No more dream

Намджун не знает, почему решил это сделать — позвать на обед Монкут. Но ещё больше ему непонятно, почему она согласилась. Он сидит в роскошном ресторане, постукивая пальцами по белоснежной скатерти, и невидящим взглядом смотрит в окно. Панорамный вид на город, услужливые до тошноты официанты, крошечные порции за баснословные деньги. Ким уже жалеет, что позвал её именно сюда. Ему хотелось комфортной обстановки, а здесь всё напоминало о работе. Он оборачивается ровно тогда, когда она входит в зал ресторана. Стук её каблуков, её запах или просто интуиция — что-то заставило его повернуться именно в этот момент. Они встречаются глазами, и ему кажется, что она улыбается. Это такое мимолётное видение, что он не стал бы ручаться, что это правда. Пока она уверенно идёт к столику, он скользит по ней взглядом. Белая полупрозрачная блузка, светлые джинсы и чёрные босоножки, бархатный ремешок которых изящно подчеркивает открытые тонкие лодыжки. Он встаёт, когда она подходит к столику, чтобы отодвинуть ей стул. — Вы следили за мной? — шёпотом на ушко, опаляя горячим дыханием, и запуская волну мурашек, которую он чувствует, но не видит. Она вздрагивает и оборачивается, глядя на него. — Что? — ошарашенно, даже, как ему кажется, испуганно. — Я спросил, не следили ли Вы за мной? Мы с вами одеты в одной цветовой гамме, мисс Мун, — он улыбается, глядя, как быстро меняются эмоции на её лице. Её взгляд бежит по нему сверху вниз — белая рубашка, светлые джинсы, белые теннисные туфли. Он выпрямляется, улучшая ей обзор. Смотрит сверху вниз. — Ну и шуточки у Вас, господин Ким, — фыркает ледяная Принцесса, и отворачивается к столу. Он возвращается на своё место. — Что хотите попробовать на обед? — Для чего Вы позвали меня, Намджун? — она игнорирует его вопрос. — Давайте сначала сделаем заказ, госпожа Мун. Безумно голоден, — в последней его фразе слышится двусмысленность. Но она лишь приподнимает бровь недовольно и открывает меню. Официант принимает у них заказ, а Намджун неотрывно смотрит за каждым её жестом. Как она хмурится, читая меню. Как длинными тонкими пальцами ведёт по красивой шее, заставляя его взгляд разгораться. Как тактично, без напора, расспрашивает о чём-то официанта. Улыбается ему. Как встряхивает руку, поправляя часы на запястье, бросая взгляд на них. И как смотрит, наконец, на него, утягивая в изумрудный омут. — Заказ сделан. Как Вы и сказали. Теперь Вы ответите на мой вопрос, господин Ким? — Ты всегда такая послушная? — он смотрит на неё пристально, поставив локоть на стол и слегка прикрывая рот кистью руки. От этого взгляда обычно либо начинают трястись от страха, либо тают. Монкут же удивлённо смотрит на него, с некоторым возмущением и складывает руки на груди. — Я не переходила с Вами на ты… — Но ты пришла, — перебивает Намджун, улыбаясь ещё шире, но скрывая улыбку. — Пришла, — после короткой паузы отвечает нехотя Мун и вздыхает. — Послушайте… — Послушай. Мы на ты. Так что, послушай. — Хорошо, — сдаётся она. — Послушай, Намджун. Я не очень люблю игры… — А так и не скажешь. — Господи, да дай же ты договорить, — сердится она, и он не выдерживает. Смеётся, запрокидывая голову, обнажая белоснежные зубы. Она завороженно смотрит на него, не замечая, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Ну, невозможный просто, — шепчет она, качая головой. — Извини, — сквозь смех отвечает Намджун и успокаивается. — Так что там про игры? Ролевые? Не любишь? — Прекрати или я уйду прямо сейчас, — она закатывает глаза. — Ханжа, — выдаёт он, всё ещё посмеиваясь. — Ким Намджун, Вы ведёте себя, как мальчишка! — Ты делаешь меня таким, Монн-и, — приятно тянет он. — Что? Монн-и? Да ты с ума сошёл. У меня красивое имя Монкут. Прекрати его коверкать. Сам ты Мони. И назови, наконец, причину по которой я сижу в свой выходной день в каком-то пафосном ресторане, и трачу время на твои подростковые подколы и заигрывания? — она слегка улыбается, облокачивается на стол, и выглядит такой простой, что он даже теряется. Как быстро она выходит из образа холодной Принцессы в образ простой девчонки, и так же быстро возвращается обратно. — А мне нравится… Монн-и… Ну нет так нет. Я просто захотел пообедать с тобой, — пожимает он плечами. Им приносят заказанные блюда, и он тут же приступает к еде. — Ну что ж, никаких причин оставаться здесь не вижу. Было приятно прогуляться, но я думала у тебя ко мне деловые вопросы. Так что приятного аппетита и приятно оставаться, — она улыбается ему, и встаёт из-за стола. — Да ты шутишь? — шокировано спрашивает Намджун, проглатывая комом вставший кусочек стейка. — Куда ты уходишь? — Домой, Ким Намджун. И в следующий раз, если захотите позвать меня на свидание, пригласите, как подобает джентльмену, — она берёт сумочку, — и, как подобает воспитанному человеку, стойко перенесите мой отказ. Она разворачивается и, плавно покачивая бёдрами, направляется к выходу из ресторана. Джун чувствует себя школьником. Последний раз он слышал отказ от девушки именно в школьные годы. И это было не так дерзко, как сейчас. Он резко швыряет купюры на стол, хрустит шейными позвонками, нервно дёргая головой, и выходит следом. — Тебе так сложно пообедать со мной? — его жёсткий голос заставляет её остановиться. — Ты собираешься устраивать истерику в ресторане? — она оборачивается к нему. Они стоят посреди холла у выхода, сверля друг друга глазами. Его — яростный. И её — надменный. — Истерику устраиваешь ты. В чём проблема пообедать со мной? — он суёт руки в карманы джинсов, чтобы скрыть сжимающиеся кулаки. — Намджун, я же сказала тебе уже. Я не буду с тобой спать, — её голос звучит твёрдо, она вцепилась в сумочку. — Я тебе трахаться что ли предлагал? Или на столе прям разложил посреди ресторана? — Джун неимоверно злится, готов сорваться, не понимая эту холодную стерву, как и не понимая, почему не оставит её. — Я дура по-твоему? Не знаю все эти ваши уловки? Или не вижу твои взгляды? То, как ты ведёшь себя? Твои шутки? Ты оскорбляешь меня уже тем, что считаешь меня настолько глупой. И топчешь моё достоинство, считая, что я подстилка, — её губы упрямо сжимаются в узкую полоску. — Я не считаю тебя… — удивлённо начинает Джун, но замолкает. Видит, как она выставила перед ним ладонь, будто защищаясь. — Прошу тебя. Я не считаю тебя таким же подонком, как большинство. Просто услышь меня и прекрати делать то, что делаешь — соблазнять. Ладно? Он молчит. Внимательно всматривается в её серьёзные глаза, разглядывая там внутри боль. Возможно, ему кажется. Но он почему-то услышал это её твёрдое «нет». Сдержал все свои звериные порывы. — Я отвезу тебя домой. — Я вызову такси. — Монкут, просто отвезу. Это же моя вина, что ты ехала в свой выходной день в ресторан, в котором даже не удалось пообедать. Она сдаётся. Сама не зная, почему, чувствуя неправильность этого решения, сдаётся и едет с ним. Всю дорогу они ведут непринужденную беседу, будто и не было этого странного диалога и несостоявшегося обеда. Он высаживает её у входа в дом и уезжает, стоит ей войти внутрь.

***

Чонгук жалеет, что ещё слишком рано. День уже близится к вечеру, но ещё далеко до начала гонок. Он едет по городу, поглаживая руль мерседеса. Внутри растёт осознание, что на гонки он сегодня не поедет. Пропустит заезд. И главное, из-за чего? Из-за ерунды какой-то. Тэхён трахнул или собирался трахнуть горничную — велико событие. Какого хрена он чувствует себя таким одиноким и преданным? Ему не нравится, что он чувствует. Ему не нравится, о чём он думает. И его единственное желание — выкинуть из своей больной головы неправильные мысли о том, кто является ему братом уже столько лет. Скорее на автомате, чем осознанно, Чонгук сворачивает к бару, где он не так давно пил вместе с Тэ. Логика отсутствует, но мозг затуманен неприятными мыслями. Гук входит внутрь и кивает бармену. Пьянея и глупо сверля взглядом стол перед собой, Чон всё крутит мысли о том, что с ним происходит. Что происходит с ними со всеми. И пытается найти тот момент, ту точку, почему и когда, вдруг, стал видеть в Тэ не друга, а объект сексуального желания. Он поднимает взгляд на посетителей, которых заметно прибавилось, и начинает сканировать людей. Ни на одного мужчину у него не встаёт, как бы банально это не звучало. Он не чувствует ни то что тяги, даже интереса. Но стоит представить перед собой Тэхёна, как в штанах дёргается член, несмотря на едкую обиду, жрущую его изнутри на пару с ядом алкоголя. Когда перед ним на диванчик напротив садится девушка, он улыбается ей и пьяно выдаёт: — Тебе очень идут такие топики, Тэтэ. — Спасибо, красавчик. Тебе тоже идёт эта сексуальная футболка. Познакомимся поближе? Дальше всё, как в тумане. Чонгук уверен, что зарывается татуированной пятернёй в синие волосы Тэхёна, что именно его рука скользит по ширинке. В какой-то момент сознание просыпается от алкогольного дурмана, и он явственно видит перед собой девушку. Девушку, а не своего хёна. Он замирает, слегка отстраняясь, разглядывая её. Она, будто ничего не замечая, поглаживает его крепкие бёдра, проходясь ладонями по бугорку на джинсах и тянется к нему за поцелуем. — Стой, стой, — бормочет Гук. — Что, малыш? Тебе что-то не нравится? — дует губки девичья копия Тэ. — Ему не нравится, что перед ним ты, а не я, — Чонгук оборачивается на твёрдый, знакомый голос, и упирается взглядом в Тэхёна. Тот выглядит спокойно, но в воздухе явно чувствуется напряжение. Гук не понимает, да и не хочет понимать, как его нашёл Тэхён. Ему плевать, как он убедил девушку уйти. Он смотрит в глаза напротив и медленно умирает изнутри. Он целовался с девушкой, представляя на её месте Тэхёна. Это полный провал. Ему кажется, что пути обратно нет. И страх сковывает его тело. Тэхён молчит. Он внимательно смотрит на Чонгука и не произносит ни слова. Так и сидят, сверля друг друга взглядами. Чонгук тянется к стакану виски. — Тебе хватит, — спокойный голос Тэхёна заставляет вздрогнуть. Гук, как ошпаренный, отдёргивает руку. — Почему мы сидим здесь? — Чонгук чешет затылок, оглядывая бар. — Потому что я жду, пока ты объяснишь мне. — Что я должен объяснить тебе? — Тебе не кажется странным, что ты только что целовался с девушкой с таким же цветом волос, как и у меня? — Подумаешь, цвет волос. Мало людей с синими волосами? — Хм, — Тэхён делает вид, что думает, дуя губы. — Действительно. Ну что ж, раз всё это не имеет значения, то поехали. — Куда? — Чонгук тяжело сглатывает. Врать он умеет плохо, но и сказать, что видел в этой девушке брата не может. — Домой. Или ты хочешь завершить начатое с той девчонкой? — Тэхён встаёт из-за стола и дожидается, пока Чонгук пойдёт следом. Вопрос был явно риторическим. Они выходят из бара, и Тэ останавливается, чтобы закурить. Чонгук облокачивается о перила у входа и вдыхает ночной воздух, чтобы немного протрезветь. — Почему гонку проебал? — выдыхая дым, спрашивает Тэхён. — Так вышло, — через время отвечает Чон, не желая вдаваться в подробности. — Я вижу, как вышло. Может, скажешь в чём дело? — Тэ делает новую затяжку и пристально смотрит на младшего. — Ни в чём. Сам-то почему не на гонке ещё? — Так вышло, — в тон ему отвечает Ким. Они смотрят друг на друга, снова не в силах оторваться. Кажется, глазами они умеют говорить больше. А слова вот не идут никак. Тэхён наклоняется и выдыхает очередной поток сигаретного дыма тонкой струйкой прямо в приоткрытый рот Гука. Тот послушно вбирает в себя и облизывается. Новая затяжка. Фильтр сигареты ярко разгорается прямо возле его губ, будто дразня. Дёрнись — и получишь ожог. Тэ слегка наклоняет голову и снова выдыхает дым. Чонгук приоткрывает рот шире. — Вы чё, пидоры что ли? — пьяный голос разрывает тишину. Чонгук вздрагивает и отшатывается от хёна. Тэ медленно поворачивается на звук. Недалеко от лестницы на входе у бара стоит, слегка покачиваясь, большой массивный мужчина, ошарашенно глядя в сторону Тэхёна и Чонгука. Тэ прохрустывает пальцами, зажимая тлеющую сигарету в зубах. Чонгук, чувствуя неладное, не успевает даже слова сказать, как старший быстрым шагом спускается с лестницы и, не останавливаясь, заезжает кулаком прямо в пьяную морду. Мужчина взвизгивает, как поросёнок и стонет, хватаясь за нос: — Ах ты ублюдок пидорасный! Слышится новый удар. Тлеет в темноте огонёк сигареты, едва освещая обманчиво спокойное лицо Тэхёна. Удары сыпятся на мужчину один за другим. Чонгук, наконец, оживает и слетает по лестнице. — Ви, остановись, прошу тебя! Тэхён! Ви! — Чонгук цепляется за сильные татуированные руки старшего брата, так как словами остановить не может. Мужчина уже лежит и тихо стонет. — Скажи ему спасибо, что он остановил меня. Пидор здесь только ты, хуйло! — сплёвывает Тэхён, и давит окурок прямо возле окровавленного лица мужчины. Гук оттаскивает Тэ, тревожно оборачиваясь: — Может, скорую вызвать? — Сам справится. Не так уж сильно я его отрихтовал. Он просто пьяный в стельку. Считай, под анестезией был. — Зачем ты так его? — Затем, что из-за таких недоумков ты боишься получить опыт любви со мной, зайчонок, — Тэ идёт рядом с Гуком и открывает машину. — Садись. Твою машину заберём завтра. Чонгук не знает, что ответить. Они едут в тишине. Чон бросает косые взгляды на сбитые костяшки и кровавые следы на руках брата. — Тебе бы умыться, — констатирует факт Гук. — Похуй. Дома помою. — А если Намджун увидит? Решит, что опять в боях участвовали. — Кстати, об этом. Мы давно не участвовали в парных, может, как-нибудь… — Нет, Намджун сказал… — Намджун, Намджун, — Тэхён вдруг резко злится. — Я уважаю и люблю Джуна, но слишком много запретов в последнее время. Это только нам решать — принимать участие в боях или нет. — Не сердись. Давай просто остановимся, и я помогу тебе смыть кровь водой из бутылки? — Лучше бы ты помог мне унять возбуждение в штанах, — резко выпаливает Тэ. — Тэхён… — шепчет Чонгук, краснея. Тишина повисает в салоне. Слышно только рёв мотора и скрип кожи руля под пальцами. Они останавливаются возле какого-то маленького магазинчика. Ни слова не говоря, Тэхён выходит из машины. Он возвращается через несколько минут с бутылкой воды и упаковкой бумажных полотенец. Чонгук вздыхает и выходит из машины, чтобы помочь ему. — Я сам в состоянии справиться, — резко отвечает старший. — Дай сюда, — спокойно отнимает бутылку воды Гук, не обращая внимания на предупреждающий рык злого брата. Он помогает ему, отмывая запёкшуюся уже кровь. Тэхён внимательно наблюдает за его действиями, и спокойно ждёт, пока тот вытрет его руки бумажными полотенцами. — Я не из-за таких, как он… — Чон запинается, подбирая слова, — не перехожу до конца границу с тобой, Тэхён. Я не хочу сделать то, о чём потом буду жалеть. Этот шаг многое изменит. Ты же сам прекрасно понимаешь. И как раньше, уже не будет… — Чонгук. Уже не так, как раньше. И никогда уже не будет как раньше, посмотри правде в глаза. Неважно будет ли что-то между нами или нет, но мы уже не вернёмся туда, где мы просто хорошие друзья и некровные, но только братья, — Ким снова закуривает, но взгляд от младшего не отводит. — Мне нравятся девушки. Ни один парень не привлекает меня, — Гук смотрит в сторону. Не может смотреть в глаза хёну. — Я в курсе. Догадливый. Я не запрещаю тебе трахать девушек. Но ты хочешь меня. И я не девушка. Более того, ты хочешь быть подо мной, а не в моей заднице, — уверенный, грубый тон Тэхёна, заставляет Гука обернуться. — Тэ… — Хочешь поспорить со мной? Или будешь опять врать, как и в баре? — Не буду. — И не надо. Лучше промолчи. Но врать не надо. Я чувствую. — Знаю. Они молчат. Тэхён докуривает сигарету. — Хуй с тобой. Хочешь трахать баб — пожалуйста. Даже если эти сучки похожи на меня. Проверяй только, чтоб член в штанах не прятали. Поехали домой.

***

Хосок позволяет себе выпить пару бокалов пива с соджу и возвращается домой. Напиваться — не его любимое занятие. Ему хочется снять напряжение, но острый колючий взгляд не смягчается, как он ни старается выбрать себе кого-то на танцполе. Стоя под горячими струями воды, бьющими уставшее сильное тело, Хо закрывает глаза и расслабляется, опираясь рукой на мокрый кафель. Перед глазами всплывает Чауми. Её глаза, губы. Изгибы её тела, на которые он почему-то стал обращать внимание в последнее время. Хосок облизывается, а рука сама непроизвольно тянется к дёрнувшемуся члену. Он поглаживает его, будто успокаивая, но фантазия, подогретая алкоголем, рисует картинки, где красивый ротик мисс Со открывается в прекрасном стоне. Где её бёдра широко расставлены, принимая Хосока на всю длину. А грудь колышется в такт его движениям. Картинки сменяют одна другую. И Хоуп уже не может остановиться. Он ускоряет движения рукой, прокручивая запястье на чувствительной головке, и сдерживает стон. Ещё несколько ярких картинок красивой помощницы, и Чон кончает, заливая руку. Тяжёлый вздох. Он открывает глаза, смывая последствия странных фантазий. — Дожил, блять, — недовольно бурчит Хосок, запрокидывая голову, чтобы смыть из-под век образ брюнетки.

***

Джин сидит на кровати рядом со спящим, наконец, Чимином. За брата душа болит. Тот свернулся клубочком, как маленький котёнок, и обнимает во сне подушку. Джин долго смотрит на него, пытаясь помочь ему увидеть хорошие сны, чтобы стереть ту боль, с которой живёт его брат. Он не знает, как помочь. Да и можно ли помочь человеку, который не хочет принимать помощь? Сокджин идёт в душ, одевает пижаму, и ложится спать с братом, как и обещал. В детстве он часто спал с маленьким Чимин-и, потому что того мучили кошмары. Он боялся засыпать в темноте, и до сих пор спал, чаще всего, с ночником. Порой, он просыпался ночью, громко крича и дрожа от страха. На глазах маленького Чимина убили всю его семью. Он тоже должен был умереть, но выжил каким-то чудом. Маленькое храброе тельце продолжало дышать до приезда медиков, которым удалось его откачать. Придя в себя, попав в детский дом, Чимин сделал для себя выводы — в этом мире нельзя ни к кому привыкать. Нельзя цепляться ни за кого. Потому что, если ты станешь с кем-то близок и этого человека не станет — ты тоже умрёшь. Тебе будет настолько больно, что только смерть будет спасением. Его дважды спасали от суицида. Он не видел смысла жить без любимой семьи. Общительный, весёлый мальчик превратился в потерянную, опустошенную оболочку. Джин чуть ли не по пятам за ним ходил. Старался медленно, но верно подружиться. Защищал от напористых мальчишек. Помогал уснуть после страшных снов. Делился булочками с корицей, которые обожал Чимин. И постепенно, с помощью психологов и доброты Джина, всех теперешних братьев, Чимин вернулся к себе. Вернул свою общительность, яркость, весёлость. Вернул себе желание жить. Хоть и срывался порой, но жил. Старался. Память о семье берёг, но теперь его семья — его братья. Его самый страшный кошмар — потерять кого-то из них. Чуть больше трёх лет назад он увидел в новостях мужчину, совершившего преступление над его семьей. Тот вышел на свободу, хотя обвинялся в многочисленных убийствах и изнасилованиях. Это повергло в шок Чимина, поднимая волну страшных воспоминаний. Вернулись кошмары. В ход пошёл алкоголь, азартные игры, перебор в управлении машиной на чрезмерной скорости. Братья оберегали, как могли. Как только бизнес пошёл в гору, Намджун, Джин и Хосок сделали всё, чтобы засадить за решётку убийцу. Но ничего не получалось. Адвокаты разводили руками. Пока однажды утром в новостной ленте не сообщили, что этот человек был найден убитым. Кошмары Пака должны были бы на этом закончится, но этого не произошло. Чимин убеждал братьев, что всё в норме, но было заметно, что что-то не так. От профессиональной помощи он отказывался. Постепенно всё, с виду, пришло в норму. И братья успокоились, продолжая следить за состоянием Чимина. И вот сейчас Джин лежит рядом с ним, разглядывая его лицо, казавшееся во сне таким милым и детским. — Что с тобой происходит, брат? — шепчет Джин и закрывает глаза, пытаясь уснуть. Он и сам себя чувствует вымотанным, а в душе царит сумятица. Мысли об Эмили не покидают. Он ругает себя за то, что поддаётся на её провокации. Ругает за то, что физически тянется к ней. И даже за то, что испытывает эмоциональную боль, хотя давно пора бы отпустить всё это. Ему надо отвлечься. Он принимает решение, что он просто обязан найти девушку, которая смогла бы выместить из его запутавшегося сердца предательницу.

***

Намджун возвращается домой раньше всех и закрывается в кабинете, пытаясь сосредоточиться на бумагах. Трудоголизм высшей степени. Вместо того, чтобы отдохнуть на гонках, насладиться скоростью и компанией братьев, он торчит в кабинете. Мысли то и дело убегают к девушке-короне. Ей действительно подходит её имя. Гордая, своенравная. Он злится на неё, но продолжает чувствовать тягу, не в силах выкинуть из головы. Ему непонятно её поведение. Не то, чтобы все девушки падают перед ним ниц, но он искренне не видит проблемы в том, чтобы пообедать, просто флиртовать. Она восприняла всё это так агрессивно, что вместо того, чтобы оставить её в покое, он теперь не может перестать о ней думать. Как вообще работает этот механизм, заставляющий мужчин превращаться в охотников? И ведь не на каждой ледяной барышней он будет так голову ломать, будто головоломку разгадывая. Намджун принимает поражение и договаривается с самим собой, что попробует воспринимать её исключительно в деловом ключе.