Вспомнить прошлое

Поттер с рассерженным лицом вошел в кабинет Дамблдора. В нем никого не было, поэтому в воздухе висела напрягающая тишина, изредка нарушаемая посторонними звуками. После смещения Амбридж с должности директора Хогвартса вся обстановка в кабинете вернула себе первоначальный вид. Хрупкие серебряные приборы снова очутились на столиках с веретенообразными ножками — они деловито жужжали и попыхивали. Портреты прежних директоров и директрис дремали на стенах, прислонившись головой, кто к спинке кресла, а кто к боковой части рамы. Гарри выглянул в окно. Над горизонтом забрезжила светло-зеленая полоска — близился рассвет. Неподвижность и тишина, лишь изредка нарушаемая сопением или случайным всхрапом какого-нибудь спящего портрета, были для него невыносимы. Если бы вещи вокруг отражали его внутреннее состояние, все картины кричали бы от боли. Тяжело дыша и стараясь ни о чем не думать, он прошелся по тихому прекрасному кабинету. Но мысли сами лезли в голову… от них не было спасения… Это из-за него они схватили его лучшую подругу — в ее пропаже был виноват только он, Гарри. Если бы он не оказался таким глупцом и не клюнул на приманку Волан-де-Морта, если бы он не был так убежден, что его сон правдив, если бы он не затащил всех своих друзей в Отдел тайн, если бы он прислушался к словам Гермионы и допустил хоть на мгновение, что Волан-де-Морт и впрямь решил сыграть на его привычке изображать из себя героя… Это было невыносимо, он не мог думать об этом, не мог терпеть эту муку… Внутри него словно разверзлась страшная зияющая бездна, в которую он не хотел заглядывать. Гарри не хотел оставаться наедине с этой жуткой молчаливой пустотой, он не мог этого вынести… Чувство вины заворочалось в груди у парня, словно чудовищный, увесистый паразит. Гарри не мог этого вынести, он больше не мог оставаться собой… он никогда еще так остро не ощущал себя запертым внутри собственной головы и тела, никогда так сильно не хотел стать кем-нибудь другим, кем угодно… В пустом камине вспыхнуло изумрудное пламя, и избранный отскочил от дверей, глядя на вращающуюся в огне человеческую фигуру. Пока Дамблдор выбирался из камина, все остальные маги и волшебницы, изображенные на портретах, тоже очнулись ото сна. Послышались приветственные восклицания. — Ну, Гарри, — сказал он наконец, отворачиваясь от птенца феникса, — Я только что был у мадам Помфри, и, я думаю, ты будешь рад услышать, что ночные события, которые произошли три дня назад, не нанесли серьезного ущерба здоровью твоих товарищей и все они скоро поправятся. — Все? — вскрикнул Поттер. Он был удивлен равнодушию, с которым говорил Дамблдор после всего случившегося. Он специально не поднимал тему Грейнджер? Потому что не знал, что с этим делать? Потому что не знал, как ее найти? То, что директор, не мог ответить на эти вопросы очень злило Поттера, хоть Дамблдор не был ни в чем виноват и даже спас ему жизнь, подоспев вовремя в министерство магии в разгар битвы с Волан-де-Мортом и его слугами. Дамблдор болезненно кашлянул, достал из своего одеяния маленький голубой платок, вытер им свой рот и поднял на Гарри глаза. — Пожалуй, ты прав… — сказал Дамблдор. — Возможно, Нимфадоре Тонкс придется провести некоторое время в больнице святого Мунго, однако, по всей видимости, дело кончится полным выздоровлением. Каждое слово, сказанное директором сейчас, заставляло Гарри все больше ненавидеть Дамблдора, который нарочно пытался отвертеться от темы — пропавшей Грейнджер. Поттер крепко от злости сжал кулаки и надул щеки. Ему хотелось направить на директора палочку, но он держался. Профессор, заметив его напряженность, тяжело вздохнул и сел за свой большой директорский стол. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Гарри, и зачем сюда пришел, — очень тихо произнес Дамблдор. — Нет, не понимаете, — сказал мальчик, который выжил, неожиданно громким и сильным голосом. В нем взметнулась безудержная ярость — Дамблдор ничего не понимал в его чувствах! — Не надо стыдиться своих чувств, Гарри, — снова послышался голос Дамблдора. — Наоборот… в том, что ты способен ощущать такую боль, заключена твоя величайшая сила. Поттер чувствовал, как ярость жжет его изнутри, пылая в ужасной пустоте, наполняя его желанием покарать Дамблдора за это спокойствие и эти ненужные слова. Гарри быстро оглядел кабинет. Под руку подвернулся столик, на котором минуту назад стоял серебряный прибор. Поттер быстро перевернул его с яростью. Грянувшись об пол, он развалился, и его длинные ножки покатились в разные стороны. Гарри повернулся спиной к Дамблдору и упрямо уставился в окно. Вдалеке белел школьный стадион. Однажды, на первом курсе Гермиона подожгла там мантию Снейпа, ошибочно думая, что он заговаривал метлу Гарри. Девушка не пропускала ни одну игру друга. Мысли о ней немного успокоили парня. Он развернулся к Дамблдору и на тон тише, чем раньше сказал: — Поговорите со мной, профессор! Поговорите со мной не как заботливый директор и прилежный ученик, от которого нужно скрывать правду, чтобы не понизить его успеваемость и не нарушить психику, а как мужчина с мужчиной! — Что ты, Гарри! Я никогда не говорил с тобой несерьезно. Ты уже взрослый мальчик и я не смею от тебя ничего скрывать. — Тогда расскажите мне все! Расскажите все, что не рассказывали ранее! — И что же ты хочешь знать? — Не делайте вид, что не знаете, зачем я здесь! Вы сами сказали, что в курсе этого! — Поттер снова начал кричать на Дамблдора, — Три дня Вы уже молчите и избегаете меня! Где Гермиона? Что с ней? Почему Вы не говорите мне о ней, но просите все эти пять лет моего обучения в Хогвартсе что-то взамен. Я несколько раз чуть не погиб, мои друзья умирали у меня на глазах, Сириус погиб, а Вы, вот, так нагло, смотря мне в глаза, не можете сказать правду. — Я благодарен тебе, Гарри, и я вовсе не пытаюсь и не пытался что-то скрывать от тебя. Не кричи сейчас после того, что услышишь, что я говорю неправду. Прошу. Ты потерял мать, отца, потом ты потерял единственную оставшуюся в этом мире, недавно найденную родную душу и боишься потерять свою лучшую близкую подругу. Вздор то, что я не понимаю тебя, потому что я сам терял близких для себя людей. Терял, но я находил в себе силы и жил дальше. Гарри тяжело вздохнул, закрыл глаза, а затем медленно снова открыл, пытаясь сосредоточиться и остановить взгляд на лице Дамблдора. — Вы нашли Гермиону? — произнес он спокойно, без ярости. — Молодец, Гарри. Именно этого я ждал, — еще спокойнее, чем ранее сказал профессор, — Я не могу тебе ничего обещать, потому что я не провидец и не способен видеть будущее, но сейчас мы упорно работаем над тем, чтобы найти твою подругу. Ты не поверишь, но Волан-де-Морт хорошо постарался. Артур Уизли доложил нам, что не нашел в министерстве ни одной записи о Гермионе Грейнджер, ни одного упоминания. Она нигде не была замечена. Профессор Люпин посещал квартиру ее родителей, но ее не было на семейных фото. Они просто стерли ее, стерли о ней все. Казалось, что все потеряно, но вчера Аластор напал на след. Полиция Лондона сообщила ему, что в районе Гринвич, в Лондоне они видели двух подозрительных мужчин и бледную девушку. Сегодня члены Ордена, которых ты очень хорошо знаешь, отправились в тот район. — Но почему Вы не сказали мне это вчера? — Гарри негодовал. Гермиона была ему дорога, и Дамблдор знал это, но не рассказывал ему важную информацию о ее поисках. — Гарри… — тяжело вздохнул Дамблдор, начав разглядывать какой-то интересный маленький серебряный предмет, лежащий у него на столе. — Я должен быть там! Сейчас же! — закричал Поттер. — Гарри, нет! Ты должен собирать вещи и непременно уехать из замка. Здесь становится опаснее с каждым днем. Мы сообщим тебе, если что-то будет известно о Гермионе. — Я могу отправиться домой потом. Я не могу сидеть на месте, пока моя подруга находится неизвестно где! Вы не представляете сколько всего она для меня сделала, и сейчас Вы лишаете меня права помочь ей! Это низко и подло с Вашей стороны. — Думай, как хочешь, Гарри. Я лишь пытаюсь уберечь тебя. Нужно будет сказать Артуру Уизли, чтобы он не спускал с тебя глаз после прибытия в Нору. — Бомбарда! — завопил Поттер, направив палочку на один из стеклянных шкафов, стоявших в углу кабинета. Двери шкафа тут же взорвались и то, что находилось внутри него, тут же вырвалось наружу. Напоследок Поттер яростным взглядом посмотрел Дамблдору в глаза и скрылся за дверьми кабинета. Финеас Найджелус с одного из портретов, висящих над директорским столом, сладко зевнул и потянулся, устремив на Дамблдора проницательный взгляд прищуренных глаз. — Кажется, он сильно зол, — лениво и медленно произнес волшебник. — Это пройдет, — сказал Дамблдор, начавший с помощью магии убирать стеклянные осколки с пола. — Надеюсь, — сказал красноносый волшебник с портрета, висящего над директорским столом, — Будьте осторожны с этим мальчишкой. Какой-то он взрывной. Кажется мне, он может устроить скорейшее Ваше перенесение в ряды портретов. Дамблдор усмехнулся и кивнул.