Рыцарь дня

***

— Пап, а книги писать сложно? — спросила я как-то вечером своего отца. Мы сидели на диванчике в гостиной и грелись у камина. Папа читал газету, а я рисовала. Мама же пошла отдыхать после тяжёлого дня. Сегодня у них была какая-то супер-пупер серьезная проверка на работе. — Книги? — удивлённо переспросил он. — Не знаю. Но мне кажется, что главным является то, что можно получить от них. — М? — Ну, например, пишешь ты книгу, потому что хочешь заработать. Для этого не надо быть семи пядей во лбу или великим поэтом. Достаточно изучить рынок: что сейчас модно, что вышло из моды, кто покупает и когда покупает. — Чё, так просто? — с неверием спросила я. — Ну… Ты же видела книги Локхарта? Кажется, их подарили Доре на… — … день рождения. Да, видела. У него неплохой слог и интересные истории. — Ну, вот. По-моему, отличный пример. Многие учебники написаны сухо, а «Историю магической Британии» читать замучаешься. У Локхарта же всё просто, понятно и интересно. — И это развлекательная литература, — озвучила я главное отличие. — У магов с ней беда. Похоже, только он и ты пишете что-то такое. И, нет, пап, я тебе верю. Морщерогие кизляры существуют. (По весне они только и бегают по полям возле деревни и втаптывают семена в почву, чтобы их никто из птиц не сожрал и росли они хорошо.) Но для других это кажется… — Ох, я знаю, Луни, знаю. Никто мне, кроме вас с мамой и издателя, не верит. Что за народ? — Глупый народ, глупый, — посмеялась я от его наигранно печального тона. — Живут в мире магии и не верят в неё. А дядя Арчи молодец. Вон у Придиры рейтинги не падают от новости к новости. — Это ты так завуалированно Пророк опустила? — Это я тебе комплимент сделала, балда, — сказала я и протянула листок. — Держи кизляра. — М? — отец выхватил белый листочки с изображением животного. У того было шесть ног с крупными копытами, а рог похож был на лопатку, которой он иногда вспахивал землю. А так… зелёный козел обыкновенный. — Луна, да у тебя талант! — сказал он и аккуратно сложил листик. — Послезавтра твой рисунок будет на первой полосе. Вот увидишь. — А? Правда? — Угу. Хочешь, даже напишу снизу, что рисунок твой. — Не, пап, так дело не пойдёт, — покачала я головой. — Пиши уж тогда только фамилию, чтобы думали, что это ты зарисовал его, когда увидел. И, да, кизляры очень пугливые и вспышек колдокамер не переносят. — Правда? — спросил у меня этот большой ребёнок. Либо в нём нет вообще никаких слизеринских корней. А как же Юстиниана? Надо будет ей пересказать наш разговор. Пусть покричит и подуется. — Честное кизлярское. — Они ещё и честные? — Не то слово, пап, не то слово.

***

— Ну, что, господа, про вас вот написали, — показала я кизлярам свежий выпуск Придиры. — Хотите зачту? Духи-природы заинтересованно посмотрели на меня. А я же начала читать им про них же красивых, честных и стеснительных. Погода на лугах сейчас стояла чудесная благодаря кизлярам, скатам и вихрям. Кизляры вспахивали землю под пшеницу и картошку, огромные белые скаты вместе с маленькими и быстрыми духами ветра приносили лёгкие облака и грибные дожди с примесью магии. Весна пришла в наши края неожиданно. В прямом смысле. На меня просто свалился с ветки заспанный кодама. Потом вернулись духи-защитники. Маленький воин немного подрос за время своего путешествия и обзавелся крутым шрамом на плече. Мне же он принёс гостинец в виде трёхметровой пятнистой сороконожки. Очень мило с его стороны. Добыча, кстати, ушла на алтарь. Тот давно ничего не ел. После аппетитного жучка у нас рядом с домом расцвели магические растения, которые видели все. Мама охала и ахала на такой подарок судьбы и обещала, что мы с ней будем больше варить зелий в этом году, а я же помогала ей всё это облагораживать. Теперь у нас были ровные милые грядочки, которые охраняли наколдованные статуэтки фламинго. Трансфигурированные птички клевали жуков-паразитов и прогоняли птиц. У моих друзей скоро пройдут переходные экзамены, а потому мы часто зависаем над учебниками. Пару раз в их присутствии я уходила в Серый мир, но отмахивалась тем, что просто задумалась. Они же к моим чудачествам привыкли и называли меня мечтателем. Я и правда была таковой. Часто уходила в себя и думала о великом. Конкретно, о написании книги.

***

Я решилась пойти по стопам отца и стать писательницей. У меня большой багаж фильмов, книг, аниме и сказок из прошлого, который грех не использовать. Другое дело, что становиться вторым Локхартом я не хочу. Мне нужно знать, о чём писать, а сюжет не должен выглядеть как «пришёл, увидел, победил». Также я не хочу торговать лицом и думаю вообще выпускать всё под псевдонимом. Своими мыслями я поделилась со всей семьёй. Родители поддержали меня в моём увлечении, особенно папа со своими советами и подарком в виде прыткопишущего пера. Портреты же Лавгудов не были в восторге от того, что «женщина пишет», но когда услышали, что мне нужна помощь, и узнали какого рода, стали более… доброжелательными. А нужны мне были ни много ни мало, а знания о проклятиях и истории Египта. Да, я решила написать Мумию, но на свой лад. Во-первых, главный герой будет магом, но не одиночкой: у него будут друзья, коллеги и родственники. Во-вторых, он будет полной противоположностью Локхарта. Я в своё время фанатела от Джона Картера и решила, что главный герой станет его копией, даже имя будет таким же. Правда, он будет не таким жадным до золота, скорее до знаний. Да, маг-археолог будет кареглазым накаченным брюнетом, а не слащавым блондинчиком. В-третьих, я хочу написать о магии, а не о превосходстве человека над ней. Хватит. Надоело мне смотреть на то, как люди думают, что они Мерлины во плоти и вершители судеб. Я уже больше года смотрю на этот мир и понимаю, что не всё так просто в нём, а большинство магов слепы, и не от того, что не Видящие, а от своей лени, гордыни, жадности и прочих пороков. Нет, и я небезгрешна, но я не иду против Матери Магии и не отрицаю существование Высших. А слово Род для меня — не пустой звук. Короче, книге быть, и я сделаю так, что она пройдёт цензуру и станет бестселлером магического мира. На ней будут расти следующие поколения магов, что не будут тупыми грязнокровками. Волшебники от мала до велика будут восхищаться работой артефакторов, разрушителей проклятий и историков. А знания из книги научат их быть более осмотрительными и наблюдательными. Я изменю отношения людей к магии, сделаю так, что они больше не будут смотреть лишь в школьные учебники, играть в квиддич, а затем пополнять ряды Аврората, за неимением альтернативы. Я открою им глаза своими романами, дам цель, научу чему-то полезному. Сделаю так, что больше не будет глупых войн крови, в которых люди даже не знают, за что борются и чего хотят. По Лютному больше не будут ходить попрошайки и оборванцы, которым разбили розовые очки на выпускном, а затем выбросили за ненадобностью. Я сделаю так, что мои дети пойдут в школу вместе с чистыми кровью магглорожденными и магами в n-ом поколении. Я изменю мир! Или я не Полумна Лавгуд!

***

— Мам, пап, а почему волшебники не делают книжки с картинками? — Почему же, милая? — удивилась мама. — Делают. Ты же читала сказки Бидля. — Да, но они не движутся. — А это… Просто очень тяжело. В принципе, можно было бы создавать чары на каждой книге, но это было бы затратно. — Магам и так приходится покупать дорогие материалы, вроде чернил и бумаги, — начал папа. — Затем начинается их обработка и создание книг. Пока пустых. После, текст оригинала в течение нескольких недель маги переносят на книжки. Короче говоря, процесс долгий, кропотливый… — Ручной, — хмуро добавила я. — Да, — согласился отец. — Уходит много сил и времени. За движущиеся картинки придется доплачивать, и не факт, что с ними книга окупится. А ведь ещё проценты издателю, проверка орфографии, документы Министерству на подпись… — Поняла, — устало вздохнула я, а потом перевела взгляд на Пандору. — Мам, надо что-то делать. Срочно, — грозно сказала я. — Луни, но ты же даже не написала ещё, — не поняла моей спешки маман. — А зачем ждать? Мам, нам нужен магический печатный станок. Ручной перенос — прошлый век. — Ну, я не уверена, — протянула мама, но видно, что она уже клюнула. — А давайте сходим к магглам и посмотрим, как устроен механизм. Ты только представь, что будет, если мы сотворим такое чудо науки. — Было бы чудесно, — довольно и воодушевленно произнес папа. — Тогда не придётся платить за переноску! — Ну, и чего мы ждём? — спросила боевая маман. — Пойдёмте к магглам на экскурсию. Мы переоделись и вместе с Туни перенеслись в Лондон возле Дырявого котла. Народу на улице было не так много, но я всё равно немножечко растерялась. Давно я не была в больших городах. Здравствуй, мир! Пришла я в себя только когда поняла, что в нашей компании я мама-утка, а мои «детки» захотели перейти дорогу в неположенном месте. — Пап, переход вон там, — указала я на зебру. — А? Да? Как интересно, — дальше мы шли только по белым полосам, разглядывая всё вокруг. На другой стороне дороги мы нашли книжный. В нём я просмотрела много разных брошюрок по достопримечательностям Лондона и нашла некий «музей Книги». Дальше пришлось собирать разбежавшихся и ошалелых от приключений «деток». — Простите, мы в Лондоне впервые. У вас тут чудесно. Милая кофточка, — сделала я комплимент злой, как мантикора, кассирше, которой мама всё это время выедала мозг своими вопросами-почемучками. Затем я нашла папу и вывела нас в неприметный переулок. Дальше Туни перенесла нас по заданному адресу. В самом музее произошёл казус. Хорошо, что не было никаких камер слежения, а то папе пришлось приложить там пару человек Конфудусом. Всё-таки в семье мы все немного того, ибо я забыла, что как бы всё чего-то да стоит, а денег мы с собой не взяли. Дальше нас ждал экскурсовод, которого, слава Матери, мои родители слушали молча. Всё-таки они рейвенкловцы, а те лекции слушают молча. Все вопросы потом. Конечно же, после мы устроили допрос бедной женщине на тему устройства книгопечатных станков. Она отвечала что могла, потом плюнула и вручила какие-то буклеты и по-тихому сбежала. Мама же с папой присели на пуфик, навели отвод глаз (я попросила) и начали обсуждать, что они могут сделать. По всему выходило, что лучше всего зачаровать они смогут деревянную модель. Так-то этот станок является ручным, но мама утверждает, что получится он не хуже современных, если правильно всё настроить. В итоге было решено скопировать всевозможные чертежи и инструкции, а потом сделать всё самим. Выйдя из музея, мы также решили посетить кафе, ибо обед мы пропустили, а затем отправиться домой. За столом тоже без приключений не обошлось, но я уже взирала на весь этот цирк с буддийским спокойствием. Мне был важнее салат Цезарь, а не то, как мама донимает официанта, который знать не знает, как грибной суп готовится, но терпит её вопросы. Папа же молча разглядывал фотографии на стенах и иногда что-то бормотал про движущиеся рисунки. Я не старалась вслушиваться, сам потом расскажет. Когда мы уже собирались уходить, мне всё-таки стало жалко официанта. — Пап, — привлекла я его внимание. — Ты же хорош в трансфигурации? — Да. — А в вечной? — У Доры выходит лучше, но и я смогу… А тебе зачем? Я покосилась на бедного парня. — Надо бы заплатить. Можешь приложить здесь всех, а затем трансфигурировать из салфеток деньги, похожие на те, что в кассе? — Попробуем. Так мы и сделали. Правда, взрослым пришлось попотеть с водяными знаками и цифрами, чтобы купюры совсем одинаковыми не были. Потом мы отдали шестьдесят фунтов счастливому и слегка контуженному официанту. Я бы тоже обрадовалась такой сумме, с учётом того, что половина из деньжат уйдёт в его карман. Когда мы вышли из кафе, то я вспомнила про одно место, в которое хотела попасть ещё после посещения Серого мира. — Туни, перенеси нас на Чипсайд, дом 34. Домовичка молча выполнила приказ, и мы оказались в том самом переулке. Правда, здание слегка изменилось, но кладка внизу была точно такой же. Мама с папой расспрашивали меня о цели прибытия. — Мне сон был. Что здесь есть что-то важное. Вот, — я указала пальцем на неприметную щель. — Тут. Пап, поможешь? Только аккуратно. Каким-то хитромудрым заклинанием он раздвинул булыжники, а мама отлевитировала то, что внутри, пока камень не сомкнулся. Перед нашими очами оказался холщовый мешочек. Никто его руками брать не стал, а мама приказала домовичке принести шкатулку для артефактов. — Потом посмотрим, что это. А то вдруг опасное, — пожала она плечами, не задавая более вопросов. После, мы уставшие, но довольные, вернулись домой.