Доминант и домина

Поднявшись на свой этаж, я тяжело вздохнула. Мне никогда не было так неприятно подниматься в свою квартиру, видеть белоснежные стены, с золото-синими узорами на стенах, которые вели к двери моей квартиры, будто приглашая постучаться, огромные окна, которые пропускают столько света, наполняя парадную яркими потоками, что ангелы, спустившиеся с небес надели бы солнечные очки. Мне ненавистен каждый цветок, находящийся на подоконниках, меня воротило от запаха — от всего становилось дурно. Я встала напротив двери в квартиру, не решаясь достать ключи. Сквозь запечатанный проём я услышала тихое звучание фортепиано и контрабаса, слившиеся в спокойную музыку. Энди. Он решил извиниться передо мной. От этого факта становилось еще более не по себе. Сразу в памяти, как огонь, вспыхнули воспоминания о моем неудачном утре, такие же болезненно обжигающие и пугающие, казалось, что если еще хоть секунду буду концентрироваться на них, меня поглотит пламя стыда и горечи. Я поднесла руку к звонку, тряся головой, отгоняя мысли прочь, но услышав голос мужа, одернула пальцы, которые уже были готовы нажать на кнопку, пустив меня в привычный кокон. После всей информации, мое представление об отношениях начало рушиться. Сколько бы я не пыталась заставить себя не думать об других вариациях отношений, не выходило. Перед тем как попрощаться, Элиза сказала вещь, которая мне показалась совершенной несуразицей: «Ты сильнее большинства мужчин, окружающих тебя. Ты волевая, дерзкая, великолепная. От тебя пахнет животной страстью, почти никто не сможет удовлетворить твои желания, почти никто не поймет тебя, если ты попросишь. Я верю, даже муж не знает о твоих проблемах с ним же самим. Живи так, как захочется тебе, прекрасная». Я даже не стала спрашивать, откуда она знает про Энди. В тот момент я пыталась найти смысл в ее словах, но ее видение совершенно отличается от моего собственного. Я никак не могу назвать себя сильной, уж тем более сексуальной. Отец всегда говорил, что женщина должна быть целомудренна и чиста, не видя никого, кроме своей семьи. В тот вечер я так и не зашла за порог квартиры. Я вылетела из парадной, как ошпаренная, а когда села в свою машину, посмотрела в зеркало и увидела раскрасневшуюся девушку, испугавшуюся и замученную. Я долго просидела в автомобиле, почти не двигаясь. Мысли бегали из стороны в сторону, создавая полнейший хаос. Я еще раз прокрутила слова Элизы у себя в голове. Казалось, я начинаю понимать, о чем именно она говорила, но нить рассуждений терялась, рвалась, сгорала дотла. «Может, мне удастся понять Элизу, если я стану Элизой?» — пронеслась мысль сквозь лавину размышлений. Я ухватилась за нее, пытаясь вырваться из хаоса. Это может сработать. Но нужно и мне ее понять? Через полчаса я звонила в отель, заказывая номер на одну ночь. Высокое здание, с протыкающим ночное небо острым шпилем находилось прямо в центре города. В этом отеле останавливались самые важные люди, от бизнесменов до просто богатых. Деньги — это ключ, открывающий множество замков, иногда те, которые запрещено отпирать. За такими дверьми обычно находится информация, иногда редкие наркотики. Идя к стойке регистрации, я успокаивала свои чувства. Внешне мое лицо, было словно камень, но внутри все разрывалось, мне было страшно и одновременно радостно, будто я совершаю прыжок в пропасть. Меня начала бить мелкая дрожь, руки похолодели, костяшки побелели от напряжения, когда я подошла к стойке ресепшена. Милая дама была занята другим клиентом, въезжающим в отель. Я обернулась. Моему взору предстал огромный зал, с белой мраморной плиткой, с темными вкраплениями и высокими черными колоннами, стремящиеся к самой вершине. В больших окнах виднелась вся улица, засвеченная фонарями, но свет не стремился попасть в это помещение. Весь зал был отделан в черно- белых тонах, что предавало этому месту сдержанности, официальности и некой опасности. По залу бегали портье, помогая гостям найти их номера и относя их упакованные вещи. Кто-то сидел за кофейным столиком, работая, кто-то разговаривал в полголоса о политике, кто-то, как я, молча восхищался грациозностью и внушительностью этого места. Тихий гул успокаивал, сосредотачивал. Через несколько секунд я, уже полностью умиротворенная, стала заселяться в номер. Получив ключи, я стала искать глазами свободного портье. Они торопливо ходили по залу, предлагая свои услуги другим гостям, а меня будто не замечали. Я попыталась обратиться к одному из проходящих работников, но те окидывали меня презрительным взглядом и проходили. Тяжело вздохнув, я готовилась тащить свои вещи в одиночку. — Надеюсь вы не думали поднимать такие тяжести самостоятельно? — раздался низкий бархатистый голос почти у моего уха. Я резко обернулась. Передо мной стоял статный мужчина, в черно-красном костюме и с брошью-цепью на груди. От него пахло властью и силой. Он высок и уверен в себе, так говорит его тело. Я сделала два неуверенных шага назад, пытаясь лучше разглядеть моего собеседника. Он с легкостью и непринужденностью нагнал эти два шага, будто пытался сохранить то расстояние, которое ему удалось уже достичь. Одна рука была в кармане, другая держала бокал со светлым, почти прозрачным, как родниковая вода, игристым, пузырьки которого уже успели наиграться. Он молча ждал от меня ответа, а я могла лишь нервно сглотнуть и бросить на пол сумки. Я изучала мужчину, пытаясь разгадать его, как раньше делала это с другими, но тщетно. Он казался скалой, непробиваемой и грозной, но мне было совершенно не страшно. Собрав всю волю в кулак, я непринужденно, подражая ему, выпрямилась, сложив руки крест накрест в районе талии, с легкой улыбкой ответила: — Разумеется. Я жду, когда освободится портье. — в момент показалось, что моя реакция вызвала у мужчины легкую усмешку, завладев его губами лишь на секунду. Он тут же натянул на себя маску сдержанности и загадочности и продолжил разговор. — Мне же показалось обратное, мисс. — он наклонился чуть ближе ко мне. — Позвольте лично убедиться в сохранности ваших вещей, доставив их прямо к вашей двери. — Он очертил взглядом меня всю и остановился на глазах. Его зрачки были расширены, почти невозможно было сказать, какой точно цвет его глаз. На миг мне показалось, что в его зрачках таится пламя, оно танцует, завораживая. Я с трудом отвела взгляд и посмотрела в зал, надеясь найти работника, который все же удосужится помочь. Завладев вниманием одного из мужчин, я указала на багаж, и тот сразу же направился ко мне. Незнакомец вздохнул разоварованно и отошел на безопасное расстояние. Он все еще смотрел на меня, не отводя взгляда, а я молча наблюдала за портье, пытаясь не замечать любопытных глаз мужчины. Он облокотился на стойку, сделав один глоток из бокала. Он облизывал губы, думая о чем-то. Казалось, ему было не по себе, находясь рядом со мной, хотя всем видом пытаясь это скрыть. Заметив мои движения в его сторону, он выпрямился, словно струнка, вынув руку из кармана. — Думаю, у вас достаточно собственных забот, спасибо за предложение. — я сделала небольшой поклон в сторону мужчины, не сводя взгляда с его лица. Темные, уложенные в небрежную укладку волосы, выбившаяся прядь, падающая ему на глаза, выделяющиеся острые скулы, которые могли порезать, если до них дотронуться. Пухлые губы, сложенную в милую усмешку, так он признавал свое поражение. Он перехватил бокал и указал свободным пальцем на проход. Работник послушно отправился в нужном направлении. Я не подала ни одного знака, что восхищена этим мужчиной. Он был великолепным, соблазняющим. Я ощущала его взгляд на себе вплоть до конца коридора. Поднявшись в совой номер, я наконец смогла выдохнуть и чуть-чуть расслабиться.