No more dream

— Всё прошло по плану? — спрашивает Тэхён, первым входя в кабинет. — Да, я включил запись до его прихода. Надо проверить слышно ли, — Намджун протягивает телефон брату. Юнги включает запись. Сквозь шипение слышится голос министра. — Пойдёт, разобрать можно. Но на следующий раз нам стоит подготовиться лучше, — кивает Юнги. За час до приезда министра братья решили начать с того, чтобы записывать все разговоры. Видеозапись организовать было сложнее, тем более за такое короткое время. Начинать приходилось хоть с чего-то. — Впереди ещё разговор Чимина с Чхве, — Джин садится возле притихшего брата, молча оказывая поддержку. — Мы можем отправить с ним наших людей? — потирает шею Джун. — Нет. Ничего не должно измениться. Всё пройдёт так же, как и до этого, — не поднимая взгляда, но уверенно отвечает Чимин. — Он может спросить о перестрелке. Я придерживаюсь плана о том, что эти люди новенькие. — Именно так. И найди способ добиться от него согласия на наше сотрудничество с правительством. Нам надо как-то разделить их контейнеры для якобы безопасности поставок Чхве, а по факту — для того, чтобы облегчить нам задачу. Одновременно с двумя группировками разбираться сложновато, — хмурится Юнги. — Сегодня ночуем в поместье? — переводит тему разговора Тэхён. — Да. Сегодня возвращаемся домой, — кивает Джин. — Вечером устроим разговор с новой охраной? — приподнимает бровь Тэ. — Посмотрим на то, как пройдёт разговор Чимина. И тогда примем решение, но готовность на сегодня, да, — кивает Намджун. — А сон вообще входит в наши планы? — ворчит Юнги. — Отоспишься на том свете, — хмыкает Тэхён. — Уже не смешная шутка, — тихо вздыхает Чонгук. Братья молчат. Напряжение сковывает и давит так сильно, что не каждый бы выдержал. Чимин так и не смог сомкнуть глаз, как ни старался. Понимал, что пятница для него будет тяжёлой, но уснуть не смог. К вечеру он не чувствовал усталости лишь из-за адреналина вперемешку с проникающим по телу ядом страха. Чимин заводит мотор белой Porsche Panamera GTS и уверенно нажимает педаль газа, выкручивая руль. По дороге до места встречи с королём игорного бизнеса он старается отпустить все мысли, которые мешают. Он позволяет ветру растрепать свои идеально уложенные волосы, забраться потоками, проникающими сквозь опущенное стекло, под рубашку, охлаждая. Закатанные рукава оголяют предплечья, запуская мурашки по коже от прикосновения ветра. Самым сложным было отпустить страх за братьев и Лин. За свою жизнь он не боится, а вот за их… Паркуя машину возле казино, он даёт себе несколько секунд, чтобы окончательно собраться с мыслями, и выходит из машины. Его сразу же ведут к Чхве. Мужчина ждёт его в своём кабинете в окружении верных псов, всегда готовых пустить пулю в лоб за босса. — Плохо выглядишь, Пак! — вместо приветствия Чхве лишь откидывается на спинку стула и затягивается сигарой. Густой дым, выпущенный прямо в лицо, душит. — Вы хотели видеть меня, — игнорирует выпад в его сторону Чимин. — Твои люди влезли в процесс погрузки. Какого хрена, Пак? — новая затяжка, и кончик сигары разгорается, словно адское пламя. — Этого больше не повторится. Новички. Пояснительную работу с ними провёл, — Чимин старается говорить спокойно. — Когда откажетесь от сделки с правительством? — новый вопрос заставляет Пака напрячься. — Чхве, это невозможно. Может, просто разделим ваши поставки? Мы можем найти пути урегулирования этой ситуации… — но он не успевает договорить. — Ты не глупый парень. Просто невнимательный, Чимин. Красивый и невнимательный, — грязно улыбается Куан. — Ты хоть знаешь, что скоро выплатишь мне долг? — Что? — ошарашенно переспрашивает Пак. — Вот видишь, мой мальчик. Ты очень невнимательный. Ты настолько погрузился в свои страдания, что даже не удосужился посчитать. Сумма долга, которая была за тобой три года назад, практически выплачена. С процентами, соответственно. Хорошими процентами, — довольно улыбается Чхве, делая очередную затяжку. Чимин не в силах ничего сказать. Он понимает, что игорный король не просто так даёт ему сейчас эту информацию. — Я очень люблю деньги. Пожалуй, это всё, что мне надо. Деньги — это возможности. Сами по себе бумажки меня не интересуют. Но комфорт и уровень жизни, который они дают, когда их много — это то, что мне всегда нравилось. Обладая большими деньгами, ты уже не можешь остановиться и хочешь всё больше. Так вот, Пак Чимин. Совсем скоро ты выплатишь оставшиеся проценты по долгу и можешь быть свободен вместе со своими братьями. Но я предлагаю тебе продолжить нашу сделку. Вы будете так же получать деньги. Твои братья так же будут в неведении. Они ведь не в курсе, правда, мой мальчик? — взгляд Чхве совсем не нравится Чимину. Этот человек знает больше, чем показывает. Но знает ли он, что братья Чимина теперь в курсе произошедшего три года назад и происходящего сейчас, он не может понять по холодному взгляду. — Я действительно могу отказаться от продолжения сотрудничества с Вами? — заставляет себя выдавить слова Пак. Чхве смеётся. Запрокидывает голову назад, открывая рот так широко, что видно пожелтевшие зубы. Постукивает пальцами сморщенной от возраста руки по столу. И мгновенно замолкает, возвращая злой взгляд Чимину: — Когда я задаю вопросы, Пак, я хочу слышать ответы на них. И да, ты можешь отказаться. У меня так много компроматов на вашу семью, что я с лёгкостью спущу вас на самое дно. Не только финансовое, но и социальное. Скормлю вас полиции, СМИ, растопчу и размозжу ваши головы. Даже руки не замараю. Это в случае, если ты решишь противиться мне или расскажешь кому-либо о наших сделках. Что касается отказа от сотрудничества, как ты это назвал, то да. Ты можешь это сделать. Подумай, как много ты можешь потерять при этом. И если я обращусь к тебе с просьбой, не советую отказывать мне. На сегодня наш разговор окончен, у меня пропало настроение беседовать с тобой, Пак. Убери своих людей подальше от моего товара и продержись ещё месяц без происшествий. Если за это время я пойму, что полиция суёт свой нос в мои дела из-за тебя, или хоть одна из поставок сорвётся — ты знаешь последствия. И начну я с милашки Лин. Я отзываю от неё своих людей. Но только попробуй помешать мне, Пак… Последние слова Чхве произносит с такой угрозой в голосе, что если бы у Чимина ещё оставались силы, он бы, пожалуй, побоялся за последствия. Но в голове набатом стучит: месяц и свобода. Продержаться месяц. Чимин молча выходит из казино, садится за руль и резко газует, побыстрее желая убраться дальше от человека, сломавшего ему жизнь. — Я еду. Собирайте людей, — коротко выдыхает Пак и улыбается впервые за последние дни.

***

В бильярдной комнате нижнего этажа поместья стоит кумар дыма от сигарет. Директоров «Brothers Team Secret» сейчас сложно узнать в тех молодых мужчинах, что сидят в этой комнате. Вместо дорогих костюмов на них спортивная одежда. В них сейчас можно увидеть тех детдомовцев, которые шпаной малолетней затевали шалости и побеги, мелкие кражи, а потом и дела посерьёзнее. Они словно на другом языке разговаривают, удавки галстуков не жмут, чувствуют себя свободнее, огонь в глазах каждого горит. — Джексон Ван, как ты докатился до жизни такой! — смеётся Намджун. — Ты же хотел быть офицером полиции. А теперь… — А теперь я вырос, и мои желания изменились, как и у тебя, Ким Намджун, — хлопает по плечу Джуна Джексон. — Марк, кости целы ещё? — усмехается Джин. — Сам-то не рассыпался от старости, Джин-и? — отвечает беззлобно Марк Туан. Им Чже Бом и Ким Ю Гем лишь приветливо улыбаются, здороваясь со всеми братьями. Эти четверо собрали целый отряд бойцов и просто умных, физически подготовленных людей, которым братья теперь готовы доверить свои жизни. Они мало поддерживали связь, пути разошлись, но не забывали друг друга. Поддерживали словом или делом, если было необходимо. — Мне бы не хотелось работать с тобой, Намджун, — хмыкает Джексон. — Я понимаю, если бы ты сказал это Юнги или Тэхёну, у них более скверные характеры, но я-то чем тебе не угодил? — удивлённо спрашивает Джун, улыбаясь. — Не обижай Юнги, я скучал по этому котяре. Ты по-прежнему дрыхнешь в любое свободное время, Мин? — поворачивается к нему Ван. — Сон — моя мечта, но спать мне не дают, — ворчит Юнги. — Я бы хотел с вами встретиться в менее неприятных обстоятельствах, ребят, — улыбка гаснет на лице Джексона. — Влипли вы по самые уши. — И то верно. Но давай попробуем решить это и прийти к более мирным временам? — отпивает глоток пива Джун. — Попробуем, — согласно кивает Ван. — С чего начнём? Чимин? Как прошла поездка в логово быка? — Странно, — откликается Чимин. — Он сказал, что мне надо продержаться месяц, и он отпустит. Снимет все угрозы. Главное, чтобы его не трогала полиция, и состоялись все поставки. Он даже не стал настаивать на разрыве контрактов с правительством. — Действительно странно, — хмурится Югём. — Его люди были настроены агрессивно. А он даёт тебе информацию, которая вызывает эйфорию. Всего месяц. По сравнению с тем, что вы уже три года в этом, месяц — сущий пустяк. — Только если он не задумал что-то, — постукивает пальцами по столу Тэхён. — С другой стороны, ему невыгодно сотрудничать с нами теперь, когда мы слишком интересны полиции. — Да, он сказал, что если я кому-то расскажу о сделках с ним, тем более солью полиции, у него есть компромат на каждого из нас. В том числе, угрозы жизни остались в силе, соответственно, — потирает лицо Чимин, чтобы собрать растекающиеся от недосыпа мозги в кучу. — Я могу допустить, что он захочет отпустить вас, — присоединяется к разговору Им Чже Бом. — На самом деле, уже было подобное в его практике. Там всё покрыто тайнами и туманом, конечно, но он действительно сотрудничал с небольшим предприятием. Сотрудничество завершилось мирно. Я проверял информацию. Все живы. Предприятие работает до сих пор. — Может, поговорить с ними? — спрашивает Джин. — Исключено. Никто в здравом уме не станет распространяться о Чхве и его сделках. Скажем так, все, кто знают — молчат, боясь получить пулю в лоб. Всё, что мы сейчас достаём на него, это секретная база спецслужб и неформальные источники бывших мафиозных кругов. Этим людям уже нечего терять, поэтому если правильно надавить, они говорят, — Марк Туан отпивает глоток пива и окидывает взглядом остальных. — Что насчёт министра? — Намджун сцепляет руки в замок. — Есть интересные зацепки, но не люблю говорить кусками. Весь материал мы соберём буквально на днях. Очень сложные личности, пришлось поднапрячься, чтобы добыть то, чего нет на поверхности. А общую информацию вы и так знаете, у вас неплохо работает служба безопасности. Эксклюзив ждите, — разводит руками Туан. — Охрана вашего дома теперь полностью состоит из наших людей. Персонал тоже подбирали мы. В этом вопросе можете быть спокойны. Каждый, входящий в дом, проверяется на наличие прослушивающих и следящих устройств. Камеры отслеживают постоянно перемещения. Уж простите, придётся вам походить под прицелом видеонаблюдения. Но это лучше, чем под прицелом снайпера, согласитесь, — Джексон откидывается на спинку стула, удобнее устраиваясь. — В службу безопасности вашей компании частично внедрены наши люди. Сделали всё осторожно, без шума. Всё выглядит естественно. Ни люди министра, ни шакалы Чхве не должны понять, что вы усилили свою охрану. — Нам нужны прослушивающие устройства и видеокамера, чтобы записывать встречи с министром. Вы можете достать оборудование без идентификационных номеров? — спрашивает Мин. — Обижаешь. Завтра к обеду будут установлены в кабинете Джуна, — кивает Чжебом. — А мы не можем так же сделать при разговорах Чимина и Чхве? — уточняет Джин. — Возможно, это тоже могло бы помочь. — Здесь сложнее. Гораздо. Стоит подумать, прежде чем делать подобное, потому что если Чимина поймают с прослушкой, боюсь, мы не сможем помочь, — серьёзный тон Джексона заставляет Пака поёжиться. — Мы не будем рисковать зря. Чхве дал Чимину месяц, значит основная задача — пройти этот месяц спокойно, завершить без дополнительных неприятностей сделку с Куаном, и одной проблемой будет меньше. У нас две недели до следующей отправки, в которой снова будет груз правительства. Но в этот раз содержимое будет храниться у нас, по словам министра, — Намджун делает пометки в своём блокноте, фиксируя ход разговора, чтобы понимать, какие из бесконечного списка вопросы уже решаются. — Вот это новости. Да вы вошли в полосу везения? Один даёт месяц до завершения адового контракта. Второй — под нос суёт товар, содержимое которого надо узнать. Как интересно… — тянет Джексон. — Интересно или странно. Вот в чём вопрос. Будем разбираться, — задумчиво постукивает по губе Туан. Они ещё какое-то время обсуждают вопросы, добытую к этому времени информацию и плавно переходят к воспоминаниям. Искренний смех, беззлобные шутки, звук сжимаемых крепкими руками жестяных банок пива и стук бильярдных шаров друг о друга заполняют комнату. Проблемы не забыты, но перерыв жадно необходим. Все расслабляются, отпуская хоть ненадолго сомнения и тревоги. Юнги выигрывает партию и, довольно улыбаясь, заваливается в мягкое кожаное кресло, наблюдая за игрой из-под прикрытых ресниц. Он наслаждается компанией друзей и братьев, забывает на время о напряжении между ними, и улетает мыслями в завтрашний день. Заключительный этап гонок. Он либо возьмёт долгожданное звание Короля Дрифта, либо сольёт снова свой успех. Нервная дрожь проходится по телу, заставляя его сомневаться, но он старается избавиться от этого. Мысли резко переключаются на Доён, в груди что-то неприятно давит, Юнги морщится. Проблемы в работе и завал основными делами настолько помогали не думать о ней, что он даже был рад. Однако совсем выкинуть дикую кошку из головы не получается. Не складывается пазл. Её предательство и её слова, которые она швырнула ему в лицо вместе с пощёчиной. Мин злится. На неё, на себя. На то болезненное чувство в груди, которое заставляет его думать, что он влюбился. В кого? С чего вдруг? Юнги задаёт вопросы сам себе, но ответить не может. Перегруженный работой мозг услужливо подкидывает ему воспоминания её обнажённого изгибающегося под ним тела. Он даже слышит её стон, будто наяву. Поймав себя на том, что возбуждается, и мыслями тянется в эти воспоминания, Шуга подскакивает, как ужаленный, и, кинув раздражённое «я спать», быстро уходит в свою комнату. Вот уже неделя, как Джин не видит и не слышит ничего об Эмили. Так мало и так много одновременно. Они не виделись три года, пока она не ворвалась вихрем в его жизнь, разрушая стены, выстроенные от неё же. А теперь он помнит, сколько дней прошло без неё. Он не показывает братьям свои чувства, ни с кем не говорит о ней, и не даёт повода увидеть, насколько тяжело ему. Внутри он заново воздвигает стены, но теперь это делать ещё сложнее. Джин пытается разобраться, почему он не может просто отпустить её, забыть, как она того заслуживает, и честно не справляется с этой задачей. Ворох проблем, свалившийся сейчас на них, даёт ему возможность думать, что это даже хорошо, что так вышло. Иначе сейчас он переживал бы за её жизнь, как Чимин переживает за Лин, не имея возможности защитить того, кого любит. Чимин чувствует усталость и, в то же время, всё больше разрастающуюся внутри надежду. Всего месяц. Надо продержаться месяц, и они будут свободны. Он будет стараться наладить отношения с братьями и даже примет их решение, если этого не выйдет, лишь бы они были в безопасности. Он потирает лицо, борясь со сном. Хочет ещё немного побыть в той атмосфере старой доброй дружбы, которой так давно не хватало. Поддавшись внезапному порыву, он достаёт телефон, игнорируя множество непрочитанных сообщений и неотвеченных звонков от девушек. «Привет. Как твои дела?», — печатает Чимин и отправляет, всё ещё не понимая, стоит ли это делать. Ответ приходит мгновенно: «Привет, Чими! Я в порядке. Как ты? Как ты себя чувствуешь?», — Лин будто ждала его сообщения. Или с кем-то переписывалась — услужливо подкидывает идею мозг, и Чимин хмурится. «Не приезжай завтра на гонку, пожалуйста», — продолжая хмуриться, отправляет он сообщение. Хотел спокойно поговорить с ней, хотя бы через буквы в телефоне почувствовать её присутствие, а вместо этого снова приказывает и отталкивает. «Я знала, что ты попросишь об этом. Но я обязательно приеду. Завтра важный для Юнги заезд. Я не собираюсь пропускать это. И даже если он не будет знать о моём присутствии, я хочу поддержать его. Не переживай, со мной всё будет в порядке, Чимин», — он вчитывается в её слова и нервно сжимает телефон. Глупая или храбрая, понять не может. «Я заеду за тобой», — печатает он быстро ответ и отправляет, пока не передумал. После чего закрывает глаза и ругает себя всеми на свете словами. Он делает хуже. Зачем он делает хуже, давая ей ложные надежды? Он проверяет телефон, но ответа нет. И Чимин, прощаясь со всеми, идёт спать. Чонгуку до невозможного сложно скрывать свои эмоции. Он то и дело переводит взгляд на Тэхёна, покусывая губу. После того, что произошло между ними в кабинете Тэхёна, он весь извёлся, дожидаясь возможности поговорить с ним, ведь Тэ выгнал его сразу же, заставив работать. Нервозность младшего уже была прокомментирована братьями в шуточной форме, что заставило его скривить губы в подобии улыбки. Он, как заведённый, не мог усидеть на месте. Сам не мог понять, чего хочет — поговорить или просто прижать к себе хёна, вдыхая его запах и наслаждаясь его близостью. Эмоции были непонятными, переполняющими его чрезмерно сильно. Сейчас бы на ринг. Эта мысль озаряет его. — Намджун, — тихо зовёт брата Чон, отвлекая от партии в бильярд, — я могу… могу принять участие в боях? — Чонгук, — хмурится Джун и, подумав несколько секунд, отвечает. — Если ты действительно хочешь этого, я не буду препятствовать тебе. — Спасибо, — широкая улыбка озаряет лицо Чона. Намджун лишь вздыхает, покачав головой и хлопнув младшего по плечу: — Но береги себя и будь осторожен. Ладно? — Да, конечно, — кивает младший. Эта новость прибавляет ему немного бодрости. — Зачем тебе бой? — тихий шёпот Тэхёна заставляет тело покрыться мурашками. — Снять напряжение, — ухмыляется Чонгук, поворачиваясь к брату. — А других способов нет? — толкает язык за щёку Ким. — Прекрати, увидят! — шипит Чон, пытаясь подавить улыбку. — Плевать. Или тебе всё ещё нет? — Тэхён приподнимает бровь, скривив губы. — Тэхён! — вздыхает Чонгук, чувствуя, как портится настроение Тэ. — Нам надо нормально поговорить. Разве нет? — Ладно. Пошли, — хватает его за рукав толстовки Тэ. — Всем доброй ночи! И до завтра! — Уходите? Оба? — вопросительно смотрит на них Джин. — Ужасно хочу спать! — краснея и пряча взгляд, кивает Чонгук. — Доброй ночи! Он выдёргивает рукав из пальцев Тэ и первым выскакивает из бильярдной. Через пару секунд он слышит звуки шагов позади себя и оборачивается: — Какого чёрта, Тэ? Не можешь без привлечения внимания, да? — Ты так мило краснеешь, — усмехается в ответ Тэхён. — Началось, блять! — стонет Чонгук и ускоряется. Тэхён толкает дверь своей комнаты, приглашая. — О чём ты хотел поговорить? — закрывает за ними дверь Ким. — О нас, — честно отвечает Чонгук, тяжело выговаривая «нас». — О нас, — повторяет Тэ. — Хорошо звучит. И что ты хочешь обсудить, Гуки? — Я не знаю, как это… — начинает Чонгук, нервно прохаживаясь по комнате, в которой он был не реже, чем в своей до того, как началось это странное влечение. — Что «это», Чонгук? — Тэхён плюхается на кровать, закидывая руки за голову и позволяя толстовке задраться, оголяя полоску пресса. — Отношения. Это отношения или что? — нервно раскидывает руки Чонгук, оборачиваясь. Глаза тут же скользят по телу Тэхёна, останавливаясь на голой коже. Руки чешутся от желания провести пальцами. — А что бы ты хотел, чтобы это было, Гуки? — улыбается Тэхён, не сводя внимательного взгляда с младшего. — Господи, блять, боже, да не знаю я! Тэхён, я не знаю. Я… — Чонгук нервно зачёсывает свои волосы, отворачиваясь, чтобы не сорваться. — Тебе не кажется, что когда мы пытаемся поговорить, всё летит к чертям? Может, просто оставим пока, как есть, без разговоров? И поговорим, когда придёт время? — Тэхён встаёт с кровати и подходит к Чонгуку, становится сзади, но не трогает его. — Возможно, — соглашается Чон, чувствуя близкое присутствие своего, кажется, парня. От этой мысли мозг взрывается. Он трясёт головой, будто пытаясь прогнать мысли. — Нам надо поспать, просто поспать. Мы почти не спали этой ночью. Завтра гонка Юнги. Ему нужна наша поддержка, — Тэхён обвивает плечи Чонгука, слегка массируя. — Да. Надо поспать, — закрывает глаза, наслаждаясь массажем, Чон. — Ляжешь со мной сегодня? — шепчет ему на ухо Ким. — Тогда я не смогу уснуть, — сквозь затуманенное сознание до Гука поздно доходит, что он сказал. — Ой. — Сможешь, — смеётся Тэхён. — Мы очень устали. А вот утром… — Я в душ! — скидывая с себя руки Тэ, Чонгук удаляется в направлении ванны. — Чёрт! — шипит Тэхён. — Ты же понимаешь, что я хочу присоединится? — Не сегодня, Ким Тэхён, не сегодня. Мы слишком устали, — в тон ему отвечает Чонгук и закрывает дверь ванной комнаты на замок. — Зайчонок, мне ничего не стоит выломать её к чертям, — смеётся Тэхён, но заваливается на кровать, не пытаясь реализовать угрозу. Он слишком устал. Глаза закрываются сами собой, и Ким даже не замечает, как проваливается в сон.

***

— Они в себя слишком сильно поверили. Это сыграет нам на руку, когда они увидят, как сильно ошиблись, — собеседник на том конце провода абсолютно спокоен. — Что мы предпримем? Эти щенки мне уже поперёк глотки. Осточертели! — так редко можно услышать открытую агрессию в этом голосе, но братья, возомнившие себя королями, добились этого. — Уже предприняли. Завтра узнаешь. Смотри новости.