Их мечты в отражениях

      Крепления скрипнули и с шипением разошлись, сообщая о разгерметизации бронекостюма. Он потянул шлем вверх и, наконец, впервые за две пары суток взглянул на мир не через визор, красящий окружение в кроваво-алый. Минуты отдыха для бойца — моменты святого счастья между часами битвы. Часами, что, переплетаясь, растягиваются в бесконечную череду секундных мгновений-вспышек, каждая из которых может оказаться последней.       Неотвратимый и предначертанный любому из них конец.       Шлем занял место на складском ящике — рядом с его бедром. Сам же воин привалился спиной к стене здания и полной грудью вдохнул привычный для желтых зон воздух — мешанину из песка, гари и радиоактивной пыли — и расслабленно выдохнул. С пригорка, на котором расположился их аванпост, открывался завлекающий вид на картину давно опустевшего города-призрака, освещаемого лишь редкими вспышками молний, которых постепенно становилось всё больше. Над мёртвой землёй собирался Ионный шторм. Ожившие ненависть, боль и ярость агонизирующей планеты. И верная смерть для всякого, кому не повезло попасть в бурю без крыши над головой. Однако, вместе с тем, круговорот густых, плотных туч и проскакивающие в нём ветвистые сети плавящей металл энергии обладали каким-то непередаваемым очарованием. Буйство природы влекло и словно гипнотизировало, позволяя на время очистить разум.       Потому воин сидел, бездумно уставившись в сверкающие небеса. А в глазах его плясали отраженные искры молний. Мимо сновали люди — такие же солдаты, как и он; техники или полевые врачи. Боевые киборги — «Избранные» — несли свой молчаливый пост. Новые или уже сотни раз перелатаные «Скорпионы» месили грязь, подгоняемые шустрыми багги. Пролетевший «Москит» взметнул клубы пыли. Лагерь жил, а время неспешно текло.       На периферии зрения что-то мелькнуло, и мужчина лениво скосил взгляд. К нему шел неофит — из отряда тех, к которым его приписали. Хорошая практика, как он считал. Если бойцы пережили пару боев и полевые командиры посчитали, что из парней может выйти что-то большее, чем просто мясо с ногами и автоматом, то в их отряд включали кого-нибудь из «Черной руки»: наставников-исповедников или даже таких, как он сам — гвардейцев-огнемётчиков. «Черных Братьев» — элиту. Или «Чертей», как обозвали их псы ГСБ.       Эта практика позволяла боевикам прожить ещё один день.       — Сэр… Наставник, — боец остановился и, нервно дёрнувшись, приветствовал, прикладывая кулак к сердцу. Молодость его голоса не мог скрыть даже вокодер шлема.       — Успокой свою душу, брат, — воин выпрямился, поворачиваясь лицом к собеседнику. — Оставь титулы, я такой же человек, как и ты. Вне боя ты можешь, как и все твои братья, звать меня просто Сэм.       — Но, сэр…       — Послушай, парень, — гвардеец нахмурился и с укором глянул на боевика. — Что я сейчас сказал? Никто тебя не застрелит и не сожжет за недостаточное почтение… Ну, по крайней мере, я — так уж точно, за других не ручаюсь, — он прервался, поиграл желваками на скулах и продолжил. — Я выстрелю, если ты бросишь своих братьев и побежишь там — на поле боя.       — Не побегу, сэр, — в этот раз неофит отвечал твердо. — Уже устал бегать. Поэтому и пришел в Братство.       — Хорошие слова, парень. Надеюсь, ты сам веришь в них.       Солдат решительно бросил:       — Верю.       — А я верю тебе, — просто ответил Сэм. Но затем вновь нахмурился и серьёзно добавил. — Пока ты не дашь повода увериться в обратном, брат.       Он замолчал. Смолк и боец, так же избавившись от давящих тисков шлема.       Шторм сиял всё сильней, и двое смотрели, очарованные его светом. Боец выудил из кармана полупустую пачку сигарет и сунул одну меж зубов. А затем неловко захлопал по разгрузке руками — он никак не мог найти зажигалку. Сэм едва видимо ухмыльнулся и поднял свое оружие. Провернул регулятор давления и на мгновение выжал спуск. Сопло огнемёта сплюнуло на термостойкую перчатку его бронекостюма вязкую каплю онгесмеси. Жидкость тотчас занялась холодным голубым пламенем. Парень растерянно моргнул.       — Что? — огнемётчик придвинул горящий палец ближе к сигарете.       Солдат понял намёк.       — Спасибо, — он нагнулся в попытке прикурить.       Сигарета затлела, даже не коснувшись языка пламени — настолько силён был жар. Сэм ловко стряхнул горящую жидкость на землю, спросил между делом:       — Звать-то тебя как?       — Ричард, сэ… Сэм.       Воин мысленно усмехнулся — парнишка оказался не так и плох.       Сам Ричард, тем временем, глубоко затянулся и выдохнул, с беспокойством поглядывая на дюжину Избранных Кейна, что замерли недвижимыми статуями на постах. Живые машины в отдыхе не нуждались. Парень поёжился и вновь потянул дым. Однако его поведение не укрылось от гвардейца. Сэмюэл сменил позу, рассеянным взглядом осматривая старых киборгов, и поинтересовался, когда его глаза на миг замерли на конкретном:       — Что-то не так?       — Нет, просто… Избранные, — боец покривил лицом. — вызывают тревогу, пугают. Нет, я понимаю, что они и должны, я в том смысле, что…       — Я понял, — Сэм поднял руку и тихо пробормотал. — Пугают значит…       В зрачках его глаз отразилась потрепанная боями и временем броня стального воина. Огнемётчик продолжил:       — Знаешь, а ведь раньше они и меня пугали, — он замолчал, почесал щетину бронеперчаткой, собираясь с мыслями, и вновь открыл рот. — А потом я осознал их предназначение. Понял их суть.       — Сэр?       — Один хороший человек однажды сказал: «Пусть наши тела слабы и ничтожны, но человеческий дух неукротим. А усилие, что мы прикладываем для достижения общего дела, превосходят нас самих, потому тщетности нет ни в чем. Даже в смерти.» Как-то так, — Сэм посмотрел в лицо Ричарду. — И эти слова лучше всего описывают наших Избранных братьев: Великие воины, отдавшие общему делу тело и разум, но не душу. Пришедшие из мертвой тишины, они вернулись в наши ряды с единственной целью — водворить в мире Идею Пророка. Потому — оставь волнения, брат, мы все следуем по одному Пути.       Сэмюэл закончил, а глазах его промелькнула искра истинной Веры. Ричард подобрался, с ноткой благоговения смотря на наставника. Да, слова гвардейца были просты, а речь кратка и не так уж замысловата, но проникновенный тон его голоса тронул что-то внутри бойца. В конце концов, это и было одной из возложенных на членов «Черной руки» миссий — вселять уверенность в души солдат. К тому же слова, в которые истово верит сам говорящий, всегда обладают какой-то особой, сакральной силой.       Многими мгновениями после Ричард ответил, на выдохе:       — Я запомню, Наставник, — и он вновь сунул сигарету меж губ.       — Конечно. К тому же… Хочешь услышать ветеранскую байку?       Парень молча кивнул.       — Тогда… Знаешь, порой мне кажется, что они притворяются, — он мотнул головой в сторону киборгов. Его взгляд снова остановился на конкретном воине. — Что на самом деле они помнят и чувствуют всё. Или что каждый из них являет собой отражение.       — Отражение?       — Да, отражение. Призрак того, кем они были раньше, зеркало их идей и стремлений… Видишь того часового? — Сэмюэл кивнул на киборга со сколотой плечевой бронепанелью. — Я знал его, ещё когда он был человеком. Он… был мне другом, и боевым братом, как и положено. Последний раз мы шли в бой вместе при атаке на базу Феникса. Там он и получил свое, а тело его затерялось…       — Постой, — робко прервал его Ричард. — Но, Сэм, ведь атака на базу Феникса была…       — Более, чем давно, да, — воин ухмыльнулся. — Парень, мне ведь под шестьдесят. А выгляжу я так и скачу кабанчиком только благодаря успехам наших ученых, — его глаза фанатично блеснули. — И Его Сиянию в моих венах.       Ричард нервно сглотнул, представив опыт его Наставника. Сэмюэл же продолжил:       — Так вот, тело его после боя мы не нашли, хотя теперь то уже всё понятно. — веки Сэма на секунду опустились, он вспоминал. — А в следующий раз я встретил его полгода назад — в Албании. Нас тогда «Чистильщики» крепко прижали — лежим в воронке, головы не поднять. А огнесмесь из баллона разве ложкой со стенок соскребать. И с ложки же кидаться. Дерьмо, в общем. А потом небо над головой прорезают три луча «обелиска» — тогда я впервые увидел Мстителя, — на этих словах оба солдата с благоговением содрогнулись. — А по земле, лязгая, шли они… Избранные. Не скрою, первые секунды поджилки тряслись даже у самых стойких из нас. Потом же мы ринулись в бой следом за ними, как только восполнили амуницию. И я как-то сразу узнал его.       — Узнал? — не вытерпел неофит. — Но как?       — По его поведению, — простой ответ сам собой слетел с губ. — Я смотрел на его движения, манеру боя — и видел кривое отражение Джона. Так его раньше звали… Я поначалу подумал, что это от стресса или из-за ранения — меня тогда хорошо цепануло взрывом. Уже после боя проверил — действительно он. У него тату на лице было — его даже сейчас видно.       Сэмюэл замолчал, с непередаваемым спектром эмоций уставившись на стальную тень старого друга. Кашлянул, продолжил:       — После этого мы вместе шли почти в каждый бой. И каждый раз было одно и то же. Словно кто-то незримый вывешивал кривое зеркало над полем боя. Его манера двигаться, манера стрелять и переходить в кровавую резню в ближнем бою… Я спрашивал у знакомых, тех, кто тоже вновь обрёл павших братьев — всё точно так же. Братья из тех-бригад или научных центров говорят, что разум Избранных мёртв, что они только процессоры-оболочки. Но я им не верю. В каждом из Избранных жив Дух, живо отражение разума. И Отражение Личности. Их мечты всё ещё с нами… — Наставник заглянул прямо в глаза Неофита. — Ты веришь мне, брат?       Боец моргнул, словно вывалившись из забыться, и дал ответ:       — Верю.       Внезапно ожила рация шлема и Сэм, чертыхнувшись, надел тот на голову.       — Слушаю, брат Лука.       — Брат Сэмюэл, мы выступаем через пятнадцать минут. За тобой, помимо этой пятёрки, закреплены ещё два отряда: один стрелковый и один с тяжелым вооружением. Так же с тобой в бой отправятся трое Избранных.       — Понял, брат. Жду указаний.       Лука отключился. Сэм же приметил три группы спешащих к ним неофитов. Их лица скрывали шлемы, но гвардеец чувствовал — эти бойцы не многим старше того же Ричарда. И его миссией была помощь им. Он едко усмехнулся.       Спустя пятнадцать минут пришел приказ к выдвижению. Сэмюэл перекинул огнемёт и развернулся, его голос эхом разнёсся сквозь динамики шлемов:       — Следуйте за моим пламенем, братья, оно укажет вам путь, — воздух полностью наполнил лёгкие, он продолжил на выдохе: — Один Путь…       — Одна Цель! — вторил ему в спину перезвон голосов.       Воин одобрительно кивнул.       В углу визора высветилось сообщение — так Избранные поддерживали связь с отрядом. Сэмюэл прочёл:       ≪Я прямо за тобой, Сэм≫       Зрачки расширились. Мужчина на мгновение сбился с шага и обернулся. Лицо киборга оставалось полностью безмятежным, совершенно не выражая эмоций.       Сэм вновь повернулся к дороге и легко улыбнулся.       Вот значит как… Интересно, когда он всё же получит своё, то каким окажется его Отражение?