No more dream

Грид-гёрл опускает флаги, и машины срываются с мест, пытаясь отвоевать лакомое лидерское место. Тэхён полностью концентрируется на дороге, мотор Dodge Challenger он чувствует, как собственное сердце. Адреналин приятным током растекается по телу, заставляя мышцы напрягаться, крепче удерживая руль. — Тэтэ, — шепчет он, обращаясь к любимой машине, — мы сегодня финишируем первыми, я это знаю. Тэхён облизывает губы и ухмыляется своим мыслям. Что-то внутри него пробуждается, желая порабощать, завоёвывать, наказывать. Такой Тэхён — это адовый чёрт собственной персоной. У него в глазах огонь пляшет, а тело жаром полыхает. Вперёд он вырывается достаточно быстро. Можно было бы сказать — молниеносно, да в начале трассы это ерунда. Всё ещё может поменяться не единожды. Он лишь изредка кидает взгляд в зеркало заднего вида, фиксируя, как далеко хвост. Мозг лихорадочно работает, быстро просчитывая все возможные пути до финиша. Он видит братьев, но не зацикливает на этом внимание. Все взрослые, сами справятся. Он в них не сомневается никогда. Верит безусловно, безоговорочно. Резко выкручивая руль, он входит в поворот, который разрывает его с остальными участниками гонки, знает, что братья выберут другой маршрут. У всех свой стиль езды, но слыша рёв моторов позади себя, он понимает, что кто-то поехал за ним. Он снова кидает взгляд в зеркало, и видит на хвосте сразу две мазды. — Серьёзно? — ухмыляется Тэхён. — Двое на одного? Ну посмотрим, чего стоят ваши шкуры продажные. Погоня лишь придаёт Ви ощущения азарта. Он хмурится, мысленно прокладывая новый маршрут. Уж дураком его назвать точно не получится. Несмотря на довольно-таки распутный образ жизни, плохие отметки в давно забытой школе и полное отсутствие интереса к дипломам, Тэхён всегда развивал свой ум, смекалку и был отличным стратегом. — Поиграем, — улыбается Ви, мысленно выбрав новый маршрут. Он проверяет ещё какое-то время, что красные призраки будут преследовать его, как бы он не ехал, и принимает окончательное решение. Чёрный Dodge, словно сатана из ада, врывается в тихую округу, разрывая воздух диким рёвом. Яркий неон и красные полосы придают ощущение, будто врата ада реально выпустили эту машину на улицы города. Дым из-под колёс лишь усугубляет это мрачное ощущение. Если смотреть со стороны, можно оргазм отхватить или сердечный приступ, зависит от того, на какой вы стороне. Но даже святоши в этот момент могли бы душу дьяволу продать, если бы за него обязанности исполнял Тэхён. Он откидывает крышку с кнопки, которую использует крайне редко, и нажимает её. Закись азота разрывает трубы. Dodge ускоряется, словно реактивный самолёт, и подлетает в воздух, преодолевая небольшой подъём. Автомобиль приземляется так, что зубы клацают, но Ким лишь крепче сжимает руль и смеётся. Переключает передачу и, выравнивая после лёгкого заноса машину, рвёт мотор. Только он эту дорогу знает. Оторваться от тех, кто думать не особо умеет, для него не составляет труда.

***

Юнги всю дорогу отгоняет от себя мысли про девушку, которая своими фотографиями выбила из него все крохи спокойствия, добавила напряжения, которого и так через край. На гонке у него руки чешутся разорвать глотки соперникам, а точнее, оставить их глотать пыль. Но мазды на старте вызывают подозрения. Шуга всё ещё пытается дозвониться Чимину, упуская возможность стартануть так же мощно, как Ви. Матерится, шлёт проклятия грёбаным маздам и Инсону, которому, он уверен, принадлежат эти дикие машины. Он видит, как две мазды скрываются там же, где и чёрный Dodge Challenger Тэхёна. Осталась всего одна. Оранжевая. Юнги поглядывает по зеркалам, пытаясь найти глазами эту тварь или брата, до которого не может дозвониться. Намджун и Хосок обгоняют его и уносятся в темноту поворота, на хвосте за ними ещё трое. Юнги лишь усмехается и вжимает педаль газа в пол. Он выбрал другой маршрут. — Что, блять? — слышится злой голос брата в трубке, и телефон Юнги чуть не падает от неожиданности. Уже не ждал, что Чимин ответит. — Ты в норме? — Ты издеваешься, Юнги? — рычит Пак. — На старте было три мазды. Две погнались за Тэ. — Этот чертяка справится, я уверен. Нахуя ты звонишь? Угробить меня хочешь звонками на такой скорости? — Волнуюсь за тебя, придурок ты выёбистый, — вздыхает Юнги. — Дай хоть на дороге оторваться и отдохнуть от всей хуйни, брат, — уже спокойнее и как-то вымученно говорит Пак. — Понял. Удачи, мелкий. — Да пошёл ты, Сахарок. Юнги слышит улыбку в голосе брата, и сам не сдерживается. Губы растягиваются, делая лицо не таким строгим. Он отшвыривает телефон на соседнее сиденье и прибавляет газу. Впереди его любимая зона — дрифт. За ним несутся около пяти машин. Ближе всех подпирает Toyota Supra, но это не Чонгук. Юнги улыбается ещё шире, заводясь от соперничества, и входит в занос.

***

Тэхён финиширует первым, заливисто смеясь. Он оторвался от преследователей и уверен, что они сбились с маршрута. Иногда его мозг поражает даже его самого. Он в такие моменты ощущает себя злым гением. Следом финиширует Шуга, врываясь на финиш практически одновременно с Тэхёном. Тэ лишь смотрит за тем, как брат, махнув ему рукой, уходит в толпу зрителей, и понимающе хмыкает. Тэхён не выходит из-за руля. Он закуривает сигарету, приоткрывая окно. Выглядывает парочку, которую присмотрел перед гонкой. Замечает их, и губы растягиваются в порочной ухмылке. Ви рассматривает их из-под опущенных ресниц. В его воспалённом сознании красочно рисуются картины, как ему одновременно отсасывают эти двое, как он трахает парнишку, пока тот вколачивает свой возбуждённый член в рот своей девушки, как он трахает девчонку, а её парень смотрит за этим, не имея возможности касаться себя. Он знает, что этому мальчику нравится, чтобы над ним доминировали, но его девушка не может дать ему всего, что он хочет. А Тэхён может. Где-то далеко пытается пробиться мысль о том, что Чонгуку это не понравится, но Ким тушит об неё окурок, заставляя сгореть. Гук выбрал трахать девушек, так пусть этим и занимается. А что, если предложить ему тоже поучаствовать? Эта мысль заставляет Тэ замереть. Картинки нового разврата снова проносятся в его голове. Ему бы порнорежиссёром работать. Тэхён закусывает губу, сдерживая стон от того, что представляет. Когда на финиш влетают Джин и Намджун, к нему подходит один из организаторов. Регистрирует победителя, обычное дело. Формальность, которую не всегда соблюдают. Выигрыш победителю вручается только через день после гонки, когда подбивают все расчёты. В этом и есть доверие Бао. Деньги поступают на счёт, смс приятно радует. Никаких заморочек. Но в этот раз организаторы почему-то суетятся. — В чём дело? — лениво спрашивает Тэхён. Ему бы побыстрее дождаться братьев и рвануть в клуб. Там он собирается оттянуться по полной. — Наши сотрудники потеряли из виду несколько участников гонки. Это впервые… — задумчиво бормочет один из организаторов. — В смысле, потеряли? Может, они сошли с дистанции? — хмыкает Тэ. — Две красные мазды? — Да. И ещё… Договорить парень не успевает. Мимо них с диким рёвом проносится новая партия финиширующих. — Тэхён! Тэ! — громкий окрик. — Что за… — удивлённо оборачивается парень, пытаясь понять кто так орёт, взывая к нему. — Тэхён! Быстрее!

***

Шуга финиширует и оглядывает толпу, выискивая одну конкретную барышню, которая довела его сегодня до белого каления своими фотографиями. Увидев её, он на секунду теряет дар речи, а потом матерится и выходит из машины. Он идёт к ней, как разъярённый тигр. Кошачьей походкой со звериным оскалом. Подходит и окидывает взглядом. Волосы собраны в высокий хвост. На тонкой шее полоска чёрного чокера с маленькими цепочками. Кожаная куртка накинута так, что совсем не скрывает крошечный топик, красиво подчеркивающий полную грудь. Шуге кажется, что все смотрят исключительно на Доён. Голая полоска подтянутого живота и рваные чёрные джинсы. Он пытается держать себя в руках, чтобы не перекинуть её через плечо на радость толпе. Вместо этого он рычит: — Я предупреждал тебя? Садись в машину, — не дожидаясь ответа, он идёт обратно к Церберу, даже не оборачиваясь. Знает, что она пойдёт за ним. Когда она садится рядом, он сразу же газует, срывая машину с места. Пока они летят по ночному городу, он слегка успокаивается. Музыка разрывает колонки. Разговаривать он не хочет. Они так же молча поднимаются в его квартиру в городе. В особняк они девушек не возят, договорённость по умолчанию. Открывает дверь и пропускает её вперёд. Закрывая дверь, он облокачивается на неё, и пристально смотрит на кусающую губы Доён. Почему эта девчонка сейчас здесь? И почему она раздражает и одновременно возбуждает его? — Ты была сегодня плохой девочкой. Наказывать буду долго, — хрипло выдаёт Юнги и стаскивает с себя куртку. Как они сдерживались так долго — непонятно. Но судя по тому, каким жарким становится поцелуй, оба уже на пределе. Он обхватывает её, вжимая в себя, причиняя боль. Кусает её губы и, стягивая резинку с волос, зарывается рукой, сжимая у корней. Не прерывая поцелуя, Юнги начинает раздевать её, дёргая одежду, пытаясь ускорить процесс. Эти тряпки его раздражают. Он бросает Доён на кровать лицом вниз, и тут же отвешивает звонкий шлепок. Они даже говорить не могут, так отдаются ощущениям. Никакой ласки, нежности. Юнги резко входит в неё, заставляя вскрикнуть, замирает лишь на пару секунд и начинает размашисто двигаться. Она цепляется руками за простыни, сминая их и всхлипывая. Он тянет её на себя, прижимает спиной к груди, обхватывая и сминая её мягкие полушария, продолжая вдалбливаться в её покорное тело. Она не выдерживает первой, кричит, кончая, и дрожит в сильных руках. Он прикусывает её плечо, удерживает, не давая обмякшему телу рухнуть, и продолжает истязать. Кончает он бурно, а сквозь стон выдаёт тихо «кошечка», будто сам мяукнул. Они оба падают на смятые простыни, тяжело дыша. — Будь послушной, кошечка. Или мне придётся снова наказывать тебя, — он улыбается ей, но смотрится пошло. — А если мне нравятся твои наказания? — шепчет Доён, прикусывая губу. — И где та дикая кошка, которая собиралась царапать меня от одного лишь предложения потрахаться? — ухмыляется Мин, переворачиваясь на бок и облокачиваясь так, что мышцы на руке напрягаются. Она завороженно смотрит на него и за малым не мурлычет. — Противозаконно быть таким красивым, Мин Юнги, — шепчет девушка, утыкаясь подбородком в подушку. — Ты что-то знаешь о законах, кошечка? — он ведёт кончиком пальца по её щеке. — Есть немного, — уклончиво отвечает она, жмурясь от его ласки. — Ясно, — тянет Мин, наблюдая за ней. Он опускает взгляд ниже и любуется тем, как красиво смотрится её голое тело на его кровати. Доён, будто заметив его взгляд, поворачивается на спину и выгибается, потягиваясь. Шуга чувствует, как его член дёргается, явно желая продолжения. Но он слышит звонок телефона и нехотя встаёт, неотрывно продолжая смотреть за Доён. Куда только делась её зажатость? Сейчас он видит перед собой совсем не скромную девушку, а красивую, горячую и безумно сексуальную. Кошечка. Он берёт мобильный, не глядя на дисплей. Слышит голос брата в трубке, хмурится и отвечает лишь короткое: «понял, сейчас буду». Сбрасывает звонок и оглядывается в поисках вещей, разбросанных по комнате. — Нам пора. Одевайся. Если бы он мог почувствовать, сколько разочарования и боли поселил внутри своей кошечки этими простыми словами, возможно, он попытался бы её утешить. Но Мин Юнги не приверженец чувств. Он за хороший, качественный секс. И хоть он совсем не против продолжить, сейчас ему явно не до этого.

***

Чимин очень сильно устал. Он чувствует, как тиски внутри его головы сжимаются, норовя раскромсать к херам его явно не умный мозг. Не умный, потому что умный не привёл бы свою жизнь к такой точке. Не стал бы вариться в том, в чём варился Чимин столько лет. Всё началось гораздо раньше. Но когда именно? Чимин никак понять не мог. Старался, искал. Но не мог. В фильмах показывают какое-то событие, которое становится переломным. Но жизнь Чимина — нихуя не фильм. Или режиссёр бездарный. Точку невозврата Пак не находит. Ему кажется, что всё началось задолго до его рождения. Возможно в прошлой жизни он был маньяк, убийца, жестокий человек или тиран. В общем кто-то, кто просто просрал шанс быть хорошим. И вот теперь в этой жизни расплачивается. Карма, bitch. Иного объяснения он не находил. Ему было пять лет, когда неизвестный мужчина ворвался в их маленький уютный домик и вырезал всю его семью. Что мог запомнить ребёнок? Казалось бы, ничего. Но Чимин помнил. Он помнил дикие, обезумевшие глаза убийцы, преследовавшие его в кошмарах до сих пор. Он помнил запах мамы, который он, как слепой котёнок искал, потеряв, в каждой женщине. Он помнил смутно то время, как он жил, когда у него были родители. И как стал жить, потеряв их. Тепло, любовь, поцелуи перед сном, искренний восторг, счастье. Всё это забрали у него в одно мгновение. Он не понял, как выжил. Почему убийца промахнулся и всадил нож не в сердце ребёнку? Маленький Чимин истекал кровью, ослабевшей рукой держась за холодные уже пальцы любимой мамы. Его выбросили в мир, к которому он не был готов. Залюбленный, обожаемый, он не знал жестокости до того, как оказался за стенами родного дома. Дом ему не достался. Забрали за долги. Ни о каких долгах Чимин не знал. Да и что мог знать ребёнок в пять лет? Жили они скромно, но нужды он не помнил. А может и не знал, оберегаемый мамой, как маленький птенчик. В детском доме он столкнулся с жестокостью детей, не знавших никогда родительской любви. Не умевших любить не из-за того, что они плохие, а потому, что не учил их этому никто. Они выживали, как могли, с пелёнок. От того и дрались за кусок хлеба. И били вечно плачущего Чимина у которого, оказывается, мама была, да ещё и любила его. Это была зависть. Но понять это в пятилетнем возрасте было сложно. Если бы не Джин, Чимин, скорее всего, распрощался бы со своей никчемной жизнью уже тогда. Ведь пытался. Не дали. Джин из петли достал, неумело затянутой. И с крыши забрал дрожащее маленькое тельце, испуганно глядящее вниз на асфальт, куда жаждал, потерянный совсем. Время, забота Джина, а потом и остальных братьев, психологическая помощь. И вот живёт. Живёт до сих пор. Но только зря. Зря жизнь эту прожигает, занимая чьё то место. Потому что отношений построить так и не смог, семьи себе даже не представлял, детей не хотел. А увидев однажды убийцу родителей, сорвался. Сорвался так, что во все тяжкие. Отчаянно пытался найти причину любить этот жестокий хуёвый мир, где убийцы на свободе, землю топчут, а такие, как мама его, как родители — мертвы. Забраны Богом на небеса. В Бога Чимин, правда, верить не хотел. Но знал, что мама его — Ангел. И потому обиду на Бога держал, но к Ангелам обращался, взывал, надеясь, что и мама его откликнется. И иногда она снилась. В такие ночи он спал спокойно, без кошмаров, без криков. Вот и предупреждала его мама, что не стоило ему в тот вечер идти туда, где ждало его то, что в фильмах поворотной точкой называют. Не стоило, но он пошёл. Вот только до точки той довело его многое. И остановиться нельзя уже было. Так давило всё это теперь, что хоть вешайся. Но он понимал, что такого исхода братья не переживут. Правду тоже сказать не мог. Так и завис. Между мирами. На этой гонке Пак очень хотел просто выпустить пар. Ему плевать было на лидерские места. Его б воля — просто погонял в нелегалках, да братьев подставить не мог. Они всей командой должны пройти отборочные. Предупреждение брата про мазды Чимин пропустил мимо ушей. Он и сам порой водил агрессивно, особенно когда крышу сносило конкретно, так что опасности в этих якобы Инсоновских шлюхах не видел. Он в маршрутах шарил не хуже Тэхёна, не зря они делили звание лидеров стритрейсинга. Звонок Шуги отвлёк, конечно, что разозлило ещё больше. Он хотел уйти в тот участок трассы, где нет братьев. Хотел оторваться. Оторвался. Что уж тут скажешь. Резко выкручивая руль, объезжая пешеходную зону между домами, нарушая правила дорожного движения, Чимин, чувствовал адреналин, был словно под кайфом. Он поздно замечает, что у него на хвосте висит оранжевая Mazda. Но ещё позднее он понимает, что это та самая Mazda, из которой он вытаскивал напуганную Лин. Пелена ярости застилает глаза Паку, он рычит, словно раненый зверь, разворачивая машину на 180 градусов, зажимая преследователя в узком проходе. Mazda лишь каким-то чудом не врезается в тормознувшую перед ним Subaru Impreza. Чимин газует, предупреждая, что не остановится. Сдавать задом в таком узком, и к тому же, неровном пространстве — это просто сумасшествие. Но водитель оранжевой мазды всё-таки совершает такой манёвр. — Сука, — орёт Чимин. — Осмелился значит, ублюдок. Машины соприкасаются бамперами. От неожиданности мазда врезается в стену. Счёсанный бок гарантирован, но Чимину мало. Он бы прямо сейчас убил этого гада, но даже выйти из машины не может. В голове зреет сумасшедший план. — Чонгук! — кричит в трубку Пак. — Бросай к херам гонку, я жду тебя! Чимин называет брату координаты, зная, что младший не подведёт. Он продолжает выщемлять мазду, пока тот не даёт по газам со всей дури, чтобы вылететь обратно на широкий участок дороги, но не тут то было. Резкий визг шин и рывок машины от сильного тормоза. Оранжевая мазда зажата между двух чёрных исчадий ада — Subaru Impreza и Toyota Supra. Пак открывает дверь, на сколько позволяют давящие с двух сторон стены подворотни, и выползает из машины. Из тойоты выходит ошарашенный Чонгук. — В чём дело, хён? — кричит Гук. — Эта тварь преследовала меня. Но что ещё хуже, он чуть не изнасиловал Лин на той вечеринке! — орёт в ответ Чимин, протискиваясь между машиной и стеной. Он начинает колотить ногами по капоту мазды. Чонгук обходит машину с другой стороны, пытаясь помочь брату. — Выходи, мразь, — орёт разъярённый Пак. Ему плевать сейчас на гонку, на место. Вообще на всё. Он чувствует жажду крови. Он в этом ублюдке видит прямую параллель с тем убийцей, что родителей на тот свет отправил. Что было бы с Лин, если бы Чимин тогда не поехал следом? Страшно подумать. Водитель мазды выходит, что удивляет Чонгука. Пак перепрыгивает по капоту машины и тут же бросается на него. Тот отбивается, первым нанося удар. — Сучара, — сплёвывает кровь с разбитой губы Пак. Драться, зажатыми между стеной и железом машины, мягко говоря неудобно. Удар об стену. Удар об машину. Оба варианта могут стать последними. Но ни один из них не останавливается. — За что? Почему она? Ублюдок! Чтоб ты сдох, тварь! Как земля вас таких носит! Крыса подзаборная, даже разобраться не можешь по-мужски, только исподтишка! Мразь! — Чимин то ли шепчет это, не в силах уже орать, голос сел, то ли хрипит. Но противник слышит каждое слово. Улыбается кровавым ртом, избитый Паком, и плюёт в ответ: — Да сдохнуть тебе пора с братишками твоими тупорылыми. Заебали уже всех. — Чимин, хватит! Стой! Остановись! — кричит Гук, видя, что брат монотонно избивает водителя мазды. Пробираясь между машинами, Чонгук обхватывает сзади отбивающегося водителя мазды, но Чимин рычит оставить. — Остановись, чёрт тебя дери, ты же убьёшь его! — орёт Чон, толкая брата в плечо. Но останавливает Пака не это, а вой полицейских сирен. В громкоговоритель им всем приказывают обернуться к стене и поднять руки. Чимин замирает. Приехали.

***

В полицейском участке вот уже который час ведут допрос. Оба участника драки молчат, лишь кривя разбитые губы и испепеляя глазами друг друга. — Да чтоб вас! — устало выдыхает старший полицейский. — Послушайте, отпустите их, — трёт переносицу Чонгук. — Вы с ума сошли, Чон Чонгук? Я понимаю ваше положение, но эти двое чуть не убили друг друга. Нарушали тишину спального района. Нанесли друг другу тяжкие телесные повреждения. Про машины ваши я вообще молчу. По статье за нелегальные гонки хотите пойти все вместе? Чон отрицательно мотает головой, поджимая губы. — Вот и помолчите тогда, уважаемый. Так. Обоих — на сутки. Пусть посидят подумают. В разные камеры их, — кивает полицейский помощнику. Чонгук смотрит, как уводят брата, застёгивая на нём наручники. Тот ловит расстроенный взгляд младшего и улыбается пухлыми избитыми губами: — Не переживай за меня, мелкий. — Да, как же, — тихо бубнит себе под нос Гук и со стоном опускается на жёсткий стул. С минуты на минуту должны подъехать братья. Но почему так долго, чёрт возьми.