкую жидкость, стала равномерно намазывать ноги от щиколоток до середины бёдер. Затем тщательно растерла тягучую жижу по лобку и половым губам, и на сдачу прошлась по подмышечным впадинам, стараясь не пропустить ни одного островка. Горячий пар над водой манил опуститься в ванну как можно скорее, но нужно было немного подождать. Процедура казалась болезненной всего первые несколько раз. Со временем певичка приловчилась делать всё быстро и терпимо. Подождав с три четверти минуты, пока мазь прихватится на коже, Эльга, ловко подковыривая образовавшуюся липкую плёнку ноготками, стала резкими движениями срывать её с себя вместе с отрастающими волосками. Так делали, в основном, блудницы и танцовщицы. Но какая разница, если под юбку ей заглядывает только один-единственный-тот-самый? Клочья мази один за другим отправлялись в корзину, оставляя после себя только нежную гладкую поверхность. Сорвав последний и зашипев от собственного неаккуратного движения, повлекшего за собой кратковременную вспышку боли, рыжая отставила корзину в угол, а сама опустилась в такую манящую воду. Дверь купальни заскрипела. Лежавшая спиной ко входу девушка, не оглядываясь, спросила: - Ана? Это ты? - Нет, моя леди, - Ланселот опустился на колени у края ванны за плечами девчонки, сгребая медные пряди волос на затылке Эльги и оттягивая её голову назад и вниз, - Ана сегодня сюда не придет, - тон его голоса был низким и зловеще-вкрадчивым. Гюнтер выдохнула, позволяя мужчине туго накручивать её волосы на кулак: - Почему друид так поздно отпустил тебя? - Он всё хотел, чтобы я сжег Цитадель, - Монах усмехнулся в ухо певичке, тут же прижимаясь щекой к скуле рыжей, - ...И я таки едва её не сжег. Эльга зашипела, когда жесткая щетина на нижней челюсти Плачущего царапнула её по лицу: - Значит, у тебя всё получается? Ланселот запустил руку в воду, скользя к нежным холмикам грудей своей леди и поочередно лаская небольшие упругие полушария: - Ещё бы!.. - его рука двинулась обратно, медленно сжавшись на горле миннезингерши, - Правда, для этого Дивитиаку пришлось разозлить меня. Очень. Очень-очень, - мужчина резко встал, расстегивая плащ и позволяя ему упасть на влажный пол купальни. Гюнтер приподнялась на локтях, оглядываясь на Монаха. Сегодня его нежность куда-то девалась. Будь на его месте кто-то другой, Эльга испугалась бы. Но сейчас яд в его тоне и жесткость в прикосновениях... заводили? Ланселот молча спустил штаны с бельём, сбросил рубашку, опустился в воду, сев напротив, как и день назад, окунаясь в такую приятную горячесть воды, но продолжать, пока что, не спешил. - Чем же друид так сильно тебя разозлил? - девушка взяла губку и потянулась вперед, смывая с широкого разлёта плеч мужчины пыль и пот. Позволяя рукам миннезингерши хозяйничать по телу, Плачущий молвил всё с той же интонацией, которая для других не предвещала бы ничего хорошего: - Он велел мне представить тебя с другим мужчиной. Гюнтер фыркнула, ополаскивая губку в воде и выжимая её на кожу Монаха: - Это ведь не привело бы к тому, что ты всерьёз засомневался бы в моей верности? - она в упор поглядела на Плачущего, - Пламя моё, для меня измена с моей стороны будет означать окончательную и бесповоротную потерю собственной чести. И если я должна что-то доказать... Ладонь Ланселота коснулась подбородка певички, и бывший инквизитор притянул девичье лицо к своему, обжигая дыханием розовые губы своей леди: - Ты не должна ничего доказывать. Мы говорим об этом в первый и последний раз. Я разозлился не на тебя, - пальцы на лице сжались чуть сильнее, все ещё не доводя до боли, - ...Я разозлился на картинку в своей голове. - И чем это грозит мне... - закончить вопрос Гюнтер не успела. Мужчина встал, расплескав воду, и шагнул через бортик, вылезая из ванны и увлекая за собой рыжую. Чем ей это грозит? “Не знаю,” - мимолётно подумалось Монаху, - “Может, особенно яркими отпечатками моих зубов?” Сильные руки заставили Эльгу встать на колени. Налитый желанием член качнулся у лица певички, а рука бывшего инквизитора требовательно нажала на нежный затылок. - Ты ведь поднимешь мне настроение, милая? Девчонка сверкнула глазами, глядя снизу вверх на Монаха: - По-моему, оно уже более, чем приподнятое. - Открой ротик. Певичка подчинилась, принимая правила игры. Сегодня кое-кто был большим злым папочкой. Горячие губы накрыли головку члена, собирая с маленькой щели выступившую солоноватую смазку. Старательно высовывая язык, Эльга прошлась сверху донизу по туго пульсирующему стволу, смачивая его слюной и аккуратно, нежно сминая ладошками бархатистые яички любовника. Убийца тихо выдохнул, наслаждаясь трепетной лаской, а потом, снова сгребая девушку за шкирку, бесцеремонно двинул бёдрами, проталкиваясь глубоко в её глотку. Гюнтер от неожиданности попыталась податься назад, но крепкая хватка мужчины не позволила ей отстраниться. - Не смей, - голос Плачущего снизился до тихого рокочущего рыка, - Не смей! Не смей сопротивляться действиям своего хозяина, моя леди. Иначе будет больно. А он так не хочет причинять тебе боль!.. Рыжая, судорожно вдыхая через нос в те моменты, когда раскалённый член совершал возвратное движение, попыталась расслабить глотку. Конечно, она подчинится своему пламени. Ведь она доверяет ему. Он не сделает ей ничего плохого. Он просто демонстрирует власть. И это греет ей кровь. На мгновение он с хлюпаньем вышел, и обилие слюны девушки тут же прозрачной струйкой устремилось на пол. - Отдышись. Ловя освободившимся ртом воздух, Эльга попыталась обратиться к бывшему инквизитору: - Ланселот... - Ты не против? Я продолжу, милая, - Плачущий вновь рывком оказался у неё во рту, миннезингерша едва успела спрятать зубы. Теперь он двигался ещё резче и глубже, периодически выбивая из неё вибрирующие горловые взвизгивания. Слюна побежала по груди певички, капая на согнутые девичьи коленки. Он совершенно точно знал, что его женщина не против этой игры в оральное изнасилование. Как минимум, по тому, какие движения совершал её нежный быстрый язык по стволу члена, умудряясь обласкивать плоть со всех сторон. И по тому, как узкая рука рыжей потянулась и легла между её ног, ныряя пальцами в бессовестно мокрую щель, скрывающую клитор. Эльге хватило всего нескольких движений, чтобы тут же застонать сквозь занятый рот от нахлынувшей сладкой волны разрядки. Плачущий сжал её медноволосую головку с обеих сторон за углы нижней челюсти, вгоняясь особенно глубоко, и кончил в горячую влажность глотки девчонки. Гюнтер, все ещё вздрагивая всем телом от последних ноток пика наслаждения, покорно проглотила всё до капли, с причмокиванием выпустив фаллос изо рта и облизываясь, как котёнок. - Мне кажется, или... - её голос даже немного сел после такого вторжения, - ...Или плохой мальчик, который должен быть наказан, все-таки должен быть наказан? Убийца фэйри опустился рядом, утирая выступившие от удушья слезы со щек своей леди. *