Рыцарь дня

***

Лето пролетело быстро и весьма продуктивно. С близнецами мы всё-таки смогли подобрать нужную формулу для создания конфет, которые превращают в животных безболезненно и без летального исхода. Свои наработки они решили запатентовать через их тётку Мюриэль, она хоть и та нацистка в плане крови и магглорожденных, но своих любит, даже с клеймом предателей крови, а потому помогла этим двум с их изобретением. В школе они собираются придумывать новые вкусы и оформление для коробки со сладостями. Рекламировать же товар они решили очень странным способом, скармливая конфеты первокурсникам факультетов львов и барсуков. Я им лишь порекомендовала заранее договариваться с теми, кому они это будут впаривать, потому что у кого-то может быть аллергия на какие-то из компонентов, а кто-то просто растеряется перед толпой и заработает психологическую травму. Близнецы меня поняли и сказали, что антиреклама им пока не нужна, и пожалуй, они будут давать конфетки безбашенным грифам, которым понравится эпатировать публику. С живой глиной дела обстояли ещё лучше. Было сделано ещё пять цветов и формочки. Да, было выявлено, что если придавать форму, то лучше не руками, а с помощью формочек. Так что теперь по столу у нас не только лягушки бегали, но ёжики, белки, лисы, зайцы, а также летали дельфинчики и чайки. Как только парни смогут сделать больше цветов, то можно будет лепить всяких волшебных тварей. Ещё было бы круто всему этому делу добавить звуки, но с этим работать уже придется чарами или превращать формочки в артефакты. Ещё парни принесли мне несколько зелий на пробу. В итоге, от первого у меня выросли одуванчики на руках, от второго зубы стали радужными, а от третьего у меня в глазах появился рисунок сердечек. Все зелья работали исправно, и в случае чего помогал нейтрализатор. Последнее, кстати, что влияло на глаза, не доставило мне никаких проблем и видела я всё также. Парни результатами были довольны и говорили, что что-нибудь этакое пришлют мне к Йолю. Причём, воспользуются своей совой, которую приобрели на деньги, вырученные от продажи зелий на первом году учёбы. Родным же они ничего не сказали, когда «случайно» потерялись возле магазина волшебных животных, а нового друга сразу отправили в Хог. Да, такое вполне возможно, и этим в основном пользовались магглорожденные, когда покупали животных, которых некуда было деть. Билл же при помощи зелий и окклюменции смог в рекордные сроки закончить обучение разговорному французскому. Всё остальное он будет учить уже в гильдии. Свои вещи он собрал быстро и вовремя свалил. Как он позже сказал, интуиция ему намекнула, что следует уезжать в день закупок к новому учебному году и уйти стоит по-английски. Его мать конечно сокрушалась, но ничего поделать не могла и уже вечером была спокойна, так как пришло письмо от Билла, в котором он рассказывал, что у него всё хорошо, устроился нормально и уже успел познакомиться со всеми учителями. Ещё месяц он писал матери отчёты о своём здоровье, об учебе и одноклассниках, которых было меньше десяти человек на его направлении. Потом их станет ещё меньше, так как будет разделение по профилю дальнейшей работы: кто-то будет учиться взаимодействовать с древними артефактами и чарами, а кто-то - с маленькими детьми. Рыцарю же Уильям стал писать реже и, чаще всего, по делу. Ему нужны были советы от меня или моих родственников. Я в основном помогала с учителями, так, чтобы найти подход к каждому, но не стать подлизой, а предки объясняли ему непонятные вещи в работе чар, рун или артефактов. Радовало, что никакой белокурой француженки рядом с ним не было. У него в группе было всего три девушки — две из Италии и одна из Финляндии. Среди преподавателей французы, конечно же, были, но в основном мужчины, женщины же — хоть и не старые, но под описания не подходили. Так что я спокойно выдохнула. Осень я встречала в компании Крекера и Пудинга. Кошаки с первыми холодами ушли на патруль границы, а я попросила енота остаться, так как не хотелось ещё раз встретить волка. Я хоть с тех пор его больше не видела, но в лес ходить побаивалась. Так что Пудинг остался для охраны округи. На мои опасения он ничего не говорил, но я чувствовала, что он относится ко всему этому серьёзно. В итоге, ушёл он от меня в конце ноября. На дольше остаться не смог. Крекер же всё свободное время проводил рядом со мной. Когда я уставала от игр и прогулок, то устраивалась у камина и читала ему сказки или рассказывала невероятные истории. Отношения у нас были странными: мы были похожи на двух детей и двух взрослых. В чём-то мой друг был мудрее меня, а в чём-то — ребёнком. У меня же всё-таки проснулся материнский инстинкт, но иногда он давал сбой и я ощущала себя ровесницей Крекера или даже младше него. Но не было неправильности в наших отношениях. Интуитивно,я понимала, когда должна обогреть, напоить и накормить своего ребёнка, а когда поиграть с моим другом в прятки или классики. За время с нашего знакомства я поняла, что эта кроха стала для меня семьёй. Кем-то вроде брата, скорее всего, младшего. Крекеру я это хоть и не говорила, но когда размышляла о таком, то начиналось время обнимашек и прочих нежностей. Я и в прошлой жизни была из тех людей, кто спокойно говорил кому-то, что он/она красивый, а уж на родных отрывалась по полной. Для меня было нормой подойти и поцеловать, обнять, сказать что-нибудь приятное. Поскольку с Пандорой и Ксено я чувствовала ещё какую-то скованность, хотя не чуралась и обнять и поцеловать, когда им это надо, то Крекер стал моей отдушиной. Он не был кем-то вроде родителей или друзей, которым английское воспитание покоя не давало, а потому очень быстро привык к моим закидонам. Всю свою тактильность я теперь проявляла только так. Настроение от моих нежностей поднималось не только у меня, но и у моего дорогого духа. Он прямо-таки светился от счастья, когда я делала ему массаж или шептала на ушко, какой он у меня хороший. К родителям я, после нахождения Крекера в непосредственной близости, относиться стала теплее и проще. Да, не родные по духу, но ведь родненькие по крови. Да, порой я их не понимала, но ведь так со всеми бывает. Да, у меня когда-то были свои мама с папой, но то прошлое и за него цепляться не стоит.

***

Под Йоль я прислала парням всё необходимое для ритуалов, так как они всё-таки смогли найти старый ритуальный зал и почистили его. Никаких чар возле зала не было, так как даже слизеринцы в эту часть подземелья не ходили, хотя живут не так далеко. Ещё, хоть помещение и не используется, но всякое колдовство в таких местах долго не держится. Если же директор давал клятву, когда занимал этот пост, то он почувствует магические возмущения, но он не в праве останавливать детей от проведения подобного рода ритуалов. Если же клятвы он не давал, то это уже другой разговор, который должен пройти за стенами Визенгамота и с Веритасериумом. Но тут как бы ситуация не самая приятная. С одной стороны, если Дамблдор не директор, то даже если он не превышал своих полномочий — что маловероятно — ему придётся отвечать за любой промах, который был совершен во время его директорства. С другой стороны, нужно доказать, что он не является директором и самым весомым доказательством будет то, что он не чувствует, когда у него под боком проводятся ритуалы. И вот тут-то и находится загвоздка — сейчас на территории Англии большая часть ритуалов под запретом. Так что если и подавать обращение, то очень осторожно. Я подозреваю, что только Мастер ритуалистики, у которого больше свободы в плане ритуалов, способен подать в суд на Дамблдора, но это неблагодарное дело. Боюсь, что заявление даже до суда не дойдёт. Всё-таки, именно Дамблдор стоит во главе всей этой системы. Так что получается, что если парней и застукают, то они смогут подтвердить магией, что ритуал был безопасным, а если придёт не Дамблдор, то вправе подать на него в суд. Но я им всё же посоветовала быть аккуратнее и выучить чары невидимости, сокрытия ауры и бесшумности, чтобы не только учителя, но и портреты были не в курсе, куда они ходят. Парни меня поняли. Они вообще умные ребята, просто с шилом в одном месте. Директору близнецы не то чтобы не доверяли, но и в рот не смотрели. Честно говоря, лично им он вообще ничего хорошего не сделал. За свои проказы они получали заслуженные наказания, разговоры они с директором никогда не вели и учились как все. Так что причин любить Дамблдора у них не было. Разговоры о политике мы хоть и не вели, но ходили по краю. От того, у ребят было много вопросов не только к Дамблдору, но ко всему волшебному: от законов и до принципов составления чар. Ещё за эту осень я осознала, что начала отдаляться от своих деревенских друзей. Причин было много, начиная с моих отлучек и заканчивая тем, что у них было больше общего. Да, я могла поддержать диалог, и смотрела, и читала то, что было популярно, пару раз даже перемещалась в Лондон, чтобы купить комиксы или сходить в кино, но я не училась вместе с этими детьми. Это было огромной пропастью. У Кэтти и Лили появились подруги, с которыми им было интереснее и привычнее, парни же часто шутили на понятные только им темы. И выходило, что я хоть и была в компании, но в тоже время оставалась во многих вопросах за бортом. И если летом всё было прекрасно и мы с ребятами качались на качелях, играли, лазали где попало и дом на дереве отгрохали, то с началом учёбы приходилось часто уточнять о чём они и обходить тему учёбы. Было тяжело. Хоть мозгами я была постарше сверстников, да и люди для меня были открытыми книгами, но я не хотела становится прицепом, который никому не нужен и который тянет всех на дно. Я всё-таки хотела иметь нормальную связь с миром магглов и равные отношения с друзьями. Но, когда-нибудь я отправлюсь в шотландский замок, и всё это накроется медным тазом. Сову отправлять не магам — будет прямым нарушением Статута, мама с папой дел никаких в мире простецов не имеют. И всё. Больше я никак связь не поддержу. Могу, правда, подписаться на журналы и газеты обычного мира и просить Туни пересылать их мне. Думаю, так и поступлю, но всё же обидно, что дружбе наступит конец. Если же передавать через домовичку письма друзьям, то опять же Статут — кто-нибудь может что-то заподозрить. А ещё это дети, которые никому и никогда письма не писали. Да и бумажки не заменят живого общения. Так что с каждым годом я буду всё дальше и дальше от мира немагического и ближе к миру магии.

***

— Луна! — прокричал отец с первого этажа. Я от неожиданности даже книжку подбросила, впрочем, быстро собралась и спустилась. — Смотри, милая, — показал отец в угол комнаты. Там теперь стоял черный рояль и небольшой стульчик. — Откуда это? — удивлённо спросила я, проводя пальцами по лакированной поверхности. — Один из твоих читателей, — я удивилась ещё больше. — Не знаю почему выбор пал на рояль и почему только сейчас, но он теперь твой. — А было письмо? А проверку на чары делали? — Проверку делали полную, даже человека из Отдела Тайн пригласили. А письмо, — отец похлопал по карманам и выудил небольшую бумажку. — Вот, — протянул он её. — Всё, что было. Я взяла её в руки. «Вдохновение приходит с музыкой. Играйте больше, творите краше.» — Может, и правда фанат, — пробормотала я, вертя в руках бумажку. — Возможно, — беззаботно подал плечами папа. — Знаменитостям и не такое дарят. Говорят, Локхарту в прошлом году кто-то небольшой дом подарил в окрестностях Девоншира. — В таком случае, рояль не так страшен. Я села за стульчик и открыла крышку. Клавиши отливали слоновой костью, да и звук был отличным. Для начала я исполнила собачий вальс, в которым нот-то всего ничего. — Неплохо, — сказал папа. — Приятная мелодия. Сама сочинила? — Нет. Но мне она тоже нравится. — А кто тогда? Я от неожиданности запнулась и сфальшивила. — Что? — Кто тогда сочинил? — Я не знаю, — пожала плечами, дивясь с отца, которому обычно и дела то нет с того, откуда я что знаю. — Правда. — Вот как, — задумался отец, а мне почему-то дурно стало. — А своё что-нибудь сыграешь? — А? Да, конечно. Я стала вспоминать все, что знала и поняла, что не зря смотрела видео в сети и качала ноты, чтобы потом на синтезаторе барабанить по клавишам. Да и память у меня сейчас практически идеальная, так что я начала играть незатейливую мелодию, которая являлась саундтреком к Ходячему замку Хаула. Когда закончила, отец мне аплодировал. — У тебя талант, Луни, — гордо произнёс папа. — Спасибо. Но одним талантом сыт не будешь, — покачала я головой и закрыла крышку. — Может, наймем учителя музыки? — предложил он. — Зачем? Проку то с моего занятия? Не буду же я где-то выступать. Мне достаточно будет купить ноты, а дальше я сама. — Как скажешь. Тогда сходим сейчас в Лондон. Я слышал, там много музыкальных магазинов. — Я думаю уже поздно. Зайдём утром. Ты же завтра дома? Папа кивнул и ушёл к себе. С утра мы переместились в Лондон, где быстро нашли нужный магазин и прикупили мне ноты произведений великих мастеров. Я дивилась с собственного отца, который, хоть и шарахался от всего на улице, но нормально вёл себя в магазине. — Ты знаешь, я когда-то думал стать музыкантом, — грустно произнес он, глядя на красивую скрипку. Я ничего не ответила и лишь взяла отца за руку. Сейчас он казался таким живым и ранимым. Я не видела в его глазах того тумана безумия, что настигал его в обычное время. Сейчас отец был обычным человеком и смотрел на мир осознанно. Я наконец-то увидела его настоящего, хотя взор его не был обращён ко мне. Когда он вновь посмотрел на меня, то стал прежним: рассеянным и с глуповатой улыбкой на губах. Нет, мне не было больно, но выходила я из магазина со слезами на глазах.