Твое отражение

Я хочу быть с тобой навсегда, Слушать вместе журчанье ручья, Вместе жить, любить, веселиться, Горя не знать, в тебе раствориться. Но судьба вечно хочет добавить свой след, Темной краской закрасить весь мир и весь свет, Оказалось она так близка к своей цели Столько усилий и все — не сумели. Тебя больше нет, она победила Пора бы смириться, но зеркала свет, Покажи, где же солнца лучи подают нам рассвет Я хочу вновь найти тебя там, На берегу моря, Где в первый раз повидали чудес мы каскад, Где в первый раз, Легким привкусом соли, Твой поцелуй осел на губах.

Meremona

— Ты не можешь оставить меня! — сквозь стучащую в ушах кровь доносились обрывки фраз. — Нет! Только не сейчас! — голос срывался и выдавал всю боль, отчаяние, безнадежность и страх. Страх потери любимого человека. Страх смерти и одиночества. На каменном полу, у стены, лежало тело молодого человека с мягкими черными кудрями, простыми, но в тоже время миловидными чертами лица, с переносицы съезжали круглые побитые очки, полностью открывая миру прекрасный свет зелёных глаз, который в этот момент стремительно угасал, будто вытекая из души, как темная кровь вытекала из его тела. Его губы дрожали, пытаясь растянуться в прощальной улыбке, а леденеющие руки мягко гладили по щекам юношу, стоящего на коленях перед ним, смешивая прозрачные слезы с густыми бордовыми пятнами. Его спутанные, когда-то жемчужно белые волосы сейчас напоминали блеклую солому, что выгорела под бездушным солнцем, они падали на лицо, а пальцы брюнета аккуратно отводили все пряди за ухо, открывая обзор на четкие аристократические черты лица, сейчас потерявшие весь свой блеск. Светло серые глаза были наполнены горькими слезами, что кристальными каплями скатывались с его подбородка, падая на пропитанную кровью одежду. Его руки тряслись и отчаянно сжимались на мантии, пытаясь удержать, не дать упасть в темную дыру небытия. Губы искривлялись в больном подобии улыбки, но уголки губ стремительно опускались и часто и рвано приоткрывались, пытаясь глотнуть спасительного воздуха, который едким дымом оседал в лёгких. — Ты не можешь. — в тихом выдохе едва можно было услышать шелест этих слов. Они были еле слышны, но они словно кричали. Кричали обо всем, что между ними было, о том, что они не успели и уже вряд-ли когда успеют. Кричали о любви и боли, через которую они прошли вместе, выстраивая их собственный путь. Путь на двоих. Они начали идти вместе, одновременно, но на разных тропах. Заблудившись в начале, они объединились в конце, дабы найти выход и вновь разойтись кто куда. Но развилки не было. Была лишь огромная пропасть. И тонкий стеклянный мост, что, наверняка, мог выдержать только одного, сразу разлетаясь на тысячи осколков, после того, как один из путников достигнет второй стороны. Но отставать было нельзя. Густой туман забвения следовал по пятам, неизменно оставаясь третьим спутником. Он двигался тихим шуршанием, забирая все, что было у него на пути. Все, кто заблудился и не успел найти свой путь бесследно исчезли, растворившись в клубах дыма. Вот и развилка. Несправедливо? Однозначно. Быть может, прыгнув в глубину пропасти есть шанс на спасение, но об этом никто не знает. Быть может, скоро узнают, ведь лучше попробовать и облажаться, чем не попробовать вообще. Интересный выбор. Быть забытым или пойти на поводу неизвестности, при этом потеряв все, что у тебя было. Все что было дорого и любимо. Один шаг может изменить все. Шаг в пустоту. На обрыве стоит Драко Малфой, вглядываясь в другую сторону земли, где ещё минуту назад стоял Гарри Поттер. С его щеки медленно срывается слеза и устремляется вниз, туда, куда так спокойно ушел его любимый. — Драко, — окровавленные губы еле шевелятся, но если прислушаться, можно услышать тихие слова, — Драко, мой Драко. Не бойся, это не страшно. — Нет! Нет, прошу! Не уходи, не оставляй меня! — столь отчаянный голос заставляет содрогаться тело и ныть душу. Это голос человека, потерявшего все, надежду, любовь, душу. — Я люблю тебя. — слова, сказанные на выдохе повисли в воздухе и будто замерли в пространстве, остановив течение времени. Драко видел будто в замедленной съёмке, как глаза, цвета яркой зелёной травы, блестящие, как утренняя роса, угасают, будто фонарик с севшей батарейкой. Но перед тем, как последний вздох вздымает грудь брюнета, Гарри успевает взять осколок непонятно откуда взявшегося здесь зеркала и резким, четким и точным движением вонзить себе в грудь. — Гарри! Что ты… Нет! — непонимание, боль утраты, неверие. — Я люблю тебя, — смирившись со злодейкой судьбой и приняв, хотя бы на мгновение, цену победы. Прозрачные капли падали на бледное, залитое кровью лицо Поттера, на котором застыла мягкая улыбка, его руки съехали вниз, открывая взору Драко осколок зеркала. Он аккуратно вытащил его, размазывая кровь и слезы. Руки дрожали, слезы продолжали стекать по подбородку, сердце сжималось и норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Сил не осталось ни на что. Огромного усилия стоило то, чтобы заглянуть в осколок. На бледного, уставшего от убийств и скрываний, истерзанного войной светловолосого юношу из зеркала смотрел темноволосый улыбающийся парень, с треснувшими круглыми очками, знаменитым шрамом-молнией и вновь светящимися изумрудными глазами.