С Рождеством, Драко

На профессора Макгонагалл уставилось два возмущенных взгляда — один принадлежал девушке с непослушными каштановыми волосами, сжимавшей в руках несколько увесистых с виду учебников, а другой — высокому парню с уложенными платиновыми волосами в черной мантии с зеленой подкладкой. Двух совершенно разных и по виду, и по характеру людей сейчас объединяло одно — злость от сложившейся ситуации. — Поверить не могу — два лучших ученика, не побоюсь этого заявления, своего поколения, устроили такое в школьном дворе на глазах у всей школы! Вы ведь шестикурсники, какой пример вы подаете детям? От вас я не ожидала такого особенно, мисс Грейнджер. А по поводу вас, мистер Малфой, я еще обязательно поговорю с профессором Снейпом. Сидя на стуле в своем кабинете, профессор Макгонагалл продолжала свою гневную тираду уже добрых двадцать минут, за которые Гермиона и Малфой успели по три раза услышать слова «самые прилежные ученики», «очень разочарована» и «за все мое время работы здесь такого не было ни разу». Последнюю фразу каждый ученик Хогвартса слышал от профессора Макгонагалл как минимум два раза в день, но сейчас профессор действительно имела в виду, что такого ей видеть еще не приходилось. Стоя посреди школьного двора, окруженные улюлюкающими сокурсниками, парень и девушка кидались друг в друга заклятиями, одновременно сопровождая их далеко не самыми приличными высказываниями и при всем при этом умудряясь закидывать противника снежками. И все бы ничего, но заклятия отталкивались друг от друга и рикошетили в стоящих поблизости, слова становились с каждым разом все неприличней, а снежки оставляли синяки на людях, поскольку налету превращались в ледышки. Макгонагалл несомненно была права — Малфой и Грейнджер действительно были самыми искусными волшебниками своего поколения. — Как я объясню родителям братьев Криви, что их сыновья будут вынуждены провести месяц в лечебнице, потому что два старшекурсника умудрились превратить одного в таракана, а другого в жабу? А если бы, не приведи Мерлин, один съел друг другого?! — Сомневаюсь, что жабы едят тараканов, профессор, — прыснул Малфой. И даже красная как помидор Гермиона еле заметно улыбнулась. — Вы только посмотрите, они еще и находят это смешным! — казалось, что возмущению профессора уже не было никакого предела. — Вас ждет месяц — месяц! — дисциплинарного наказания. Если не умеете прилично вести себя друг с другом, значит будем учиться это делать. Каждый вечер после ужина и до отбоя будете сидеть в моем кабинете в обществе друг друга. Может наконец перестанете устраивать такой бедлам при виде друг друга. Наказание начнете отбывать сегодня же. Парень и девушка, раскрыв рты, сначала посмотрели с удивлением друг на друга, а затем вновь повернули головы к профессору. Без сомнений, они бы с удовольствием сейчас оказались в кабинете профессора зельеварения и выслушивали его гневные тирады — наказания Снейп придумывал мерзкие, но они и не стояли рядом с тем, что только что выдала Макгонагалл. Месяц сидения в кабинете наедине друг с другом! Малфой недовольно поморщился, но вдруг выражение его лица стало мягче. Гермиона тут же поняла, что слизеринец что-то задумал. И если это «что-то» могло помочь им хоть как-то облегчить наказание, она была готова первый раз в жизни соглашаться со всеми словами, которые он собирался сказать. — Но, профессор, — вкрадчиво начал Малфой. — Сегодня ведь первый день каникул, все завтра уже поедут домой. Не знаю как Грейнджер, — краем глаза он не без удовольствия отметил поддакивающую ему гриффиндорку, — а моя семья ждет меня завтра вечером… Гермиона поняла, чего добивался парень — после этих слов Макгонагалл должна была недовольно вздохнуть, перенести наказание на следующий семестр, а уже после каникул благополучно забыть про их выходку. — Ничего страшного, мистер Малфой, — осекла его профессор. — Закончите отбывать наказание после каникул. А сейчас садитесь, до отбоя осталось полтора часа. Я наложу на эту дверь заклинание, она не откроется раньше положенного времени. На это время я заберу у вас палочки, иначе вы разбомбардите мне весь кабинет! Ах да, минус сто очков я отнимаю у факультетов Гриффиндор и Слизерин. Макгонагалл ушла, все еще бормоча себе что-то под нос. Многозначительно хлопнула дверь, а виновники торжества так и остались стоять на месте, поглядывая друг на друга. — Доигралась, Грейнджер? — Отвали, придурок. Как будто я все это начала. Зная друг друга, оба понимали, что могли продолжать свою словесную перепалку все оставшиеся полтора часа, но были слишком измотаны речью Макгонагалл, чтобы еще и выслушивать бессмысленные оскорбления. Скорчив лица, Драко и Гермиона расселись по разные стороны кабинета. Малфой занял место у окна, собираясь просто наслаждаться пейзажем за окном. Как бы он ни относился к этому месту, он никогда не отрицал, что Хогвартс был действительно самым красивым местом, в котором ему приходилось побывать. Пушистые снежинки падали с неба, покрывая многочисленные башенки замка и всю землю вокруг школы толстым белоснежным слоем снега. В замке зимой всегда было немного прохладно, и это часто раздражало, но все-таки перед Рождеством эта прохлада воспринималась совсем по-другому. Драко мог сто раз быть самым чистокровным волшебником в мире, но на самом деле он всегда считал, что поистине настоящей магией владела лишь природа. Драко хмыкнул. У него уже давно не было возможности просто сесть и просто смотреть в окно, погружаясь в собственные мысли ни о чем. С утра до вечера он думал о занятиях, потому что «сын, ты наследник, ты должен быть лучшим», в гостиной своего факультета ему приходилось надевать маску, потому что «сын, ты должен заводить полезные связи, ты ведь наследник», и даже ночью он, казалось, не мог расслабиться — ему вновь и вновь снились Пожиратели Смерти, которых не переставал приглашать в их дом его отец («ты ведь наследник, ты должен понимать как это важно!»). Парень ухмыльнулся: Малфоя-старшего хватил бы инфаркт, узнай он, что грязнокровка Грейнджер стояла наравне с его чистокровным отпрыском, что он практически перестал разделять взгляды отца на чистоту крови, а связи, которые он заводил в гостиной Слизерина, чаще всего оказывались половыми. Всю жизнь его воспитывали на идеалах чистоты крови, и Драко продолжал в них упорно верить. Однако в какой-то момент он начал понимать, что в системе «чистота крови — залог могущественной магии» появился сбой. Сбой под названием Гермиона Грейнджер. Раз за разом поднимающая быстрее всех руку на занятиях, выручающая своих вездесущих друзей, знающая не меньше, чем знал сам Драко, на первых курсах она по-настоящему раздражала его. Какая-то грязнокровка смеет изучать волшебство и пытается обойти его! Однако со временем раздражение переросло в… уважение? Интерес? Слизеринец не знал, как именно он относился к своей сопернице на данный момент. Сложно было назвать и причину, по которой они вообще начали тот глупый поединок в школьном дворе. Кажется, Уизли опять сморозил очередную глупость, и Малфой просто не смог удержаться от язвительного комментария. Или же это Забини первый начал что-то высказывать в сторону гриффиндорцев? Уже и не вспомнишь. Ясно знал блондин только одно — по какой-то причине любой небольшой повод срабатывал для Малфоя и Грейнджер как искра на порох. Сразу же случался взрыв. «Я вообще не понимаю, почему вы вечно цепляетесь с этой грязнокровкой. Пуффендуец столкнулся с когтевранкой, вы-то каким образом начали собачиться?» — пару недель назад пробормотал Забини после очередной стычки Драко с гриффиндоркой. Просто в какой-то момент Драко стал воспринимать их стычки как игру в кошки-мышки и начал относиться к этой игре со странным азартом. И Грейнджер, похоже, тоже — он мог поспорить, что сегодня во дворе, кидая в него очередное заклятье, девушка улыбалась.       — Эй, Грейнджер, а ты неплохо дерешься для гр… для маглорожденной. Можем повторить после каникул, как скажешь? — вернувшись обратно в реальность неожиданно для себя сказал Малфой. Однако никакого ответа не последовало. Решила игнорировать его? Слизеринец обернулся посмотреть на Грейнджер, чтобы посмотреть, чем она занята в кабинете, в котором абсолютно нечем было заняться. И сильно удивился увиденному — девушка сидела на стуле, слегка шевеля губами и невидящим взглядом смотрела куда-то в стену. — Грейнджер, мы тут и двадцати минут не сидим, а у тебя уже рассудок помутнел? Эй, Грейнджер, не пугай, — слегка повысив голос, Драко подошел к Гермионе и потормошил ее. Хорошо что у них не было палочек, если Макгонагалл скажет, что это его вина, у него хотя бы будет алиби. — Ой! Что ты сказал, извини? — быстро пробормотала брюнетка, одновременно вытаскивая какие-то черные проводки из ушей. — Я тебе говор… это что? — любопытство слизеринца заставило его забыть о том, что они с Грейнджер были врагами и это подразумевало игнорирование друг друга, а не ведение бесед. Изумленная тем, что с ней решил заговорить Малфой, об этом забыла и Гермиона. — А… это. Это MP3-плеер, — обычным голосом произнесла Гермиона, вытаскивая из кармана своих брюк небольшую коробочку, из которой и тянулись два черных проводка. — С помощью него слушают музыку магглы. Магглы. Это слово подействовало на Драко как отрезвитель. Гермиона маггла. Он не должен мирно разговаривать с ней как ни в чем не бывало. Блондин тут же отстранился. — Ну конечно, тащишь сюда всякий простецкий мусор, словно Хогвартс это помойка, — тут же выпалил он и сел за соседнюю парту отвернувшись. Гермиона лишь пожала плечами, но не успела она вернуть проводки в уши, как он снова начал разговор. — Маггловские вещи не работают на территории Хогвартса. Почему эта штука работает? — Я его заколдовала еще на третьем курсе. По сути в нем остались те же функции, просто теперь он работает на волшебстве. С этим было много мороки, но я… очень уж не хватало музыки, — улыбнулась каким-то своим мыслям Гермиона. — Не могу заснуть в тишине, слишком много мыслей. Малфой кивнул. Он как никто другой понимал, какого это — часами ворочаться на кровати или просто смотреть в потолок, бесконечно прокручивая тревожные мысли в голове. У него самого на этот случай был привезен небольшой запас зелья сна, но принимать часто его было нельзя, так как оно вызывало слишком сильное привыкание. — Если хочешь, я могу… — Гермиона нерешительно протянула ему один проводок. — Тебе наверняка интересно, Малфой, ставлю десять галлеонов, ты ни разу не слышал маггловских песен. Наверняка в вашем особняке домовики подвешены к потолку и играют на арфах, а на праздники приглашают этих «Ведуний», или кто у вас чистокровок там популярен. Драко рассмеялся — отчасти Грейнджер была даже права — и, слегка наклонившись к гриффиндорке, вставил проводок в правое ухо. Девушка несколько раз нажала на маленькую кнопку, затем один раз на большую и в его голове зазвучала музыка. Несколько вступительных аккордов и он услышал женский голос — приятный и умеренно низкий. Гипнотизирующий, словно бы обнимающий и… успокаивающий. Драко привык, что песни волшебников чаще всего разделялись на две категории: это были либо заунывные баллады, либо истошные вопли. То, что слышал он сейчас было чем-то абсолютно новым. Не знал он и инструментов, аккомпанирующих волшебному (какая ирония) голосу. Малфой посмотрел на Грейнджер. Кажется, песня ей очень нравилась — она немного прикрыла глаза и тихо подпевала певице, кажется даже не замечая этого. Драко вдруг осознал, что он первый раз в жизни видит ее лицо так близко. У нее были длинные, пушистые ресницы и мягкие, слегка обветренные губы. Он был так близко, что мог различить даже бледные, практически невидимые зимой веснушки. Первый раз в жизни Драко понял, что Грейнджер была красивой. И у нее был невероятно красивый голос. Он успел отвести от нее взгляд за несколько секунд до того, как закончилась песня. Девушка открыла глаза, с интересом посмотрев на сидящего рядом слизеринца. Кажется, пару минут назад он сидел немного дальше. — Ну как? — Подвешенные к потолку эльфы с арфами мне нравятся больше. Оба улыбнулись. Остаток наказания они снова провели в разных концах комнаты.

***

Вернувшаяся с прогулки Гермиона с трудом открыла дверь — ее руки были заняты многочисленными наскоро купленными подарками для родителей и гостей, которые должны были вот-вот приехать к ним, чтобы провести вместе Рождество. Войдя в дом, девушка сразу же почувствовала запах свежей елки и аромат имбирного печенья, исходившего из кухни. Повсюду были развешаны рождественские украшения и общую идиллию нарушало лишь обеспокоенное лицо матери. — Мам, я же говорила, что вернусь к пяти, но могу немного опоздать. Там такие очереди…. Мам? Мама, все в порядке? — Гермиона, я зашла в твою комнату… а там… там… я не знаю что это, оно рыскало по всем углам… небольшое, какое-то лысое, с огромными глазищами… а сейчас оно просто плачет. Наверное, это кто-то из волшебных существ, да? — Думаю, это домовой эльф. Они безобидные. Не волнуйся, я сейчас со всем разберусь. Гермиона сняла с себя куртку и быстрым шагом пошла к своей комнате. Кто это мог быть? Просто так эльф бы не появился в доме магглов. Добби? Но что ему нужно и почему он плачет? Может Винки? Плач, похожий на писк, становился громче по мере того, как Гермиона приближалась к двери. Войдя в комнату, Гермиона действительно увидела эльфа-домовика, на чистой наволочке которого была нарисована витиеватая черная буква M. Эльф стоял посреди перевернутых и раскиданных по всей комнате вещей. — Эй, привет. Меня зовут Гермиона, — сказала девушка, медленно приближаясь к бедняге-эльфу. — Ты сейчас в моей комнате. Могу я спросить, что ты здесь делаешь? Эльф посмотрел на гриффиндорку своими огромными заплаканными глазами и разревелся пуще прежнего. — Хозяин… приказал… сказал отправиться к Гермионе… Грейнджер… говорит не может заснуть… ему нужно… забрать у мисс Грейнджер… незаметно одолжить… он сказал он вернет… просил найти… эпатриплёр… Энни нужно найти… Энни не знает, что это… хозяин Драко не сможет уснуть… глупая Энни не может найти… эпатриплёёёёр… Гермионе было очень жаль бедную домовую Энни, и она нахмурилась, пытаясь сообразить какой такой эпатриплёр понадобился Малфою, тем более в ее доме. Тут лицо девушки прояснилось и она заливисто рассмеялась, отчего даже Энни перестала плакать. Девушка подошла к письменному столу и взяла в руку свой старенький MP3 плеер. Оторвала лежащий рядом стикер и, немного подумав, написала своим каллиграфическим почерком: «С рождеством, Драко. Надеюсь тебе понравятся и остальные песни» Уже успокоившаяся Энни, пролепетав Гермионе миллион слов благодарностей и извинений, забрала из рук той «эпатриплёр», щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. Гермиона стояла посреди перевернутой с ног наголову комнаты и улыбалась. Она еще не знала, что проведет остаток рождественских каникул постоянно передавая записки парню, которого когда-то так сильно ненавидела, через его эльфа-домовика Энни, ставшего теперь частым гостем в ее доме. Не знала она и о том, как сильно будет ждать январь, чтобы провести с Драко месяц в закрытом кабинете Макгонагалл, в котором им никто не будет мешать.