Это судьба, малыш)

      Утро субботы. Том проснулся от лучей солнца, которые ослепили его своим светом. Как только Том открыл глаза он почувствовал боль смешанную с непониманием. Где он чёрт возьми?! Он попытался вспомнить что с ним произошло вчера, и вспомнил...к сожалению. Он попытался встать с кровати, но резкая боль в ноге помешала сделать ему задуманное. Поэтому он решил осмотреться и понять где он. Он вспомнил как вчера сломал ногу, как Торд нёс его к себе....и, о Боже....он у Торда! Чёрт, он до последнего надеялся что судьба не занесла его в комнату Торда. Скинув с ног одеяло Том увидел что его нога в гипсе.       Из раздумий вырвал его скрип двери. Это был Торд. Он прошёл к кровати и сел на краешке. Первым диалог начал Торд: — Всё хорошо? Ты давно проснулся? Нога не болит? — начал засыпать вопросами Тома Торд. А Том в тот момент был в ступоре, он не хотел верить в то, что провёл ночь в доме Торда, так ещё и в его кровати. Неизвестно что он мог с ним сделать пока тот спал... — Что я здесь делаю, чёрт возьми?! И где я?! — вдруг прорвало Тома. — Ты у меня в комнате, тише, тебе нельзя вставать, побудешь у меня пока нога не пройдёт, твои родители не против. Я буду помогать тебе ходить в школу на костылях... — вдруг начал перечислять Торд. — Стоп, как родители не против, вы меня спросили вообще?! Может я не хочу жить с тобой!! И вообще, как мне поставили гипс не возя меня в больницу? И чья была идея положить меня к тебе в комнату? — начал засыпать его вопросами Том. — Тише, тише, тебе здесь понравиться. А гипс тебе наложил наш врач, который на нас работает. Вся наша прислуга живёт у нас в доме - у них специальные комнаты. И вообще, чего ты на меня орёшь, это Эдд предложил тебя сюда положить. И ты будешь вынужден жить со мной, тебе нельзя двигаться. А когда твоя нога хоть немного заживёт, можешь переезжать к себе, мне всё равно. — сказал Торд как можно холодно. На самом деле Торду было далеко не всё равно. Он любит Тома. Он понял это давно. Ему было грустно, что гитаристу на него было плевать и что тот принимает его как за очередного придурка которому только одного надо. А ведь Том глубоко ошибаеться, Торд полюбил его как только черноглазый поступил к ним в школу. Он любит его характер, любит его внешность, а особенно его глаза. Они такие глубокие, а не пустые как у остальных омег, хочеться утонуть в них. Он влюбился в его игру на гитаре, он хочет чтобы Том играл только ему. Ну что тут говорить, Том не такой как все, и за это его любит Торд. Его не купить деньгами которых у Торда навалом. Ему становиться тошно как только тот представит, что Том может быть с кем то другим. — Аааа, и сколько мне носить этот гипс? — спросил его Том. — Врач сказал 2 месяца. — сказал это Торд самым спокойным голосом. А в душе он просто орал, Том останется у него на 2 месяца! Что может быть лучше? — Что?! 2 месяца?! Я не хочу торчать здесь 2 месяца! У меня дома моя гитара, чёрт, я без неё не могу и дня протянуть.— сказал Том. Торд всё это устроил просто чтобы Том пожил немного у него. Он сделает всё возможное чтобы черноглазик побыл у него подольше. Он ради этого поедет даже в другой конец города за его гитарой. Он надеялся, что если он немного поживёт у него, то узнает его по-ближе, и они станут хотябы друзьями. — Ой, да хватит, угомонись, не кричи, сейчас только 8 утра. Все кроме нас сейчас спят. Суббота всё таки. И да, я поеду за твоей гитарой, может тебе кроме гитары ещё что то забрать? — сказал Торд. А Том уже успокоился, видно смирился с тем, что у него нет выбора, придётся поторчать здесь не много. Том перечислил, что нужно забрать из его дома. Да ещё с таким видом, что можно подумать, будто Торд виноват в том что ему сломали ногу. На самом деле Том был немного благодарен Торду, как никак он ему помог, хоть и принёс его к себе домой. Но он же гордый. — Угу, хорошо, я всё записал. Скоро приеду. И да, ты хочешь есть? Что ты будешь? Я позову прислугу, ты ей всё скажешь, и она принесёт. — сказал Торд, уже собираясь выходить из комнаты. — Ага, и Торд... эээ, ну, спасибо? — замялся Том, он не привык никому говорить это слово, только Эдду. Ведь только он делал для него добро. Все его всегда кидали, унижали, даже били. Он был закрыт от людей. Он понял давно, что надо быть сильным и не показывать слабость другим людям. Он стал агрессивным, всегда отвечает отказом на любые предложения познакомиться ведь знает, что если влюбиться то обожгётсья и снова всё перечеркнёт. Ему больно от любого колкого слова в свою сторону, но он никогда не подаст виду, ведь думает что слёзы - это проявление слабости. Его слёзы видела только его мама, Сэм, и Торд. И то, только один раз. Ведь его родители слишком заняты собой и не удивляют сыну никакого внимания. Том не знает, что такое любовь, он только знает что такое жизнь. Но он знает только одну сторону так называемой "жизни", самую чёрную и страшную. Все свои 16 лет он знал только боль, он утешал себя...музыкой. Да, именно она помогала заглушить ту боль, которая накопилась в его сердце за 16 лет. — Аа..пожалуйста — Торд быстрым шагом вышел из комнаты, чтобы скрыть краску на своём лице. Он ещё никогда не видел Тома таким. Ему захотелось стать для него самым близким человеком. Торд хотел защитить черноглазика от всех бед и страхов этой жизни. Он хотел сделать его счастливым, ведь он так редко видел его "настоящую" улыбку.       И вот, когда Торд вышел из комнаты Том наконец задумался: а почему он так не любит Торда? Даже если он не собирается с ним общаться, то по сути он такой как все, но такое внимание Том уделяет только ему. Он бы и дальше продолжал размышлять сидя на кровати Торда, если бы не стук в дверь. — Ээээ, кто это? — еле выдавил гитарист. — Меня господин Торд послал к вам. — уверенным голосом проговорила девушка, видимо она была той самой "прислугой" о которой говорил Торд. — А, войдите. — сказал Том. — Здравствуйте, меня зовут Элла. Если вам что нибудь понадобится, Вы можете позвонить вот в этот колокольчик и я приду. Вы голодны? Что бы Вы хотели? — начала Элла. — Ох, понятно, можно мне просто яичницу. — сделал скромный заказ Том. — Хорошо, через 15 минут всё будет готово. — она улыбнулась, вручила Тому колокольчик и ушла.