No more dream

Вся неделя проходит в диких гонках. Жаль только, что это не гонки на трассе, а бешеное желание успеть реализовать сделку правительства, не нарушая при этом ранее оговоренных поставок компании. Как братья, так и все сотрудники, от помощников до уборщиков, пребывают в напряжении. И когда к концу недели всё возможное сделано, весь коллектив имеет возможность немного выдохнуть, просто молясь, чтобы первая поставка прошла гладко. В пятницу проходит очередное светское мероприятие города. А в субботу — новые заезды. Обычно всё наоборот, но тут то ли звёзды на небе, то ли звёзды города договорились и решили курс немного сменить. Для братьев светские мероприятия — как дополнительный рабочий день. Но присутствовать необходимо. Хочешь ты того или нет. Они проходят в зал, как обычно, вместе. Своеобразная визитная карточка, заставляющая чувствовать силу их связи. И не важно, что на самом деле внутри разгорался уголёк, норовящий стать неконтролируемым пожаром. От усталости сводит скулы. Намджун не лечит братьев нравоучениями. После всех недопониманий, вылившихся в конфликты и после разговора с Хосоком, который по-прежнему пытается выяснить, кто вовлёк их всех в теневое сотрудничество, Джун решил меньше наседать. Они так устали за эту неделю, что хочется выть. Нет никаких сил на общение. Даже у весёлого и общительного обычно Чимина. — Здесь что… Лин? — недоуменно спрашивает Хосок, и Чимин поворачивается следом за его взглядом. — Выглядит потрясающе, — тянет Тэхён. Чимина почему-то эти слова возмущают. Он давно заметил, что Лин ведёт себя странно. Пролистывая ленты социальных сетей, он видит, что она активно посещает тусовки. Постоянно в компании парней. Это начинает злить его. Он хмурится, но ничего не говорит в ответ, продолжая следить, как она явно флиртует в компании друзей. Братья расходятся по залу. Чонгук остаётся с Намджуном, отрицательно кивая Тэхёну на предложение пойти с ним. Они обсуждают девушек. Точнее, Чонгук пытается предложить Намджуну расслабиться, видя напряжение хёна. Он не знает, что в голове Джуна всего одна девушка, непонятно, как и чем зацепившая его. — А вот эта как тебе? — толкает его локтем в бок Чонгук, показывая кивком головы на представительницу женского пола возле барной стойки. Намджун окидывает быстрым взглядом стройные ноги, щедро показанные из-под короткого красного платья, точёную фигуру, красивые руки, якобы невзначай теребящие бретельку, пухлые губы, сочно накрашенные и призывно облизываемые, кукольное лицо, идеальный блонд, длинные, ухоженные волосы. Всё продумано до мелочей — наряд, макияж, поза, каждый жест. Девушка будто из рекламы. Он улыбается и качает головой, ничего не говоря Гуку, отворачивается. — Почему нет? — удивлённо смотрит на него Чонгук. — Она глаз с тебя не сводит. Ты посмотри какая! — Чонгук закусывает губу и улыбается, наблюдая за симпатичной блондинкой. — Какая? Искусственная? — не обращая внимания на девушку, спрашивает Намджун. — Слушай, да ты никак в монахи податься решил? — Нет, я просто не хочу отношений с пластмассой. — О каких отношениях речь? Я тебе предлагаю всласть потрахаться, а не отношения завязывать, Намджун! — Спасибо, я по девочкам, мальчики не в моём вкусе, извини, Гук, — смеётся Джун, зная, какую реакцию сейчас получит. — Ты задрал, — цокает Гук, теребит волосы и хмурится. — Всё с тобой ясно. Сиди дальше. Я пошёл наслаждаться жизнью, — с этими словами он действительно уходит. Обиделся. — Эй! — предпринимает Джун попытку остановить его. — Я не хотел… Но Чонгук показывает ему фак, ухмыляется и уходит. — Не хотел тебя задеть, — заканчивает себе под нос Джун. — Да что с тобой, Ким Намджун? — разговаривает он сам с собой, тяжело вздыхает, и идёт к бару. Подальше от томной блондинки — охотницы за деньгами или быстрым сексом. Он просит бармена налить ему белого вина. Хочется побыть в тишине, но сейчас это невозможно. Уйти он не может. Он крутит бокал, поглаживая пальцами тонкую ножку. Его мысли далеки отсюда. Вот уже который день он прокручивает в голове снова и снова воспоминание, в котором есть холодная Принцесса. После недели работы с ней то на встречах, то в звонках — он понял, что она профессионально держится, мудрая и осторожная. Не даёт своим эмоциям руководить собой, и если не знает ответ, не стесняясь, берёт время на раздумья. Он улыбается сам себе. Странные эмоции. Чем его зацепила эта особа? Он отпивает глоток вина и оглядывает зал. Жаль, что её здесь нет. Джин всю неделю погружался в работу с головой, стараясь не думать о той, кто разбередил старые раны. На мероприятие он идёт в надежде расслабиться и дать себе волю, втрахивая чьё-то податливое тело в стенку туалета. Хочется отвлечься от навязчивых мыслей и ночных кошмаров, преследовавших его. Всегда тошнит от подобного рода мероприятий, но это он надеется провести приятно. Каково же его удивление, когда в роскошный зал входит пара, которую он не ожидал сегодня увидеть. Мужчина в строгом бордовом костюме и девушка в ярко красном шёлковом платье, на плечи небрежно накинут чёрный пиджак, чёрные туфли с шипами на высоких каблуках идеально дополняют яркий образ. Эмили и её супруг. Их давно не было в столице. Все взгляды прикованы к ним. Вокруг перешёптываются, пока пара гордо шествует мимо всех к хозяевам вечера для приветствия. Джин, лишь увидев её, замирает. Он пристально следит за ними. Хочется убить её. Или оттрахать, напоминая, чьё имя она стонала лишь несколько дней назад… Мероприятие становится сразу тяжёлым и неприятным. То и дело он бросает на неё взгляды. Она ловит их. Манит, облизывая губы, прохаживаясь мимо, здороваясь с его собеседниками. Он видит, что ей тоже тяжело. Видит это в напряжённых позах, в крепко сжатых на ножках быстро меняющихся бокалов руках. Замечая состояние Джина, к нему подходит Юнги. — Ты в порядке? — скрывая волнение, спрашивает Шуга. Ему не хочется лезть, но и оставлять брата одного в таком состоянии страшно. — Нет, — честно отвечает Джин. — Отвлечь его? — задумчиво спрашивает Мин, имея ввиду законного мужа той, которая разбила старшему сердце. — Мне уже плевать, — холодно отвечает Джин и опрокидывает в себя остатки виски. К концу вечера пафос превращается в хаос, а заигрывания Эмили с Джином становятся откровеннее. Она кончиком языка скользит по красивым губам, касается платья, будто разглаживая, а кажется, будто ласкает своё тело. Её мужа нигде не видно. Сокджин сдерживается, как может, не в силах перестать смотреть на это представление. Она сидит на одном из диванчиков, покачивая ногой в такт музыке, скользя руками то по бедру, то по груди, заставляя шёлк обтягивать её тело и подключать фантазию. — Я ухожу, — не выдерживает Джин, когда она наклоняется поправить ремешок туфельки, выставляя ему на показ аппетитную грудь. Он прощается с братьями и двигается к выходу. Джин идёт сквозь толпу знакомых и незнакомых ему людей, невидящим взглядом сверля дверь, за которой кроется свобода. Стук её каблуков сзади эхом разносится по коридору. Он напрягается, замирает и оборачивается. Она тут же обвивает руками его шею. — Ты что творишь? — зло рычит Сокджин, стараясь не вдыхать запах её парфюма и её самой. — То, зачем пришла сюда… — томно тянет она, пропуская руку сквозь его волосы на затылке. — Дура, нас могут увидеть! — он жёстко хватает её руку. — Плевать! Ты всё, что мне нужно, — она тянется к нему. — Джин… Он смотрит на неё и почему-то снова сдаётся, ненавидя за это и себя, и её. Он прижимает Эмили к себе, быстро целует и отстраняется. Она разъярённо смотрит на него и вдруг толкает к гардеробу, который в силу сезона не работает. Тянет его вглубь, пряча их от взглядов гостей, которые могут пройти мимо. Эмили накрывает его рот поцелуем, всасывая нижнюю губу, слегка кусая. Когда он отвечает, она стонет. — Тише, иначе я заткну тебе рот, — шепчет Джин. Он приподнимает её, сажает на невысокую тумбочку, задирает её платье вверх, снимает с неё трусики. Его руки скользят по бархатной коже, разводят её ноги шире. Её руки хаотично шарят по его телу, будто пытаясь успеть коснуться каждого миллиметра. Она тянется к его ремню, расстегивает, желая скорее высвободить то, что доставит ей много удовольствия. Он перехватывает её руки, останавливая. Она стонет. — Тише, — рычит Джин. — Я не могу без тебя, — выдыхает Эмили, прижимаясь ещё ближе. — Никогда не понимала по-хорошему. Я же сказал… — он дёргает её на себя, усаживаясь на мягкий диванчик, и нагибает её лицо к своему члену. Она, не мешкая ни секунды, заглатывает его в рот без прелюдий. — Так лучше, — стон удовольствия. Джин тянется пальцами к её промежности, дразнит, ласкает и вводит в неё пальцы, возбуждаясь от того, как сильно она течёт по нему. Она будто помнит все его эрогенные зоны, все предпочтения. Минет в её исполнении сносит голову. Джин понимает, что скоро не выдержит. Он резко отрывает её от своего члена, хватает за волосы и заставляет встать. Шелест обёртки от презерватива. Она нетерпеливо помогает раскатать его по всей длине, закусывая губу от предвкушения. Эмили садится сверху, придерживаемая его надёжными руками, и начинает двигаться, затягивая Джина в поцелуй. Он расставляет ноги чуть шире, чтобы врываться в неё глубже. Он двигается в ней грубо, кусает её губы, будто наказывая. За прошлое. За настоящее. Таранит её податливое тело, причиняя боль им обоим. Она царапает его кожу. Он затыкает ей рот, запрещая громко стонать. — Нам надо поговорить, Джин, — обессилено шепчет Эм, всё ещё сидя на его коленях после бурных скачек. Её тело подрагивает от оргазма. — Тебе надо. Мне нет. Ты хотела секса — ты его получила, — Джин приподнимает её, чтобы встать. — Послушай, ты не так меня понял… — стонет Эмили, натягивая бельё, и пытаясь унять дрожь в теле. — Прекрати. Ты сделала свой выбор, — зло шипит Джин, заправляя рубашку в брюки. — У меня не было выбора, Джин! — она выглядит разбитой. — Давай просто закончим это? — Ким уже готов уйти. — Я люблю тебя, слышишь? — она поднимает на него глаза, полные слёз. Он застывает. — Любишь? Тишина в ответ, разъедающая кожу своей честность. — Я знаю цену твоей любви, — спокойно, с каплей горечи добавляет Джин. Он видит слёзы в её глазах, но не намерен жалеть. — Оставь мне свой номер, прошу тебя, — шепчет она, еле сдерживаясь. — Это всё, что ты можешь получить от меня. Не думай, что я стану говорить с тобой. Ты просила номер, — он протягивает ей визитку с заветными цифрами. — Не стоит звонить и писать мне, Эмили. Заканчивай эти игры. Он выходит на улицу, жадно глотая холодный воздух. Думать о нелогичности своего поступка нет сил.

***

Чимин злится. Он с Юнги и Намджуном вот уже полчаса, как стоит на улице, наблюдая как Лин флиртует с парнями её компании. Он возмущённо говорит братьям о том, что она не должна так делать. — А что ты хотел? Девочка давно выросла, — замечает Юнги. — Выросла? При чём тут это, — рычит Пак. — Она взрослая, Чимин, открой глаза. Она давно уже может делать, что хочет, в том числе флиртовать с парнями, — добавляет Намджун, внимательно наблюдающий за реакцией брата на заигрывания Лин с каким-то новым парнем. — Да вы издеваетесь? При чём здесь… — не договаривает Чимин, не зная, что сказать. — Похуй. То есть это нормально, что вчера она зажималась с кем-то другим? А сегодня этот…хмырь? — У неё был хороший учитель, — тихо, с сожалением, вздыхает Намджун. — Что это значит? — недоумённо спрашивает Чимин. Внимательный, пронизывающий взгляд Намджуна. И полнейшая тишина. — Вы можете объяснить мне? — звереет ещё больше Пак. — Придурок, — беззлобно ухмыляется Юнги. — Ты серьёзно не понимаешь? — Нет. Что за намёки? — Она насмотрелась на твоё поведение и отлично собрала самые сливки. Прекрасно теперь всё это воспроизводит. Посмотри, она даже губы облизывает, как ты. Чимин поражённо застывает. Он наблюдает за каждым движением Лин. Лин, его маленькая Лин. Он не узнаёт её в этой раскованной, сексуальной девушке. Движение рук, головы. Взгляд. Губы. Она действительно очень сексуально облизывает губы. Как и он сам. Он прекрасно знает, как это действует на женщин. И даже на мужчин. Но делает это уже автоматически. Он не слепой, давно заметил, что Лин превратилась в красивую девушку. Очень красивую. Изящную. Грациозную. И как из мелкого сорванца она стала такой сексуальной красавицей? Его маленькая принцесса. Он всегда помнил её в том нелепом платье. Он ведь уже тогда отчётливо понял, что Лин — девочка. Малышка. Его девочка. Что-то больно кольнуло в груди. Неприятное чувство. Руки сами собой сжимаются в кулаки, при виде, как её обнимает другой. В то время, как он наблюдает за этой картиной, медленно, но верно осознавая, что Лин стала взрослой и соблазнительной для других мужчин, парень возле неё настойчиво тянет её за руку в сторону машины. — Какого чёрта! — возмущается Чимин. — Кто это вообще такой? — Не знаю, — пожимает плечами Намджун. — Впервые вижу его здесь. — Скользкий тип, — напряженно замечает Юнги. Недолго думая, Пак, распихивая всех, двигается к своей машине. Параллельно он пытается набирать Лин, но она не отвечает на его звонки. Оранжевая Mazda проносится мимо его автомобиля, обдавая всех облаком дыма от скользящих по асфальту шин. — Блять! — злится Чимин. Рёв двигателя. Чимин, быстро переключая скорости, старается не упустить из вида машину, в которой уехала Лин. Одной рукой он продолжает набирать на мобильном её номер. Безрезультатно. — Чёрт, чёрт, чёрт… Он швыряет мобильный на приборную панель, и бьёт рукой по рулю любимого автомобиля от бессилия. В потоке машин, не зная, куда именно движется оранжевая Mazda, он действительно боится упустить их из виду. Mazda несётся на большой скорости, ловко, но слишком рискованно маневрируя между гражданских автомобилей. Ей вслед раздаются возмущенные гудки и отборный мат водителей. Чимин не отстаёт, но и не может ехать слишком близко, мало ли, что подумает водитель. Если он захочет избежать встречи с Чимином, он может вести машину более опасно, а в ней Лин. Пак не может так рисковать, поэтому старается ехать незамеченным. Наконец, Mazda сворачивает за город. Чимин выключает фары и съезжает следом. Ехать на расстоянии, не вызывая подозрений, становится всё сложнее. Чимин не может понять, куда движется преследуемый им автомобиль. Впереди только лесополоса и озеро. Причины, по которым стоит ехать в такое место в ночное время суток, не нравятся Паку. Ему приходится всё больше отставать. Он напряжён до предела. Ему хочется прямо сейчас догнать эту машину и забрать оттуда Лин, но он не имеет права так делать. Недалеко от озера, машина останавливается. Чимин притормаживает и глушит двигатель, чтобы его не было слышно. Он изо всех сил всматривается, пытаясь понять, что происходит в той машине. Возможно, парень просто признаётся Лин в любви. И как тогда объяснить своё поведение, если Чимин ворвётся в разгар этого романтичного события? Он злится. На Лин, что поехала с этим отморозком. На этого парня, что он забрал Лин. На себя. За то, что поехал за ними. За то, что не замечал, как изменилась Лин. Не замечал или не хотел замечать? — Какого хера, ты сидишь тут, грёбаный придурок, и смотришь туда, — рычит сам на себя Пак, всё ещё пытаясь понять, может ли он подойти туда и забрать её. Если там всё спокойно, и у них вообще свидание, то как он объяснит своё поведение? А если нет? И он сидит здесь и бездействует? — Блять! Он хватает телефон и снова пытается набрать Лин. Гудки. Ответа нет. Снова набирает. Его звонок сбрасывают. Сбрасывают, а не просто не отвечают. Он набирает ещё раз. Голос робота в трубке сообщает, что телефон выключен. Чимин хватает ключи от автомобиля и выходит. Он должен подойти ближе. Ему не нравится всё это. Душа не на месте. Он не может уехать. Уже пройдя пол пути, он слышит вскрик: «Нет». Его сердце замирает, пропуская удар. Он тут же переходит на бег, а сердце начинает стучать, как сумасшедшее, будто это поможет ему двигаться быстрее. Он ничего не видит, подбегая к машине. Окна затонированы. Но он слышит приглушенные звуки борьбы и всхлипы Лин. Его маленькой Лин. Он рывком дёргает ручку пассажирской двери. Заперто. Ярость застилает ему глаза. — Открой, сукин сын! — бьёт со всей силы по лобовому стеклу. — Открывай, тварь! Ничего не происходит, но шум в машине затихает. Чимин оббегает машину и начинает яростно бить кулаком в водительское стекло. Он не тратит силы на крики. Он знает, что водитель оранжевой машины прекрасно понимает, что от него хотят. Через несколько секунд, которые казались вечностью, Чимин слышит щелчок — двери разблокированы. Он рывком открывает дверь водителя. — Какого хуя… Но парень не успевает договорить, Пак наклоняется, хватая его за горло, и внимательно всматривается в салон автомобиля. — Лин, ты в порядке? — Нет, — всхлипывает она. — Что за… — но водителю снова не дают ничего сказать, Чимин сдавливает его горло. — Иди к моей машине, — строго говорит Чимин, обращаясь к Лин. Видя, что она открывает дверь, чтобы выйти, он переносит всё своё внимание на парня, который пытается убрать его руку от своего горла, задыхаясь. — А теперь поговорим с тобой, ублюдок. Чимин вытаскивает парня из машины. Тот брыкается, пытается отдышаться, когда Пак отпускает его горло. — Ты кто вообще? — хрипит парень, откашливаясь. Но Чимин лишь размахивается и бьёт его. Парень кричит. Пак не останавливается. Он бьёт его снова и снова. Яростно вколачивая разбитые уже в кровь кулаки в лицо и рёбра того, кто посмел обидеть малышку Лин. — Чимин, остановись! — слышит он вскрик. Пак застывает и оборачивается. Лин стоит недалеко от них, обхватив себя руками. Она вся в слезах. — Прошу тебя, оставь его! Хватит… — Ублюдок! — зло сплёвывает Чимин, глядя на валяющегося в крови и стонущего от боли парня. — Ты не знаешь, что если девушка говорит тебе «нет», это означает, что ты должен убрать от неё свои грязные лапы и съебаться от неё? Мразь! Он не ждёт ответа, лишь проверяет, что парень дышит, но усвоил урок. Чимин оборачивается и подходит к Лин. — Забери меня отсюда, пожалуйста, — шепчет она. Он видит, что она дрожит. Пак смотрит в её полные слёз глаза и чувствует, как больно в груди. И поругать бы её, прямо сейчас. Но не может. — Идём, — берёт её за руку и ведёт к машине. — Ты поплатишься за это, сука! — слышит он вслед шипение. Пак замирает. Он готов вернуться и закончить начатое, раз этот придурок не понял. — Не надо, пожалуйста, Чимин, не сейчас, забери меня отсюда, прошу тебя, — тянет его за руку Лин. Он поддаётся. С этим ублюдком он разберётся потом. Сейчас надо отвезти Лин домой. Уже в машине Чимин понимает, что его руки в крови. Чертыхается, ища бутылку с водой и салфетки, чтобы смыть её. Пока он приводит себя в порядок, чтобы ехать, замечает, что Лин дрожит. Его маленькая девочка сидит молча, вытянутая, как струна. Сжала пальцы в замок, закусила губу. И трясётся. Она больше не плачет, но в её глазах стоят слёзы. На её руке кровь. Он держал её за руку, пока вёл до машины. Её ледяные пальцы цеплялись за него, как за спасательный круг. Он достаёт из багажника плед, а с заднего сиденья свой кардиган. Открывает её дверь. Она даже не шелохнулась. Пледом укутывает её ноги. Кардиган накидывает ей на плечи и закрывает руки. Он двигает её, как куклу, манекен, пока укрывает. Они едут молча. Чимин лишь изредка бросает на девушку взгляды, пытаясь понять, как она. Видит, что она слегка расслабилась, закуталась плотнее в его кофту, прикрыла глаза, но не спит, открывает периодически, наблюдая за дорогой. Они подъезжают к её дому. Он не глушит мотор. Напряжённо смотрит прямо перед собой. Под пальцами скрипит кожа руля. Пытается сдержать эмоции. — Чимин, спасибо тебе. И … извини, что тебе пришлось … видеть всё это. Извини, что доставила тебе такие неприятности. Я не знаю, почему ты оказался там. Но я очень тебе благодарна, — её голос слегка дрожит. — Извини? — он не даёт ей договорить. Пытался держаться, но не смог. Она вздрагивает от его резкости. — Чимин, пожалуйста… — вяло пытается остановить его Лин, снимая его кардиган и плед, чтобы выйти. — Пожалуйста, что? Она молча складывает плед, тянется, чтобы убрать его назад. — Пожалуйста, что, Лин? О чём ты хочешь меня попросить? — он хватает её за руку, не давая отвернуться от него. Не сильно, но уверенно. Она молчит. Смотрит на него и молчит. Не знает, что сказать. — Извини, — шепчет снова и опускает взгляд. Не вырывает руку, но и смотреть ему в глаза не может. — Ты извиняешься передо мной за то, что какой-то ублюдок чуть не взял тебя силой? — она вздрагивает. Он тянет её руку, пытаясь обратить на себя внимание. — Посмотри на меня, Лин! И скажи, за что ты извиняешься? Она поднимает на него взгляд. Она видит, что он в ярости. — Я извиняюсь перед тобой, Чимин, за то, что доставила тебе столько хлопот и благодарю тебя за то… — Хлопот? Это ты называешь хлопотами? Лин! Какого дьявола ты поехала с ним? Что происходит? Почему ты в последнее время ведёшь себя так…так… — он замолкает, подбирая слова, тяжело дыша. Чимин так громко кричал, что ей хотелось заткнуть уши. Но последние его слова быстро приводят её в чувства. — Как шлюха? — выпаливает она зло, выдёргивая свою руку из его пальцев. — Ну же? Говори, Чимин! Так ты хотел меня назвать? — Нет! — рычит он. — Остановись! Хватит! Не кричи на меня! — Я буду кричать на тебя! Потому что я нихуя не понимаю, почему это произошло с тобой! Почему ты ведёшь себя так беспечно!!! Почему ты флиртуешь со всеми подряд! Почему, чёрт возьми, ты не брала трубку! Почему, почему ты поехала с ним?! — Да потому что я никакими другими способами не могу привлечь твоё внимание, Пак Чимин! — орёт в ответ она. И они оба будто оглохли от этого крика. Что-то взорвалось в нём. Она чувствует то же самое. Они смотрят друг другу в глаза и молчат. Звенящая тишина. Две пары глаз, будто магнитом прикованные друг к другу. И ток, который потоками бежит между ними. Прямо сейчас, больше всего на свете он хочет схватить её и прижать к себе, сминая её губы жадным поцелуем, заставляя её забыть то, что произошло этим вечером, стирая из её памяти руки того ублюдка, которые касались её тела против воли, лаская и кусая её, напоминая ей, кого на самом деле она хочет, и наказывая за беспечность, за глупость, за то, что подвергла себя опасности. Но он не может. Не может позволить ей и себе сделать это. Перейти эту черту. Иначе она снова, и снова станет привлекать его внимание такими выходками. Нет. Нельзя этого допустить. Они не могут быть вместе. Как бы сильно он не хотел её. Как бы ей не казалось, что она влюблена в него. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он разобьёт ей сердце и сам не сможет пережить этого. Он же Пак Чимин. Похититель женских сердец. И не только женских. Он живёт в омуте разврата. Он никогда не сможет стать верным и преданным. Даже для неё. Никогда. В нём живут похоть и блядство. Он не сможет вести себя иначе. Она не сможет этого вынести. — Лин… — медленно начинает он. — Нет, Чимин, пожалуйста, не надо. Давай не сейчас, я прошу тебя, — она устало закрывает глаза, выставляя перед ним руки, будто отгораживаясь. — Нет, послушай меня, малыш… — Чимин наступает себе на горло, он всаживает нож в сердце и себе, и ей. Прокручивает по самую рукоятку. — Ты должна понять раз и навсегда, что мы не можем быть вместе. Я не подхожу тебе. Ты прекрасная. Ты принцесса! А я … ты же знаешь меня. Знаешь мой характер скотский. Знаешь мою натуру блядскую. Знаешь, какой я в бешенстве. Знаешь, что я просто невыносимый. Ты не… — Прекрати. Не говори так, — она закрывает уши ладонями и вжимается в сидение, будто это поможет ей. Он берёт её руки в свои, с усилием потянув на себя. — Посмотри на меня, Лин-и. Я прошу тебя, — она поднимает на него глаза, снова полные слёз. Чёрт, Чимин, какая же ты скотина. — Малышка, ты прекрасная. Ты… — Я знаю. Я самая лучшая. Сестра. Не девушка. Я сестра, друг, брат…кто угодно, но не девушка. Я всё поняла, — слёзы текут по её щекам, но она старается говорить спокойно. Его храбрая девочка. — Ты прекрасная девушка. Ты невероятно красивая. При других обстоятельствах, я бы… — Ты хочешь меня, Чимин? — Что? — он опешил от такого прямого вопроса из её уст. — Я спросила тебя. Если бы ты не считал меня своей сестрой, ты бы переспал со мной, Чимин? — Я не воспринимаю тебя как сестру. Я воспринимаю тебя как красивую девушку, которая… — Моё тело — оно привлекательно для тебя или нет? Я знаю, ты любишь более зрелых женщин с аппетитными формами, но… — Прекрати немедленно, Лин. Я повторяю тебе ещё раз. Ты очень привлекательная девушка. Дело вовсе не в этом. И не в том, что ты сестра моего друга. А в том, что ты лучше, чем я. Я могу только спать с женщинами. Разве ты видела, чтобы я полноценно и долго встречался хоть с одной из тех, с кем я спал? Ты видела, чтобы у меня были отношения? Нет! Я не способен на это, Лин, чёрт возьми! Секс и отношения — это совсем разное. Я быстро теряю интерес. — Ты не можешь быть со мной, потому что, кроме секса, не можешь мне предложить ничего? — Именно так, малыш. Именно так, — он отпускает её руки и выдыхает. Она понимает его. Понимает, что он хотел сказать. Она больше не плачет. Она выглядит задумчивой. — Ты замечательная девушка. И ты обязательно встретишь того, кто действительно достоин тебя. Но я не могу поступить с тобой так, Лин. Твоя влюблённость пройдет. А дружбу мы уже вернуть не сможем. — Мы уже давно не друзья, Пак Чимин, — тихо, но уверенно отвечает она. Это её спокойствие и серьёзность замораживают изнутри. Ему бы радоваться, что она, наконец, поняла, а он чувствует, будто на живую выдрал ей сердце и растоптал его. Идиот. Какой же он идиот, что не заметил этого раньше. Её влюблённости. Это пройдёт, он уверен. У всех проходит. — Малыш, пойдём, я провожу тебя до двери. Тебе надо отдохнуть. — Я дойду сама. Спасибо. Уж подняться по ступенькам я смогу. Он смотрит ей вслед, пока она не заходит в дом. Он чувствует себя так, будто ему ампутировали что-то важное. Тяжело дышать. Увидев, что в её спальне зажегся свет, он плавно нажимает педаль газа и уезжает домой.