No more dream

Джин понимает, что проиграет гонку, когда в третий раз бросает мимолетный взгляд на экран телефона, продолжающего крутить трансляцию. На видео мотоцикл с дикой скоростью нёсся то в одну сторону трассы, то, делая разворот, не снижая практически скорости, в другую. Это похоже на издевательство. Джин злится. Эмоции всегда мешают. Всегда. Когда он замечает, что рвёт машину, вместо того чтобы дать любимому GTR уверенно, но плавно скользить по дороге, уже поздно. Машину несёт. Чонгук быстро ориентируется, уворачивается от столкновения и обгоняет. Джин не злится, успевает поймать эмоцию гордости и благодарность младшему. Стоит пересечь финишную черту, как он, не останавливаясь для фотосессии и объяснений брату, вылетает с гоночной трассы, заставляя толпу то ли испуганно, то ли восторженно верещать. Стрелка спидометра медленно двигается вверх, а эмоции Джина рвут его на части. На подкорке сознания крутятся воспоминания, заставляя сжимать руль, превышать и без того уже высокую скорость и скрипеть зубами. Он пытается понять, почему он едет туда. И не может. Просто тянет, как магнитом грёбаным. Магнитом, который вырвали из груди и выкинули на помойку три года назад. Три года. Это много или мало? Для кого-то — маленькая жизнь. Вообще складывалось ощущение, что три года назад братьев настигла карма, бумеранг или злой рок, или хер его знает какая ещё космическая дрянь. Но что-то явно пошло не так. Зато денег привалило немерено. Всё, как они когда-то мечтали. Приближаясь к знакомому участку трассы, Джин сбавляет скорость, всматриваясь в темноту. Чёрного мотоцикла не видно, но Ким чувствует, что мотоциклист здесь. Стоит ему притормозить у обочины, чтобы посмотреть на экран телефона, как он слышит звук приближающегося мотора. Джин приоткрывает окно, чтобы убедиться, что не ослышался. Мотоцикл подлетает к нему, резко тормозя. Изящная фигура, обтянутая чёрной кожей одежды, почти не изменилась, на сколько можно рассмотреть в сумерках. Голова в шлеме поворачивается и, не говоря ни слова, девушка снова стартует вперёд, заставляя Джина выруливать следом. — Блять, так и знал, что просто поговорить не получится, — устало выдыхает Джин. Он быстро догоняет её, следуя по пятам. Бросает быстрый взгляд на телефон — трансляция закончилась. Кто бы сомневался. Она добилась своего. Сокджин злится. На себя за то, что повёлся. На неё за то, что вытворяет всё это. На Намджуна за то, что показал ему видео. Не мог не показать, Джин понимает это, но поделать с собой ничего не может. Он резко вжимает педаль газа и, выкручивая руль, ровняется с мотоциклом. Он устал от этой игры. Обгоняет мотоцикл и начинает тормозить, но девушка ловко уходит от манёвра, обходя его слева. Джин упорно следует за ней, ровняется и начинает осторожно щемить на обочину. — С каких пор она такая бесстрашная? — удивленно бормочет себе под нос, отпуская её, давая снова свободу. Ему бы остановиться. Дать по тормозам, оставить след жжёной резины на асфальте, и заставить её остановиться следом. Но он почему-то этого не делает. Понимая, что она не остановится, пока сама не решит этого сделать, он спокойно едет следом, рассматривая до боли знакомую фигуру. Она вдруг оборачивается, будто чувствуя его взгляд, и машет рукой в приветственном жесте. — Ненормальная, — шепчет Джин. Она резко сворачивает возле какой-то пригородной забегаловки, ловко спрыгивает с мотоцикла, снимает шлем и заходит внутрь. Джин паркует Nissan рядом и неспешно выходит из машины. Оглядывает чёрную Yamaha MT-09, слегка улыбаясь. Сколько воспоминаний с этим мотоциклом. Хочется провести рукой по гладкой коже сидения, на котором только что сидела та, кто умеет выводить терпеливого обычно Джина в считаные секунды. Он сжимает руку в кулак, чтобы сдержаться и входит в кафе. Внутри стоит туман от сигаретного дыма, запах чего-то жареного и звон пивных кружек. На него никто не обращает внимания. Все тут за тем, чтобы выпить, а не за тем, чтобы рассматривать проезжающих мимо и забегающих сюда путников. Она сидит спиной к нему, поправляя длинные русые пряди, расправляя их от хвостика, в который собирает волосы во время поездки. Джин садится напротив, глядя в окно, а не на неё. К ним подходит официантка, спрашивая, что хотят заказать. — Вино, — мило улыбается девушка. — Два бокала. И ему, и мне. Женщина уходит, а Джин продолжает сидеть, глядя на проезжающих мимо автомобили. — Что тебе надо? Она молчит какое-то время, лопая пузыри розовой жевательной резинки. Ребёнок, ей-богу. Джин вздыхает и, наконец, смотрит ей в глаза. Изумрудный омут тянет его на дно. Он тонет, барахтается и молча кричит. Крик разрывает внутренности, напоминая об осколках, которые впивались в него три года назад. Джин тяжело сглатывает, но взгляд не отводит. — Тебя, — она отвечает это так легко, что Ким на секунду теряется. Отвык от её прямолинейности, дерзости. Перед ними ставят два бокала вина. Джин, не глядя, протягивает официантке более чем достаточную оплату, та благодарит и уходит. Он делает глоток вина. Она даже не притрагивается к бокалу. — Всегда мне надо было только одно — тебя, — шепчет она, но он слышит. — Меня? — он в секунду звереет. Его взгляд становится острым, режущим. Приходится убрать руку от бокала, чтобы тот не треснул. Или чтобы не запульнуть его в стену от эмоций. — Твой муж тебя плохо трахает? Захотела нового ёбаря? Его слова пропитаны ядом. Он видит, как она дёргается, будто он дал ей пощёчину. Больно, милая. Я знаю, что больно. Джин не отводит взгляда, давая понять, что о сказанном не жалеет. Она резко встаёт и идёт к выходу. Пусть сваливает. Пусть бежит. И больше пусть никогда не приближается к нему. Лживая… Даже мысленно он не может назвать её сукой, дрянью. Прикусывает себе язык. Сам не понимает — почему, но встаёт следом, догоняя её уже в тесном коридорчике у выхода. — Стой! — рычит он. Она толкает дверь, чтобы выйти. Он хватает её за руку и дёргает на себя. — Стой, я сказал! Джин смотрит в её глаза. Сотни воспоминаний проносятся за одну секунду. Чувства, эмоции, боль. Всё, что так старался забыть. Не смог. Их дыхание сливается в единое. Джин не выдерживает и накрывает её губы, затягивая в поцелуй. Вместо грубого поцелуй получается нежным, будто просящим. Рядом с ней всегда мозги будто отключались. Действует на него, как наркотик. Скучал. А она? — Джин, — стонет ему в губы, обхватывая рукой его шею, зарываясь в мягкие чёрные волосы. Он от своего имени из её губ готов рычать «моя». Но помнит, что это наглая ложь. Иллюзия. Отпускает её руку и притягивает ближе к себе, обхватывая талию. Она снова стонет и трётся об него. Как кошка. Всегда ластится к нему. Второй рукой Джин упирается в стену, удерживая себя. Чтобы не сорваться в конец. Она отстраняется, прерывая поцелуй, нежно целует его в губы и шепчет: — Сюда, — тянет его в туалет забегаловки. Он поддаётся. Они запирают дверь изнутри. Она жадно шарит руками по его телу, задирает чёрную футболку и ведёт пальчиками по кубикам пресса, заставляя его каменеть. — Боже, — стонет она, и он затыкает её рот поцелуем. От нежности не осталось и следа. Они, как дикие звери, кусают друг друга. Когда её ноготочки впиваются в тело Джина, он шипит и резко разворачивает её спиной к себе. Она сама стягивает с себя кожаные штаны сразу вместе с трусиками. Он проводит пальцами по истекающей уже промежности, слегка входя в неё. Она стонет, облокачивается на раковину и умоляет: — Джин, пожалуйста, — шепчет, кусая губы. Он расстёгивает ширинку и заполняет её одним резким толчком, не заботясь о том, чтобы растянуть, подготовить. Они слышат пьяные голоса и попытки войти в туалет. Мат и удаляющиеся шаги. Но им плевать. Он вдалбливается в неё, будто наказывая. Она кусает губы в кровь, принимая наказание и неотрывно следя за ним в мутное зеркало над раковиной. Он смотрит в её затуманенные похотью глаза. — Мой, — шепчет одними губами, и он взрывается, едва успев вытащить из неё член, изливаясь на стену зашарпанного туалета. Он обтирает салфеткой остатки удовольствия, застегивает ширинку, пока она натягивает трусики и штаны. — Я не твой. Запомни это. Ты сама так решила. Три года назад, — бросает ей Джин и, не заботясь о том, что она ответит, выходит. Не дожидаясь её, он садится в машину, заводит двигатель и уезжает.

***

И клуб, и бар забиты до отказа. Никому нет дела до парня, который тащит на плече девчонку. Даже если этот парень — король дрифта в этом городе и вообще-то один из хозяев этого заведения. Все шумно обсуждают прошедшие гонки и много пьют. Юнги несёт притихшую и сгорающую со стыда девушку в ближайшую вип- кабинку. Он рывком ставит девушку на ноги, придерживая, чтобы она не упала. Как только она восстанавливает равновесие, её ладонь тут же летит в направлении его лица, но он перехватывает, не больно, но крепко сжимая. — Не стоит делать этого, кошечка. Я не посмотрю, что ты в юбке и дам в ответку. Никто не смеет бить Шугу. — Никто не смеет таскать меня так бесцеремонно! — возмущается она и тут же складывает руки в замок на груди. Этот жест у неё всегда выглядит как защитный. — Какого хрена ты притащил меня в вип, извращенец? Она огрызается, но ему кажется, что она правда напугана. Вот странная девчонка, думает про себя Юнги. — Успокойся, дикая. Поговорить просто. Расслабься и садись. Пить будешь? — Юнги сам плюхается на бархатный диванчик и нажимает кнопку вызова официанта. — Нет, — бурчит она, садясь подальше от него, закидывая ногу на ногу. Свернулась в комочек, как воробушек. Мин невольно улыбается, глядя на неё. Он заказывает напитки и закуривает сигарету. — Рассказывай. Кто пытался выщемить тебя с дистанции и каким образом? — он затягивается, не сводя внимательных глаз с маленького котёнка, кутающегося в свою широкую не по размеру толстовку. — Чего ты прицепился ко мне? Научи лучше дрифтовать! Если отлипнуть не можешь, то хоть будь полезным, — она ёжится. Ей некомфортно. То ли от обстановки, то ли от близости странного Шуги. Юнги молчит, пока не приносят напитки. Он делает сразу же несколько глотков янтарной жидкости. Перед ней ставят бокал с коктейлем. Она осторожно нюхает его, наклоняясь к столику. Это выглядит так смешно, что Юнги начинает смеяться. Сначала тихо, затем всё громче и вдруг просто беззвучно сползает на пол. Она недоумённо смотрит на него. — Придурок, — бурчит, забираясь с ногами на диван, прижимая их к себе. Юнги удаётся успокоиться только спустя время. — Ты себя видела вообще, кошка? — он делает ещё глоток, смачивая горло и вытирает слёзы. — Да что с тобой не так, чувак? — стонет она. — Просто выпусти меня отсюда, если не собираешься делиться опытом. — Опытом, — хмыкает вмиг посерьёзневший Юнги. — Как тебя зовут? Этот вопрос становится неожиданностью не только для неё, но и для него. Выпалил, блять. Он зарывается рукой в волосы, потягивая себя за них, будто напоминая, что надо держать бы голову на плечах. — Какая разница? Она говорит так тихо, что приходится прислушиваться. Он не выдерживает. Резко встаёт и двигается к ней. Разводит в стороны её ноги, вставляя между ними своё колено, не давая сдвинуть обратно. Он нависает сверху над ней и смотрит в расширившиеся от ужаса глаза. — Значит так, киса, — ухмыляется он. — Меня подзаебали твои игры детские. Если я задаю вопросы — я хочу услышать на них ответы. Если ты такая пугливая, то какого ж хера ты просишься ко мне в ученики? Дрифт не для слабонервных и не для пуганых. И да, я не насилую девушек, хватит смотреть на меня, как на маньяка. Я может и извращенец, но только с согласия девушек, которые ложатся под меня. Или скачут на мне. Это ясно? Она молча кивает, хмурясь. — Теперь ещё раз спрашиваю. И это будет последний раз, поверь. Я могу пробить твоё имя. Мне это ничего не стоит. Но я спрашиваю у тебя, мелкая. Как тебя зовут? — Слезь с меня, бычара, и скажу, — хрипит она. Он усмехается. Даже загнанная в угол, умудряется дерзить и качать права. Он послушно убирает колено и отстраняется. Садится прямо на столик перед ней, продолжая сверлить взглядом. Она поправляет юбку, прижимая к коленям. — Доён. Меня зовут Доён. — Юнги. Приятно познакомиться, Доён. — Я знаю, как тебя зовут, — она закатывает глаза. И только что эта девчонка дрожала от страха? — Итак, Доён. Расскажи мне, что произошло на гонке? Это важно для меня. Не потому, что я рыцарь. Это не про меня, и я рад, что ты не питаешь лишних иллюзий на мой счёт. А потому, что это безопасность всех гонщиков. — Я не знаю, что рассказать, — она кусает губы, и взгляд Шуги неотрывно наблюдает за этим возбуждающим, к сожалению, не вовремя, действием. — Когда ты обогнал меня и понёсся за ауди, я ускорилась, чтобы попробовать догнать вас. Но на меня вылетела красная машина. Я даже не успела сначала заметить модель. Очень похоже на … — Мазду? — перебивает её Юнги. Кулаки сжимаются сами собой. — Да, — кивает она. — Так вот, он потом преследовал меня, подрезая, заставляя менять дорогу, пока я не выдержала и съехала с трассы. Но зато я нашла новый путь. Не знала, что там есть дорога, она не отмечена на карте. Я уже думала, что не доеду до финиша, но даже оказалась не так далеко от вас. — Чёрт, — Шуга запрокидывает голову назад, напряжённо размышляя. Его ноги широко расставлены. Руки сложены на груди. Взгляд Доён скользит по нему, и она краснеет. Господи боже, до чего красивый мужчина. Она прикусывает губу, чтобы заставить себя отвлечься на боль. — Хватит глазеть на меня так, иначе я передумаю отпускать тебя отсюда неоттраханной, кошечка, — она вздрагивает от этого голоса, и поднимает глаза. Шуга смотрит на неё сверху вниз и от его голоса в животе скручивается тугой узел, а трусики предательски становятся влажными. Она сжимает ноги, не успевая среагировать иначе. — Потекла? — ухмыляется нахал и облизывает губы. — Моё предложение всё ещё в силе. Всего-то надо поработать ротиком, — он толкает язык за щёку. — Боже, ну какой ты придурок, — закатывает она глаза, закрывая лицо руками. — Боже? О, а это ты меня ещё в постели не видела, киса, — смеётся Юнги. — Прекрати, прошу тебя. Ты невозможен! — Проехали. Не люблю девственниц, — Юнги встаёт, пересаживаясь на диван. — Ты что, думаешь, если я не прыгаю на тебя, то я девственница? — Доён отнимает руки от лица, и возмущенно смотрит на придурка, который даже с самодовольным выражением лица выглядит чертовски красивым. — Уверен, — хмыкает он и тянется к бокалу. — Бесишь, — шипит она, и резко встаёт. Он успевает отпить глоток, когда она выхватывает у него из рук стакан, отставляя его, и садится на него сверху. Юнги опешил от такого. Застенчивая, колючая, пугающаяся любого прикосновения Доён, только что села на него верхом, прижимаясь к его моментально твердеющему паху. Она закидывает руки ему на плечи и облизывает губы. Он не может ничего сказать. Удивила, так удивила. Они смотрят в глаза друг другу. Её — победный. Его — удивленный. Но, спустя несколько секунд, её ухмылка тает, а взгляд перемещается на его губы. Он осторожно, чтобы не спугнуть, приобнимает её за талию. Она дёргается, прижимаясь ближе. Осознав, что между ними сейчас лишь грубая ткань его джинсов и тонкая ткань её трусиков, его будто молнией прошибает. Юнги сжимает руки на её талии. Она тихонько выдыхает и мажет своим милым язычком по губе. Юнги тянется к ней. Она не отстраняется. Он смотрит на её губы, чувствует её замершее дыхание и учащённый пульс. Он наклоняется ещё ближе, так, чтобы их губы соприкасаются. Она приоткрывает слегка ротик. — Не играй со мной, маленькая, если не готова идти до конца, — тихо шепчет Мин, кончиком языка облизывая её верхнюю губу. — Ох, — выдыхает Доён и дёргается, пытаясь встать, но он удерживает. — Если я сейчас запущу пальцы тебе под юбку, — от этих слов её щёки загораются румянцем, — я почувствую, какая ты мокрая из-за меня. Но я хочу, чтобы ты знала…кошечка, я и так чувствую, что ты течёшь, у меня уже все джинсы влажные. — Ты! — она хочет возмутиться, и резко дёргается, чтобы встать, но он снова не даёт ей это сделать. — Я. Я уверен в этом, кошечка. Но если ты хочешь поиграть — пусть так. Будь готова, что если ты собралась играть со мной — ты пойдёшь до конца, потому что такие игры я не люблю, если после них мне не дают качественно кончить. Я злюсь, когда я неудовлетворённый. И тебе лучше не злить меня, поверь. С этими словами он отпускает её, разрешая встать. — Номер мне свой оставь. На всякий случай, — Юнги поправляет стоящий колом член, ощущая влагу на джинсах. — Обойдёшься, придурок, — бурчит она и пулей вылетает из вип-кабинки. — Придётся воспитывать, — вздыхает Мин и, допив виски, выходит следом.

***

Братья собираются вместе в кабинете в стенах бара. — Где Юнги? — спрашивает Намджун, пересчитывая братьев, понимая, что двоих не хватает. — Он на улице, курит, скоро придёт, — не отрываясь от телефона бросает Хосок. — А Джин? — обеспокоенно спрашивает Чонгук. — Он так внезапно уехал с гонки. — Он на гонке-то хоть был? — хмыкает Джун, прекрасно зная, где старший брат. — Был, но вёл себя странно, — хмурится Гук. — Зато ты победил, мелкий, — похлопывает его Чимин, улыбаясь. — Джин подъедет попозже и сам всё объяснит. — Что за тайны? — недовольно тянет Хо, тихо добавляя. — Очередные. Они успевают обсудить прошедшие заезды, поделиться впечатлениями, обсудить странное поведение некоторых гонщиков и изрядно выпить, когда в кабинет входит Юнги. — Выпить дайте, — тянется он сразу к бокалу с виски. — Ты где был, король недоделанный? — вальяжно тянет подвыпивший Тэхён. — Отъебись, а? — лениво отмахивается Шуга. — Кому-то не дали, — хихикает Чонгук. — Мелкий, сейчас выхватишь. — Попробуй, — напрягает бицепсы Чон, демонстрируя свою силу. — Ой, ясно всё, гладиатор. Дверь кабинета снова открывается, впуская Джина. — Брат, где ты был? Что случилось? — Чонгук тут же бросает шутки и встревоженный подходит, чтобы обнять Джина. Чонгук всех обнимает, когда пьяненький. Очень милая привычка, по мнению Хосока. Джин устало садится на диван рядом с Джуном и залпом опрокидывает в себя стопку соджу. — Алкаши, да скажите вы хоть, где были, а то за рюмки сразу, — швыряет в Юнги подушку Тэ. — Джин? — вопросительно тянет Намджун. — Эмили появилась, — спокойно выдаёт Джин и снова наливает себе рюмку, опрокидывая в себя. Морщится и устало трёт глаза. — Что? Я сейчас не ослышался? — Хосок, наконец, отрывается от телефона. — Не ослышался, — соглашается Джин и выпивает очередную рюмку. — Где она нашла тебя? Что ей надо было? — Сбросила Намджуну ссылку на прямую трансляцию, где гоняла, как сумасшедшая, по горной трассе, — братья тут же переводят взгляды на Джуна. — С подписью, что не уедет оттуда, пока не поговорит со мной. Новая рюмка и тихий вздох. — Поговорили? — Не совсем. Тишина. Ещё одна рюмка. — Брат, давай закажем поесть. Ты так быстро опьянеешь. — Я хочу опьянеть. — Что она хотела? — Не знаю. — Ты в порядке? — Да, — слишком быстро отвечает Джин, опрокидывая в себя очередную стопку. С расспросами никто не лезет. Чувствуют, знают, что старший сам всё расскажет, когда сможет, захочет. — Ну, а ты где шлялся, котяра? — очередная подушка летит в Юнги. — Ты задрал швыряться, Тэхён, — рычит Мин. — И хватит меня котярой называть. Бесишь. — Ты самый натуральный котяра. Даже рожу вон скорчил, как кот, — в ответ Тэхёну тоже летит подушка, но её ловит Чонгук. — Спасибо, зайчонок, — улыбается Тэ, ероша волосы Гука. Опьяневший уже Чон улыбается и краснеет, наслаждаясь длинными пальцами хёна, поглаживающими его. — Защитник херов. Воспитал на свою голову, — бурчит Юнги. Он в двух словах рассказывает о произошедшем во время гонок, умалчивая, что это произошло с девушкой, и не делясь тем, что было в кабинке, кроме разговора про гонки. От воспоминаний до сих пор в паху ноет. — Если красная мазда, то это точно из команды Инсона. Этот выпендрёжник, говорят, собрал на командную гонку все мазды и несколько машин других марок, и раскрасил их, как попугаев, в яркие цвета. Но их ещё не видели на гонках. Как так? — Всё очень странно. И нифига непонятно. — Надо будет разобраться с этим. Братья обсуждают детали прошедших заездов и закончившейся, наконец, недели. Впереди два выходных дня и их общее желание сейчас — расслабиться. Алкоголь льётся рекой, разговоры становятся громче. — Пойдёмте потанцуем, уже не лезет бухло, — встаёт Чимин, поправляя джинсы. — Тебе лишь бы задницей потрясти, — лениво тянет Юнги. — Пойдём, пойдём, надо бы ещё девочек найти. Хочется расслабиться сегодня на полную катушку, — встаёт следом Тэхён и тянет за собой Гука, тот слегка сопротивляется. — Я не хочу, Тэ, — вяло отмахивается Чонгук. — Пошли, зайчонок. Ты должен мне. За победу, — Тэхён не выпускает руки Гука и смотрит на него сверху вниз. Гук сдаётся. Он, правда, благодарен Тэ за поддержку. И хочет повеселиться. Чимин, Тэхён и Чонгук уходят в клуб, оставляя старших хёнов обсуждать дела. Намджун тоже хочет расслабиться, но только не на танцполе. Не его формат. А вот посмотреть на танцующих девочек, чтобы выбрать себе кого-то на ночь пора бы. Всю неделю отпахали, как проклятые. Времени на секс не было. Теперь непривычно потяжелевшие яйца оттягивают штаны. Джун сам смеётся своим мыслям и приобнимает Джина, уже вроде бы отошедшего от встречи с Эмили. Это имя каждый из них запомнил, пожалуй, на всю жизнь. Девушка, разбившая сердце и втоптавшая в грязь своими острыми каблучками их старшего брата. Такого понимающего, заботливого, сильного. Он буквально рухнул от её предательства. Джуну тогда казалось, что его улыбчивый, всегда весёлый и смешащий всех брат уже никогда не вернётся. Но вернулся, очухался, пришёл в себя. Только закрылся сильно. Надолго. Ушёл с головой в работу, открыл свой ресторан и занимался его развитием, параллельно выполняя все свои функции в их компании. Руки сами собой сжались в кулаки. Джун голыми руками порвал бы эту девчонку, дай ему такое разрешение Джин. Но он видел глаза старшего, когда тот смотрел видеотрансляцию с ней.

***

На танцполе столько людей, что сложно протолкнуться. Все, как селёдки в банке, двигаются в такт, потираясь частями телами друг об друга, изредка вырывая себе свободное пространство. Чимин сразу же уходит знакомиться с девушками за стойкой бара, махнув братьям. Тэхён тащит Гука танцевать. — Я не люблю танцевать, Тэ, — сопротивлялся Чон. — Ты шикарно танцуешь, глупый, — улыбался Ким. Татуированные руки Тэхёна обвивают Гука за талию, прижимая к себе, пока они пробираются к относительно свободному пространству. Чонгуку кажется, что Тэхён уводит его подальше от глаз Чимина. Тэ разворачивает младшего к себе, заставляя того двигаться. Сам он поднимает руки вверх и плавно покачивает бёдрами в такт музыке. Он прикусывает губу, обхватывая зубами пирсинг. Его рука стремительно падает вниз, заскользив по шее, по телу, ниже. И поднимается снова вверх, будто поглаживая тело. Чонгук засматривается на это зрелище, забыв о танце. Длинные изящные пальцы старшего хёна невесомо касаются чёрной рубашки, поглаживая. Он расстёгивает несколько верхних пуговиц и гладит свои ключицы. Чон неотрывно следит за его пальцами, тяжело сглатывая. В паху тяжелеет. — Я сейчас приду, — громко кричит Тэхён, прервав соблазнительное зрелище и уходит. Чонгук оглядывается, пытаясь прийти в себя. Он резко трезвеет. Тэ очень быстро возвращается, но не один. Он подталкивает впереди себя девушку. Красивая блондинка европейской внешности призывно виляет бёдрами, прижимаясь к старшему. Тот выглядит довольным, пошлёпывая её по заднице и что-то шепча на ухо. Она встаёт между братьями и танцует, покачивая бёдрами, извиваясь телом. Чонгук смотрит, как она танцует с Тэ, медленно заводясь. Движения Тэхёна возбуждают его больше, чем сама девушка. Дальше Чонгук помнит только свой молчаливый кивок, когда Тэхён предлагает уединиться. Они заходят в одну из вип-комнат на верхних этажах. Чонгук первым делом открывает мини-бар и выпивает колы, потому что во рту просто засуха. То ли от алкоголя, то ли от того, что он чувствует прямо сейчас. Дверь захлопывается, и он смотрит, как девушка и Ким мило переговариваются, заигрывая друг с другом. — Правда, он красавчик? — кивает в сторону Гука Тэ, задавая вопрос девушке. — Невероятно красивый, — тянет она, облизываясь. — Я думала такие красавчики только в фильмах снимаются. — Меньше слов, больше дел, детка, — шепчет Ким. Тэхён целует девушку, сжимая татуированными руками её задницу, вжимая в себя, но не отрывает при этом взгляда от Чонгука. Чон садится на кровать, откидывается назад и наблюдает. Он не знает, что его возбуждает больше — наблюдать за тем, что делает Ким с девушкой или видеть взгляды Тэхёна на себе. Тэ толкает девушку на колени к Гуку, та вжимается в его тело и начинает ёрзать на нём, заставляя и без того болезненно ноющий член рваться через штаны. Чонгук рукой обхватывает её за промежность, слегка надавливая, и тянет на себя. Девушка издаёт стон и откидывается на него, открывая доступ к шее, которую он тут же начинает покусывать. Расслабиться ей не дают. Тэхён кладёт её руку себе на ширинку. Чонгук оставляет засос на её шее, и отпускает, чтобы ей было удобнее раздевать Тэ. Он заставляет её широко расставить ноги и запускает руку ей под юбку. Его пальцы тут же пробираются к трусикам девушки, заставляя её стонать. Девушка расстёгивает пуговицы на рубашке Тэхёна и тянется к его телу, целуя каждый кубик пресса. Тэ становится так близко, что соприкасается с Чонгуком, и последнего это почему-то волнует. Пока пальцы Гука заставляют девушку извиваться на нём, Тэхён сам расстёгивает ремень на брюках, и грубовато наклоняет голову девушки к ширинке. Она облизывается и покорно выполняет приказ. Чонгук неотрывно наблюдает, как девушка достаёт член Тэхёна из штанов и начинает поглаживать его. Он тяжело сглатывает. Поднимает глаза на Тэ и видит, что тот смотрит не на девушку, а на него. Одной рукой он обхватывает голову девушки, а второй свой член. Проводит головкой по её губам, она полизывает его, Тэхён удовлетворенно улыбается и снова кидает взгляд на Гука. Чонгук слегка сдвигает девушку и расстёгивает свою ширинку. Терпеть сил больше нет. Тэхён направляет член в рот девушки, заставляя её сразу взять глубоко. Гук едва сдерживает стон и обхватывает свой член, стоящий колом. Ему хочется снять джинсы, чтобы было удобнее, но прерывать процесс он не в силах. Тэ подталкивает девушку, она отклоняется и почти ложится на Гука, слегка сползая по его коленям. Тэхён ставит одну ногу на кровать, чтобы было удобнее и продолжает погружать член в её рот. Она смотрит на него снизу вверх. Тэхён буквально трахает девицу в рот прямо на теле Чонгука. От близости этой картины Чонгук готов взорваться. Когда он встречается взглядом с Тэ, тот вдруг неожиданно наклоняется и прикусывает его за мочку уха. Чонгук закрывает глаза и начинает двигать рукой вверх-вниз, сильно сжимая свой член. Все сомнения утоплены в алкоголе, все сожаления и мысли о неправильности оставлены за дверью номера. Сейчас каждый из находящихся в этой комнате хочет получить максимум удовольствия, без каких бы то ни было моральных размышлений. И они берут то, что каждый из них может дать. Тэхён резко отстраняется, с хлюпающим звуком доставая член изо рта девушки, разомлевшей от такого напора и двух сексуальных мужчин. — Раздень его, — кивает Тэ девушке, указывая на Чона, и сам начинает снимать с себя оставшуюся одежду. Девушка садится на младшего сверху и стягивает с него футболку, целуя его тело. Она слегка толкает его, и Гук послушно ложится на спину. Он наблюдает за движениями девушки, иногда бросая взгляды на Тэ. Девушка покрывает его тело поцелуями, гладит и ласкает, от чего его пресс напрягается. Она восторженно выдыхает, как девчонка. Чон улыбается такой реакции. Она стягивает с него джинсы, он помогает ей, приподнимаясь. Абсолютно голый Тэхён возвышается над ними, как греческий Бог. Он поглаживает свой член, жадно глядя на Гуки. Он облизывает губы и толкает язык за щёку. Чонгук замирает от этого зрелища. Не раз видел это. Но никогда — чтобы хён делал это, глядя ему в глаза. Девушка стягивает с него ботинки, и он, абсолютно обнаженный, отползает к изголовью кровати под пристальным взглядом Тэхёна. Тэ довольно улыбается, обходит девушку сзади и прижимает к себе. Он стягивает с неё платье и быстро освобождает от белья. Она стонет от удовольствия, когда его длинные пальцы зажимают сосок на её груди. Второй рукой Тэхён поглаживает её тело, медленно спускаясь к её промежности. — Мокрая киска, — рычит Тэхён и начинает интенсивно двигать пальцами в ней. Чонгук видит, как у неё подгибаются колени, но Тэ удерживает её и не отпускает. Чонгуку кажется, что он сейчас и сам кончит от такого зрелища. Длинные пальцы Тэхёна, ласкающие текущую от них обоих девушку — это взрывоопасное зрелище. В крови всё вскипает от желания облизать эти пальцы. Он не успевает удивиться таким желаниям. Тэхён отпускает девушку, несмотря на её стон разочарования, подталкивает её к кровати. Матрац проседает под тяжестью трёх возбужденных тел. Глаза девушки затуманены похотью, кажется, она вообще не очень хорошо соображает, что происходит. Зато Тэхён соображает отлично. Он наклоняет её голову к члену Гука. Чон шипит от удовольствия, когда она заглатывает его возбужденное достоинство, помогая себе рукой. Вторая её рука мнёт его яички. Чонгук сжимает её волосы в кулак и стонет. Тэхён не даёт ему насладиться зрелищем, грубо хватает за подбородок и разворачивает его лицо к себе. От этих глаз по коже бежит электрический ток. Пальцы Тэ, ласкавшие девушку, ложатся на губы Гука. Он медленно водит ими, заставляя того приоткрыть рот. Чонгук тяжело сглатывает и открывает рот. Тэхён победно улыбается. — Соси, — тихое, властное и пробирающее до мурашек. Чон не знает, почему он слушается. Взгляд Тэ гипнотизирует его. Он облизывает его длинные красивые пальцы, чувствуя на языке солоноватый вкус возбуждения той, кто сейчас качественно заглатывает его член. Тэхён вытаскивает свои пальцы из его рта и облизывает их. Эта картинка завораживает. Он наклоняется к Гуку так близко, что Чон замирает. Кажется, даже его сердце перестаёт биться. Он уверен, что сейчас Тэхён его поцелует. Он переводит взгляд на его улыбающиеся губы и облизывается. — Ты невероятно красивый, — чуть хрипло выдыхает Тэ и резко отстраняется. Чонгук непонимающе смотрит на него. Тэхён поглаживает девушку по волосам и что-то шепчет ей, от чего она издаёт гортанный звук, добавляя удовольствия Чонгуку. После этого он становится на колени за ней и заставляет её прогнуться. Одним толчком он входит в неё, заполняя. Она отрывается от члена Гука и кричит от удовольствия. Но властная рука Тэхёна тут же опускает её голову обратно. Девушка послушно заглатывает член и начинает сосать интенсивнее. Тэхён трахает её грубо, резко, но ей это явно нравится. Чонгук смотрит, как член друга, словно отбойный молоток, врывается в аппетитную задницу девушки и стонет. Сдерживаться уже нет сил. Он поднимает взгляд на Тэхёна. Они смотрят в глаза друг другу, и это последняя капля для Чона. Он приподнимает бёдра и начинает сильнее насаживать девушку на свой член. Удовольствие взрывается и волной накрывает его, заставляя густой поток спермы выстрелить глубоко в глотку девушке. Она немного давится, Гук отпускает её, не отрывая взгляда от Тэ. Тэхён смотрит, как сперма стекает по члену Чонгука, закрывает глаза и, запрокинув голову назад, начинает интенсивнее вдалбливаться в податливое тело. Девушка под ним кричит и изгибается дугой, кончая. Ещё несколько толчков и Тэ выходит, срывая презерватив и кончая девушке на спину, безотрывно следя за взглядом Гука. Девушка, слегка пошатываясь, подползает сначала к одному, потом ко второму и облизывает их члены. Она ложится между ними, и они в четыре руки ласкают её тело, продолжая смотреть периодически друг на друга. Девушка извивается от удовольствия, её руки заняты — она поглаживает их. Они настолько возбуждены, что не могут прерваться. Чонгук чувствует, как член наливается, но не просто от действий девушки, а от того, как пристально следит за её рукой на его члене Тэхён. Этот пожирающий взгляд заставляет его плавиться. Девушка садится на Чонгука, он входит в неё медленно, помогая ей до конца принять его. Она начинает плавно двигаться на нём, раскачиваясь. Он мнёт её грудь, сжимает, приподнимается, чтобы укусить. Тэхён давит ей на спину, и она ложится на Гука, лаская языком его ключицы. Тэхён плавно входит в неё, заставляя её вскрикнуть. Они замирают, наслаждаясь ощущениями и давая девушке время привыкнуть к наполненности обеих её дырочек. — Боже мой, — всхлипывает она, когда Тэ начинает двигаться в ней. Чонгук подстраивается под его темп. Они чувствуют друг друга. Это возбуждает так сильно, что от переизбытка эмоций у Гука перехватывает дыхание. Тэхён наклоняется, придавливая девушку к телу Чонгука сильнее, она тихонько постанывает. Лицо Тэ так близко, что Гук сам хотел бы притянуть его и поцеловать, но он лишь закусывает губу и расставляет шире ноги, чтобы сильнее чувствовать всё происходящее. Первой кончает девушка. Тэхён глушит её крик рукой. Он ускоряет темп и кончает, после чего Чонгук подминает девушку под себя и вдалбливая её в кровать, заставляет её кончить ещё раз и изливается ей на живот. Они втроём обессиленные лежат на кровати, тяжело дыша. Чонгук чувствует, как пальцы Тэ переплетаются с его пальцами и отвечает лёгким пожатием.