What if?

Meet me where all wrongs turn to right Meet me where the light greets dark Where the lovers go when they are tired Keep me where you hide your second sight Deep inside where secrets start Where the lovers go when they are tired © Ghosty Kisses — Where Do Lovers Go?

Ну, почему эти люди так много думают?! Откуда столько желаний? И зачем эта утомительная система мочеиспускания? Сколько в день они тратят времени на уборную? Это ведь так муторно… Две недели без благодати в форме смертного — ужасно. Кажется, словно мой разум сплющился, и я перестала видеть обширно, но вместо этого внимание сместилось на что-то более детальное и такое, на что раньше я даже не смотрела. Утратив свою ангельскую силу, пришлось ориентироваться заново. Что ж, это даже унизительно — чувствовать себя такой немощной, глупой и неопытной. И такой зависимой от уборных… Без крыльев я не видела смысла в дальнейшей борьбе. У меня не было ни сил, ни навыков как у охотников, а приобретать их сейчас — слишком много времени. Поэтому я приняла решение уйти в тень, затаится и научится вести размеренную жизнь. Правда, сложно вести размеренную жизнь, когда… ну, когда всякое в голове происходит. Оказывается, люди слишком склонны к размышлениям, к придумыванию того, что никогда не будет. Но особенно мучительно — человеческая память, которая заставляет прокручивать в голове то, что хотелось бы забыть навсегда. — Всего хорошего, приходите ещё, — усердно улыбаюсь очередной клиентке, когда вручаю ей пробитый чек. Она нервно улыбается в ответ и уходит. Наверное, она посчитала меня странной. Мне повезло, что Джо — владелица магазина согласилась принять меня на работу. В некой мере мне это даже понравилось — постоянно разбираться с бумагами, сортировать чеки, записи, подписывать графу о доставке необходимого. В этом был своё удовольствие. — Оли, подпиши тут, — подошел ко мне доставщик Бен, который каждый вечер вечер доставлял свежую прессу в магазин для следующего дня. — Вот, — я поставила закорючную подпись на бланке и так же улыбнулась, надеюсь, уже не так пугающе. Пока Бен возвращалась обратно к машине через черный вход, я постепенно раскладывала новые журналы и газеты на стеллаже. Колокольчик над дверьми оживлённо зазвенел, оповещая о новом посетителе. — Добрый вечер, чем могу… Разворачиваясь к гостю, замираю на месте и глупо смотрю на Дина. — Мне пожалуйста, два пирога с черникой и ментос, — ухмыляется с озорством и подходит ближе, опираясь локтем на стеллаж с журналами, который я почти закончила обставлять. Снова это глупое ощущение, будто колени подгибаются. Это было совершенно не объяснимым для меня в природе людей — вряд ли так давала о себе знать какая-то болезнь в организме. Но как же это сбивало с толку. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю я у охотника, отходя за прилавок. Пытаюсь создать видимость усердной занятости, лишь бы не видеть, как он с интересом смотрит на меня с головы до ног. Слышу сдавленный вздох, и украдкой смотрю на мужчину из-подо лба. Он слегка нахмурился, будто оказался озадаченным. Озорная улыбка на его губах сникла. — И я рад тебя видеть, Кас, — пробормотал Дин, немного склонив голову. — Эм, я теперь Оли, — быстро говорю я, нервно заправляя прядь волос за ухо и киваю на свой бейдж, — и я просто, кхм, не ожидала тебя увидеть. Вот и всё. Всё ещё не могу смотреть прямо на него, но ощущаю, что его внимание всецело направлено на меня. Перекладываю бумаги из одного места в другое, чтобы хоть как-то занять руки. Это вселяет немного уверенности, но недостаточно, чтобы чувствовать себя непринуждённо. — Да уж, я заметил, — хмыкнул Винчестер. Его голос кажется таким приятным и мягким, как мёд. — Что ж, неплохое прикрытие от ангелов ты придумала, креативно, знаешь ли. Едва заметно вздрагиваю и резко смотрю на него. Слова о моих братьях задели, напоминая мне, что теперь я лакомый трофей для многих из них. А Дину, будто только этого и надо было — он самодовольно усмехается. Кажется, он находит забавным мои попытки не поддерживать наш зрительный контакт. — Не говори об этом так пренебрежительно, — нервно сминаю пальцы в кулаках под прилавком, чтобы не выдать свою нервозность моему собеседнику, — может, я и лишилась способности чувствовать твой эмоциональный фон, но интуиция осталась прежняя. Вот. — Ох, Кас, по-моему, ты никогда не переставала чувствовать мой эмоциональный фон, — протяжно, словно самому себе под нос, сказал Дин. Закусываю губу, чувствуя странный жар в щеках. Если это правда, что люди краснеют при неловких ситуациях, мне бы очень не хотелось, чтобы на моём лице это было слишком очевидно. — Я имела в виду вообще эмоциональный фон, каждого. То есть каждого человека, — вздыхаю и раздраженно смахиваю прядь волос с лица. — Слушай, правда, что ты тут делаешь? — Хочешь сказать, я не могу тебя просто проведать? — Нет, ты никогда не делаешь что-то просто так. — А ты быстро адаптируешься, Кас. По человеческим меркам ты только что обозвала меня хамом и бесчувственной скотиной. Снова этот предательский жар на лице, но неловко от нашего разговора только мне, так как Дин всё ещё продолжает усмехаться краешками губ. Он точно получается удовольствие, загоняя меня в тупик диалога. Испускаю обречённый вздох. — Дин, пожалуйста. Я же говорила, что не собираюсь возвращаться во всё это без сил. У меня работа, я старший менеджер по продажам, — рассеянно развожу руками вокруг, будто показываю собственное достижение. — И это лучший вариант. Пока что лучший. — Стало быть, ты променяла битву со злом на… первоклассного сотрудника года. Не обязательно было смотреть на Винчестера, чтобы услышать в словах язвительную ухмылку, которая вещала ничего хорошего. Слова слишком задевают, и я рывком отбрасываю журналы на соседнюю полку, упираюсь руками в деревянный прилавок и яростно смотрю на своего внезапного собеседника. — Прекрати делать так, будто я смирилась и выбрала то, что проще и легче! — А разве не это и вышло в итоге, мм? — Дин, я потеряла свои силы, ты хоть понимаешь, какого это быть человеком? — не миг умолкаю под красноречивым взглядом охотника, понимая, что каламбур не уместный. — То есть, я хочу сказать, что тебе и представить сложно, какого это иметь всё, и в один миг лишиться этого. Я осеклась на последних словах. Они слетели с языка прежде, чем я подумала хоть немного об их значении. Уж Дин знал о таких ситуациях лучше всех, да. Но неловкость была так же и в том, что… что слова подразумевали ещё и нас с ним. — О, уж поверь, об этом хоть как-то я могу представить, — пробормотал Винчестер. Мне стало не по себе. Несколько секунд мы молча уставились друг на друга, словно ведя немой диалог. Немой и очень вспыльчивый диалог. Вот как, как он это делает? Не прошло и получаса, как он завалился в мой магазин, а я уже чувствую усталость. Будучи человеком, я стала острее ощущать его энергетику, которая — если в подобии ангела меня сбивала с ног, — способна меня испепелить. Вдруг черты его лица разглаживаться, и охотник устало проводит рукой по волосам. Я даже заметила, как он усмехнулся самому себе, словно удивился собственным мыслям. Когда Винчестер снова взглянул на меня, мои колени предательски подкосились в какой-уже-не-помню-за-этот-день-раз. — Извини, мне не стоило начинать с этого, — помедлив заговорил он, и впервые мне показалось, что я вижу в его жестах скользящую неловкость или опаску. — И, если что, ты ошибаешься, я приехал просто так. Ну, не уговаривать тебя вернутся или что-то вроде этого… просто приехал. Внутри всё затрепетало. Услышать такое было чрезвычайно приятно, учитывая, что я привыкла во всём искать подвох — и не потому, что так хочется, а потому что мир корыстен. И тут приезжает близкий мне человек, который доказывает, мол, нет, не весь мир. — Не думал, что это скажу, но, может, ты не откажешься пропустить со мной по стаканчику, а, Кас? Я видела, как он смотрит на многих девушек, делая такое предложение. Достаточно было пару мгновений, чтобы какая-нибудь красавица не сдалась перед этими пленительными зелёными глазами. Но в этот раз я не заметила попыток покорить или подмигнуть. Он смотрел участливо и спрашивал моего дозволения провести с ним вечер, а также немного выпить. Что ж, я достаточно посмотрела порно по телевиденью, чтобы знать, к чему могут привести такие предложения. Но даже, если бы не обширные познания в запрещённых фильмах, между нами всегда наблюдалось необъяснимое напряжение. Оно было столь большим и невыносимым, что появлялась потребность его куда-то деть. — Не откажусь, — усмехаюсь я, приминая интуитивно волосы на голове. Пройдёт много лет, но я сохраню этот вечер. Сохраню воспоминания, когда Дин Винчестер отважился снять все маски бравады и наглости, став полностью самим собой; воспоминания, в которых я не связана долгом и принципами, потому что тогда я была самой обычной девушкой со своими желаниями. Я знала, что, если однажды умру, то это станет моим пристанищем в раю, где я буду проживать свой День Сурка. Что самое забавное, как оказалось, порно ничем не схоже с жизнью. Оно оказалось какой-то карикатурой на то, что происходит между двумя людьми, между которыми уже долгое время неоднозначные отношения. Оно и близко не передаёт тот трепет в каждом касании, когда вы только начинаете пробовать друг друга. Я всерьёз задумалась, зачем человечеству медиапродукт, который и близко не транслирует то, как происходит на самом деле. Дин всегда казался мне слишком…Дином. Он притягивал к себе внимание и был всепоглощающим. Если зайти в комнату, набитую самыми разными гостями, то в первую очередь заговорить захочется именно с ним. И как же опьяняло то, что всю свою бешенную энергетику направлял на меня, потому что в тот вечер для него существовала только я. И как же это было прекрасно. В тот вечер все стены рухнули. Напряжение, которое копилось между нами на протяжении пяти лет вырвалось наружу. Неужели мы правда были настолько сильны и глупы одновременно, что сдерживали это? Адреналин заглушал моё сознание, мысли действительно превращались в какой-то кисель, когда Дин накрывал мои губы своими. И в этом не было ничего из тех мелочей, что мы позволяли ранее — мимолётное прикосновение губами к щеке, ко лбу, поцелуй в волосы или слишком замедленное объятие. Теперь это было настойчивый отчаянный поцелуй, в который мы вкладывали всю свою ярость. Я опешила от того, что можно делать во время этого дела, у охотника было достаточно опыта, чтобы быстро ввести меня в курс дела. Я — его спасение, в том же смысле, в каком он — спасение для меня. И речь не только о том, что именно моя рука достала его душу из ада, а его не раз спасала от слепой гибели. Мы цеплялись друг за друга, потому что так было проще. Он дополнял меня, делал какой-то более целостной, а я…а я просто знала, что это взаимно. Он углубляет поцелуй, умело сплетаясь с моим влажным языком, усиленно сминает податливые губы, опаляя мою шею горячим дыханием. Я дрожу всем телом, и понимаю, что проклинала бы весь мир, если бы этот вечер закончился иначе. Казалось всё сводиться только к тому, когда он ловко прикусывает мочку уха, что-то приговариваю на ухо хриплым от возбуждения голосом. — Это так странно, — бормочу я, чувствуя очередной прилив влаги между ног, и то, как подгибаются пальцы от сумасшедшего желания, — раньше я так глухо стонала от адской боли во время боя. Не думала, что этим звуком может сопровождаться наслаждение. — Чёрт, Кас, — порывистое дыхание Дина сменяется на бархатный смех, который действует на меня ровно так же, как и его ловкие пальцы, скользящие по моему животу вниз, — я себе именно так это и представлял, вот честное слово. Его слова снова тонут в смехе, и мне кажется, что этот звук сродни пению ангелов. Во всяком случае, именно так я буду воспринимать его до конца своих дней, потому что Дин Винчестер слишком редко смеётся искренне и заливисто, чтобы разбрасываться этими воспоминаниями. В тот вечер было важно всё до мелочей: от того, как он смотрел на меня, будто я святая истина, и до того, как я бережно водила пальцами по его телу, словно он моя последняя святыня. Тогда произошло самое важное изменение в моей жизни — словно я уверовала заново. Только вот моей верой стала жизнь, которую в меня вдохнул Дин Винчестер.